Долина начала погружаться в темноту, когда мы смогли более-менее организовать несколько сотен орков и двинуться в путь. Лошадей нам тоже вернули, но на них мы сейчас посадили нескольких самых нуждающихся и слабых моих соплеменников, так что сами шли пешком. Луаронас, которому настоятельно рекомендовали ехать в повозке, по-прежнему молча забрался на Ульта, который выполнил мою просьбу и явно начал нормально есть (хоть кто-то послушался!). Честно говоря, я до конца сомневалась, что Рон залезет, а не сверзится и не расшибется окончательно, но эльф смог, пусть лицо его, как он ни старался, прекрасно показывало, какими усилиями ему это далось. Когда вся процессия тронулась, темный через плечо оглянулся назад, а потом украдкой стер выступившие слезы — от боли, но, наверное, не в спине.
Я покинула долину последней, до конца чувствуя на себе тяжелый взгляд. Перед тем, как окончательно скрыться из виду за поворотом, я повернулась и крепко сжала подвеску, зная, что тот, кто нужно, верно истолкует мой жест. Мне хочется мира в этом мире, я не судья и тем более не палач, но есть такие вещи, которые нельзя прощать, и второй раз своих в обиду не дам. Всех своих — орков, светлых, которые отдали долг сполна, людей. Подвеска темных эльфов, ставшая оружием против них же, — очередная насмешка судьбы. И это оружие у меня в руках, пусть все уяснят и запомнят.
— Гхыш, ну где ты там? — Тинарис, вымотавшийся за день и наверняка за бессонную ночь, а потом взявшийся помогать оркам, незаметно подкрался ко мне. Или это я так глубоко ушла в себя?
— Идем.
Я в последний раз окинула взглядом Черную гору. Постараюсь запомнить ее такой: раскрашенной оранжевыми лучами заходящего солнца на фоне алеющего неба. Может быть, когда-нибудь в этом месте появится больше красок. Может быть. Когда-нибудь.
14. Ночь падающих звезд
Стоянку организовали буквально в часе ходьбы от Сармандагара: больше пройти не успели, да и нужно было обо всех позаботиться. Когда я спасала орков, совершенно не думала о том, что дальше. А дальше нужно привести несколько сотен голодных и местами раненных существ в степь. И в горах с пищей не то чтобы разгуляешься: это в лесу можно поохотиться, а здесь и дичи мало, и ловить ее не очень удобно, особенно в ночи.
Со стороны темных очень мило выгнать нас на ночь глядя без куска хлеба. Нет, наши припасы остались при нас, но они точно не рассчитывались на такую ораву. А еще с нами шли дракон и зум; последний, всё чаще кидающий на меня хищные взгляды, напрягал сильнее всего.
— Выйдем из гор — покормлю, — пообещала я нечисти. — При условии, что не станешь кусаться, конечно.
Так что пришлось всем ложиться спать голодными. Но, по правде, мне было уже настолько всё равно, что я уснула там, где села. Все проблемы завтра, а сегодня — спатеньки.
Проснулась я внезапно в орочей части лагеря (которая, даже с учетом дракона, занимала девяносто процентов самого лагеря), да не просто, а между матерью и брательником. Это как так, интересно, вышло?
Стоило мне начать вставать — проснулся Гхар.
— Куды? — схватил меня орк.
— Туды, — я ткнула в сторону Ульта как самого приметного ориентира.
— Пока живешь с нами, уяснила?
А я и забыла, что вокруг меня вечно собираются любители всё решать и командовать.
— С чего это вдруг? Мне нужно и за своей командой присматривать.
— Без тебя перекантуются. А то ишь сколько мужиков развела! Всяки людишки и эльфы вокруг трутся, а приличия блюсти кто будет? Может, с тобой двинуть дальше, а то непорядок конкретный!
Наверное, ужас в моих глазах от подобной перспективы отразился столь явно, что брательник только рукой махнул.
— Ладно, не боись, тут в племени делов столько. Но перед своими приличия блюсти надобно, а там как хочешь. Ты ж у нас вся такая избранная, тебе старшой брат не указ, как же ж. Нет чтоб с нами в племени порядок наводить, станицу поднимать, а она вон шляется где-то, — пробурчал Гхар.
— Я свободная женщина, где хочу там и шляюсь! Шучу! — подняла я руки, видя, как сощурился брательник: его такая ситуация точно не устраивала. — Приличия соблюду, не переживай! Уверена, ты со всем справишься! — радостно добавила я.
И все-таки сбежала к своим, от греха подальше. Вдруг и впрямь надумает с нами пойти, чтобы меня блюсти, вот это точно будет веселуха.
— Родительский контроль? — пошутил Тинарис, заметив меня.
— Очень смешно! Вот заставит мой брат тебя на мне жениться по орочьим традициям — посмотрю, как ты посмеешься!
— О! Я слышал про ваши традиции — своеобразные, да. Но, боюсь, у нас такой брак не признают законным.
— А зачем признавать его «у вас»? Мы будем жить «у нас», в степи. Брат жалуется, что общину восстанавливать надо, а рук не хватает.
— По восстановлению не ко мне. Признаюсь, я не лучший работник молотком и гвоздями, я больше по мечам и магии.
— Лучше всего у тебя языком получается, в этом ты точно мастак, — засмеялась я. — Где, кстати, все наши?
Из наших я видела только Луаронаса — вернее, его торчащие из-под одеяла уши. И Ульт лежал неподалеку.
— Все ушли добывать еду. У нас целое племя голодных, если ты не заметила.
— Не заметишь тут. И Асарил пошел?
— Он первый побежал охотиться вместе с твоим зумом. Зря ты его прикормила.
— Асарила?
— Зума.
— Милые пушистики еще никому не мешали.
— Ну-ну.
— Лучше скажи: у нас точно ничего поесть не завалялось?
— Точно. Кто-то слишком долго спит, а претендентов на еду, сама видишь, — маг обвел рукой лагерь. Наверное, еще с вечера вся еда закончилась.
Добытчики вернулись через час. Не сказать чтобы много принесли, но что-то в желудок упало. Зум подозрительно ходил за мной по пятам и облизывался. Да, вот такая я аппетитная!
Наша процессия после скудного завтрака свернула лагерь и двинулась в путь, растянувшись метров на пятьсот. Мы прошли горы меньше чем за три дня, а на обратную дорогу, чувствую, все пять понадобятся. Но не бросать же орков в горах на произвол судьбы? Надо убедиться, что они благополучно покинут территорию темных.
К чести моей команды, никто не возмущался очередной проволочкой и потерей времени — возможно, смирились уже, что в Фандариан мы придем к зиме (и то если повезет).
К вечеру после целого дня голодания уже я начала поглядывать на зума с гастрономическим интересом: а он у нас упитанный — наверняка там не только ценный мех, но и пяток килограммов мяса. Вот если бы на костре да со специями…
Так мы и играли в гляделки «кто кого съест», когда незнакомый орк, до этого наблюдавший за мной со стороны, подошел вплотную.
— Вы что-то хотели? — не выдержала я взгляда в упор.
— Я уже имею всё желанное, — ответил собрат по клыками и зеленокожести, — а чего жаждешь ты?
— Я?
Это был вопрос с подковыркой: желаний у меня — завались, но что именно я хотела по-настоящему? Чего в данный момент желала больше всего?
— Я хочу стать сильнее, — с расстановкой произнесла я.
Абсолютно все мои желания сводились к этому. Защитить друзей, иметь что противопоставить злу и частенько творящемуся вокруг беспределу, спасти принца, выполнить предназначение духов — всё это требовало силы, которая у меня, несомненно, имелась, только как научиться ею пользоваться?..
— Истинная шаманка, — одобрил орк.
Лишь сейчас я обратила внимание на множество украшений из камней, костей, перьев. А приглядевшись, заметила рисунок на голом торсе, сплетенный из шрамов. Глубокие, но явно нанесенные рукой светлые рубцы образовывали сложный узор, разгадать который не получалось, но этническое солнце сверху я узнала. Значит, передо мной шаман. Подарок небес или всё тех же духов?
— Так поможете?
— Я не в силах помогать, сестра, живые не властвуют над духами. Но сама, коль сдюжишь, не побоишься обжечь руки, смогешь. — Я затаила дыхание, ожидая продолжение: неужели? — Грядущая ночь не проста. Эльфы называют ее «Ночь падающих звезд». Этой ночью возвращаются духи умерших, дабы сделаться частью мира, и ищут тех, кто могет говорить, слухать и внимать. Если приманишь их, новые духи навсегда станутся с тобой и явятся, когда бы и куда бы ты ни позвала. Ты не сделаешься сильнее, но вы в куче сделаетесь могучей силой.
