"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
Позориться Архив собирался обстоятельно. Шкаф установили перед трибунами, Ольдер снял печати — каждую с поклоном, не шкафу, а печати, — и на длинный стол легло добро: пряжки, перья, кольца, свистульки, гребни, подсвечники, одна корона. Всё это сияло, переливалось и выглядело настоящим до последнего камушка — из чего каждый в толпе сделал верный вывод, что почти всё тут враньё.
— «Проба», — зачитал Юст из «Положения», которое сегодня было развёрнуто с самого утра, — «состязание Архива. Испытуемый избирает один предмет. Подлинный и обыденный предмет засчитывается. Прочее не засчитывается».
— А что значит «прочее»? — спросила Ним.
Ответ пришёл сам, наглядно. Первый испытуемый — тощий первогодок с самым учёным лицом — четверть часа ходил вдоль стола, шевелил губами, потом взял золотое кольцо с печаткой. Кольцо полежало у него на ладони, подумало — и перетекло в оловянную ложку. Гнутую.
— Не засчитано, — сказал Ольдер.
Трибуны были счастливы. Следующие испытуемые брали кубки, цепи и одну диадему. Стол исправно выдавал им ложки, черенки и одну мышеловку — пустую, но взведённую.
Потом к столу вышла первая звезда курса.
Звезду Айра знала заочно, по гулу: архивный первогодок, единственный на всём потоке уже державший нить и вязавший из неё простые узоры. Про него говорили с придыханием, и ходил он соответственно. К столу он не подошёл — он к нему обратился.
— Руками пусть ищут те, кто не читал теорию, — сообщил он очереди и поднял раскрытую ладонь. — Подделку видно по нити. Сейчас покажу.
Он показал.
Что именно зацепил его проверочный узор в куче, где половина вещей была зачарована, а вторая делала вид, — не узнал никто и никогда. Стол ахнул и взорвался добром во все стороны: перья, пряжки, свистульки дождём, корона колесом через весь двор. Саму звезду отбросило шагов на пять — он сел в пыль, целый, но с бровями заметно короче прежнего. А шкаф — чёрный, окованный, трижды опечатанный — занялся весёлым, обстоятельным огнём.
— Акт самовоспламенения! — авторитетно определили с трибун.
Ольдер снял мантию и накрыл пламя — четырьмя точными движениями человека, который тушит этот шкаф не первый раз в жизни.
— Не засчитано, — сказал он, не оборачиваясь.
Добро потом собирали всем факультетом. Собрали, по слухам, на два предмета больше, чем высыпали. Пересчитывать никто не вызвался.
Вот и вся теория. Хотя нет, кое-что Айра запомнила: подделку видно по нити. Особенно когда летишь.
Следом настала очередь парня, которому не повезло больше всех: он свой предмет нашёл. Присмотрел заранее, шёл к нему через весь стол — бронзовый подсвечник, тусклый, честный на вид, — и уже накрыл его ладонью, когда подсвечник отрастил под собой ножки. Маленькие, куриные, очень быстрые.
И побежал.
— Предмет избран, — невозмутимо сказал Ольдер. — Предъявите.
— «Избранный предмет предъявляется лично», — торжественно подтвердил Юст от «Положения».
— Лови! — грянули трибуны, и парень — а что ему оставалось — побежал следом.
Подсвечник оказался существом с опытом: срезал угол у бочек, дважды сменил направление, нырнул под скамью Архива и выгнал оттуда двух зрителей. Ловили его всем двором, советами: «Слева заходи!», «На свечу мани!» К ящику Тевра тем временем выстроился хвост — ставили, по слухам, на подсвечник. Взяли беглеца на четвёртом круге, прыжком, всем телом, как берут гуся к празднику, — и под общий вопль понесли предъявлять. В руках у победителя подсвечник продолжал перебирать ножками — деловито и никуда.
Ольдер осмотрел добычу.
— Не засчитано.
Очко парню не досталось. Прозвище — досталось навсегда.
А под самый конец тихая девочка из Архива, не глядя на золото, вытащила из-под груды простой роговой гребень с отломанным зубом. Гребень остался гребнем.
— Засчитано, — сказал Ольдер, и Архив взревел так, будто гребнем выиграли войну.
Толковая девочка — одна на всём дворе сообразила, где тут настоящее. Такая далеко пойдёт. Оставалось надеяться, что не той дорожкой, какой в своё время ушла одна знакомая воровка.
Кессельроде на Пробу не записался. Он стоял у трибуны Клинка, в стороне ото всех, и смотрел не на стол — на близнецов у скамьи Тени: неподвижно, долго, как смотрят на противника, которого тебе не дали доиграть. Что он там считал, знал только он сам. Но считал он это уже второй день.
Про монеты Менялы к полудню рассказывали уже в лицах. Кто-то видел их в куче своими глазами — две, золотые, лежали с краю и смотрели. Кто-то видел одну, и не золотую, а тёмную, как старый мёд. Кто-то не видел ничего, но зато слышал звон — тонкий, двойной, какого у честных монет не бывает. Проверить было нельзя: кучу после каждого круга перетряхивали. Байка кормилась сама, как огонь в сухостое, и к обеду у неё выросли подробности, свидетели и одна жертва.
Жертва стояла у ящика Тевра и оттягивала пальцем губу.
— Фатаефся! — сообщала жертва очереди. — Со вцефа!
— Ставка записана: у кого раньше выпадет, — Тевр не оторвался от доски. — Выпадет — приходите.
— А ефли проглочу?!
— Предъявите.
Очередь зашумела о правилах предъявления, и Айра ушла от ящика с лёгким сердцем: безумие здесь стояло на прочном уставе.
Зуб он, конечно, расшатал сам — но какова вера. Так и надо: сперва выбей себе зуб, потом собери на этом деньги. Кому-то здесь была одна дорога — в жрецы.
Тай нашла её у трибуны Тени — с двумя яблоками, одно из которых уже кончилось.
— Про твоего я узнала всё, — сообщила она вместо доброго утра и вручила второе яблоко. — То есть ничего. Это и есть всё.
— Так не бывает.
— Вот! — Тай ткнула огрызком в воздух. — Именно это я и сказала. Я четыре дня слушала. Я спрашивала у своих, у чужих и на кухне. Про любого человека в этой академии есть три истории и один долг. Про твоего Кестила нет ничего. Где спит — неизвестно. Что ест — никто не видел. С кем дрался — ни с кем. Я же ухо, Ренн. Я в первый раз слушаю и слышу тишину. Знаешь, кто так живёт?
— Знаю.
— И я знаю. — Тай мрачно доела огрызок. — Никто. Так не живёт никто.
Никто. Появляется из ниоткуда, уходит в никуда. Таких она знала.
На галерее, над трибунами, стояли двое и смотрели праздник, как смотрят его хозяева: ректор — неподвижно, куратор — тепло, улыбаясь и искренне радуясь, когда кто-то выигрывал. Два человека, подписавшие один лист. Айра посмотрела на них один раз — и больше не смотрела: смотреть на такое полезно в малых дозах.
После полудня плац перевернуло к помосту.
— День второй, — сообщил Брек строю и трибунам разом. — Вопросов нет. Жалобы — всем заранее отказано.
Пары пошли чередой, и с первой же стало ясно, чем спрос отличается от разминки: вчерашние осторожные тут дрались, как в последний раз, — очки решались сегодня. А после вчерашнего очка Тормара на помост пришла мода на плетения. Плёл каждый второй — вернее, пытался: у одного нить оборвалась и хлестнула по собственным рукавам, у другого узор сполз с ладоней и увязался за противником, как приблудный, у третьего вышел колтун — сизый, спутанный, размером с кулак. Колтун повис над помостом и расплетаться отказался. Его обошли оба бойца, обошёл Брек, а под конец боя он мигнул и погас сам, о чём Эйн сделал отдельную запись.
Ещё один огонёк, сорвавшись с чьей-то ладони, спланировал на судейский стол и уселся на хронику.
— Плетение применено, — сообщил Эйн вечности, не прерываясь. — К документу.
Бой Тай кончился раньше, чем начался: противник посмотрел, как над её плечами плывёт воздух, подумал — и сдался стоя, не сходя с места, со всей возможной учтивостью. Тай была оскорблена до глубины души: она готовила выход, а ей выдали поклон.
— Я репетировала, — жаловалась она, спускаясь. — У меня был замысел. Три ложных выпада и один настоящий. Красивый!
— Покажешь духу. Он сегодня последний день принимает.
— И покажу.
— Сол, — прочёл Брек. — Кестил.
Помост встретил её свежими досками — жёлтыми, смолистыми, ещё пахнущими лесом. Новые доски пружинили иначе, чем старые: честнее. Айра встала на своей стороне, скучная, как забор, и по дороге договорилась со Знаком.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.