Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса

— Боюсь, я зря тебя побеспокоила, — вздохнула Эллис. — Не думала, что ты будешь так волноваться, что отвлеку от дел. Даже людей привел…

— Это Ищейки, искать пропавших — часть их службы. Они что-то вроде гончих, только охоту ведут на человека. — Он смягчил свои слова улыбкой.

— Я слышала об Ищейках, и мало хорошего. Но все же у них наверняка хватает важной работы, а ты… на тебе такая ответственность.

Филип поднес к губам кончики ее пальцев, пахнущие целебными травами — умиротворяющий, земной аромат. — Нет ничего важнее твоего покоя.

Преувеличение, конечно, но правдой было то, что заботиться о молодой женщине доставляло ему искреннюю радость.

Эллис покачала головой. — Не слишком удивлюсь, если Трис скоро вернется с широкой улыбкой на лице и похвастается, что любовница не выпускала его из кровати. Спрятала одежду, или что-то в этом роде.

— Играть у Хагенов он пришел бы, даже если бы пришлось бежать с любовной встречи голым. Не переживай — я в любом случае узнал бы от наших купчиков, что Тристан посмел к ним не явиться, ведь пригласили его Хагены по моей рекомендации. Так что так или иначе, а я озаботился бы его исчезновением.

В конце концов, Трис — его протеже… Да и по правде сказать, Филип обрадовался предлогу снова прийти в Красный Дом и вогнать пару иголок под ногти Грассу, тем более — поучаствовать в поисках вместе с Ищейками. И, разумеется, увидеть Эллис.

Он глянул туда, где оставил своих спутников, и глазам не поверил. Фрэнк что-то говорил, а Кевин усмехнулся в ответ, так весело, будто был нормальным человеком, а не особо злым медведем-шатуном с мечом вместо когтей. Знакомая улыбка — когда-то давно она появлялась на губах этого зануды лишь в его компании. Неужели эта странная парочка и впрямь сдружилась? Нет, не может быть.

Эллис что-то говорила, и он заставил себя прислушаться. — … искать? С чего начнете?

Филип и сам толком не знал, но признаваться не торопился. — Это сложная процедура. Сперва мы допросим всех, кому что-то известно о Трисе и его исчезновении, а потом, на основе услышанного, разработаем стратегию поисков, — Вроде бы звучало разумно. Солидно.

Маленькая складка меж бровей Эллис стала глубже. — Но мы ничего не знаем… Он ушел на свидание, такой счастливый… и больше не вернулся. Мне очень жаль.

Ему было ненавистно видеть ее печальной. — Мы узнаем, что случилось, — Он коснулся лбом ее лба. — Я очень рад, что пришел и увидел тебя наконец. Я соскучился. Прости, что пропал, но последние недели — какие-то безумные.

Воистину, это было так. Во-первых — весть, которую привезла Мирме, повлекшая за собой бесконечные обсуждения, смену планов, рассылку писем и депеш. Потом — атака монстров, первая и вторая. Выход Фрэнка на свободу, пусть запланированный, но все равно волнующий. И — самое неожиданное — встреча во мраке с Кевином Грассом, всколыхнувшая темный ил на самом дне его души.

— Ну что ты, я понимаю, — без тени обиды откликнулась Эллис, гладя его по плечу. — Расскажешь?

— Обязательно. Когда мы сможем подольше побыть вдвоем. И все же я очень виноват — надеюсь, это немного загладит мою вину.

Он достал из складок одежды свой скромный подарок. На золотой цепочке покачивался отделанный перламутром медальон, в центре его поблескивал маленький алмаз. Изящная вещица, и спрятать ее под одежду будет несложно. Приходилось сдерживать порывы, выбирая одежду и драгоценности для Эллис, — хотя бы до тех пор, пока она не согласится переехать с окраины города и начать жить, как полагается женщине Филипа Картмора.

В ее взгляде был мягкий упрек. — В этом нет необходимости. Я рада просто тебя видеть.

Так ему говорили многие из его знакомых дам, но искренне это звучало лишь в устах Эллис. Тем приятнее Филипу было ее баловать. Хоть чью-то жизнь он делал лучше, а не наоборот.

Он шагнул ей за спину, чтобы застегнуть цепочку, не упустив возможность провести пальцем по длинной шее.

Эллис погладила цепочку, покрутила, рассматривая, медальон. — Ты меня совсем задарил. Но медальон — это хорошо. Ты должен дать мне свой локон, чтобы было что в нем хранить.

— Ты же у нас что-то вроде ведьмы, — засмеялся Филип. — Еще воспользуешься им, чтобы приворожить меня.

— Непременно, — Она обернулась и обвила руками его талию. — Сделаю так, чтобы ты мог думать только обо мне.

— О да! Пожалуйста! — Это было бы куда приятнее, чем те мысли, что не давали спать по ночам.

Новый взгляд, брошенный в сторону стола, показал, что Фрэнк и Кевин продолжают вполне миролюбиво болтать, а приготовления к обеду идут вовсю. Надо было срочно оторвать беднягу Данеона от его ненаглядных больных, пока Познающий не свалился от изнеможения.

Страждущие проходили в кабинет Данеона через парадный вход.

Когда они с Эллис, не размыкая объятий, обогнули дом, то сразу увидели горожан, пришедших к Познающему за помощью и советом. Народ, столпившийся под крыльцом, не выглядел особо платежеспособным: мамаша с двумя хнычущими детьми, работник на костылях, беременная, юбку которой украшала заплата, еще три разновозрастные женщины в потертой одежде, да неплохая коллекция старух. Все — городская беднота.

Кроме, быть может, женщины, торопливо спускавшейся по ступеням во двор. На ней был плащ до пят, какой могла надеть служанка из богатого дома, лицо скрывал низко надвинутый капюшон, а ручка в перчатке придерживала его за край, чтобы ненароком не свалился. Проходя мимо них с Эллис, незнакомка отвернулась.

Ступив на землю, женщина устремилась по дорожке к главным воротам, будто убегала от чего-то, и Филип невольно отметил легкость и изящество ее походки.

Поднимаясь по лестнице там, где она проходила, он ощутил призрак аромата, едва уловимый, смутно знакомый запах, изысканный, горьковатый и свежий. Запах коснулся обоняния и тут же пропал, оставив вопросительный знак где-то на задворках памяти.

Достопочтенного Данеона они застали в дверях. Познающий давал наставления старухе в накидке, пахнущей кислой капустой, а та кивала, прижимая руку к раздутой щеке.

Познающий приветствовал их кивком и улыбкой. — … Да-да, обязательно ржавый. И держите подольше, — продолжал объяснять он своей больной. — Если к послезавтра не станет легче, добро пожаловать снова ко мне. Перед дорогой отдохните внутри, моя дорогая, посидите.

Наконец, старая женщина ушла в глубину дома, шаркая ногами, а Данеон повернулся к Филипу и дочери. — Мой лорд, видеть вас здесь — всегда большая радость.

— Филип приехал из-за Тристана, — объяснила Эллис. — Он привел с собой двух "красных плащей", они помогут его найти.

— Будем надеяться, дочка, что репутация этих почтенных господ обманчива… — В глазах Познающего, серых, как у дочери, читалось сомнение. — Будем надеяться.

Филип обвел взглядом очередь, выстроившуюся под крыльцом. — Они хоть что-нибудь вам платят?

— Эти бездельники? — В ответ из глубины дома донесся громкий, грубый голос. — У них в избытке только болячки.

Брата Эллис Филип видеть совсем не жаждал. Мор Данеон получил хорошее воспитание, но приятными его манеры это не сделало.

— Тише, тише, сын, — примирительно заметил Познающий, — не стоит обижать наших гостей.

Мор вышел из тени на свет. — Да обижай — не обижай, их с каждым днем становится все больше, как тараканов. Он вытирал полотенцем большие сильные руки, легкая куртка и рубашка, расстегнутые, открывали по-медвежьи волосатую грудь. И смотрел Мор мрачно, исподлобья, что твой медведь.

Эллис похлопала брата по плечу. — Ну-ну, свой дурной характер будешь показывать не при Филипе.

Мор склонился в неуклюжем поклоне. — Прошу прощения, мой лорд.

Филип заставил себя слегка кивнуть в ответ. Мор был явно не рад, вспомнилось ему, когда Филип привел Тристана жить в этом доме. Наверное, доволен, что тот исчез.

— Сын ворчит, но помогает мне в работе, да, помогает. Боюсь, что у моих подопечных не очень-то водятся деньги, — Гвиллим Данеон улыбнулся, словно извиняясь за них. — Кто может — тот платит, остальные приносят нам еду, куски полотна, а самые обиженные судьбой — свои благословения, что тоже дорогого стоит. Как я могу отказать им в помощи?.. Высшие силы хранили нас в долгом и опасном пути, а встреча с вами, мой лорд, стала истинным подарком небес. После всего, что вы для нас сделали, я чувствую, что всего лишь возвращаю долг, помогая обездоленным мира сего.