— Министр рыбхоза — член ЦК. Выдвигать против них обвинение на основании слов девицы лёгкого поведения…
— Мы сами понимаем, Юрий Алексеевич, — подтвердил Леонид. — Я предупредил её, чтоб молчала. В уголовном деле о рыбе нет ни слова, майор милиции арестован пока лишь за содержание притона разврата. Нужна оперативная разработка, вербовка вовлечённых в схему работников торговли, внедрение наших агентов, вычисление всех ключевых фигурантов. Только тогда имеет смысл приступать к выдвижению обвинений, обыскам и арестам. Мы как врачи, главное — не навредить. Но девушка права, в БССР поддерживается искусственный дефицит сельди, белорусы её любят и возят сумками из Смоленской и Псковской области, а также из Латвии — там рыбы навалом, портится.
— Компетенция УБХСС… Но меня гложут сомнения, что милиция зацепит центральный штаб преступной организации, скорее похватает мелкую сошку. Переговорю с председателем КГБ, решим, с какого бока подойти. Спасибо, дорогие товарищи. Ничего не упускайте, в том числе не стоящее перед вами в качестве главной цели. Найдём ресурсы разобраться со всеми.
На прощание вышел из-за стола, такой невысокий, даже Айварс длиннее, пожал всем руку.
У Леонида спросил:
— Вы уверены про будущее?
— Мы куём наше будущее сами — здесь и сейчас. Надеюсь, нам удастся сделать его много лучше. Вы уже совершили подвиг. Мы с коллегами — постараемся.
— Мы поняли друг друга. Надеюсь, вы прекрасно отдаёте себе отчёт в происходящем и сумеете принести пользу стране на своём месте…
— Чтоб она жила долго, крепкая и счастливая.
Про Вискули и 1991 год Леонид не напомнил, и так всё прозрачно. До кризиса 1980-х, когда «нерушимый» начал рассыпаться, ещё полтора десятка лет. Неужели Гагарин и такие как Воронов в состоянии его спасти?
А раз их двое, то могут быть и другие попаданцы. Но все ли заинтересованы в сохранении СССР?
— Что ты ему наплёл про электромобили, лишенец? Перед нами — самый главный человек в стране, живая легенда, а ты… — вставил подчинённому Громов, когда покинули Кремль.
— Зато не хохмил в духе «инда взопрели озимые», как некоторые.
Айварс сделал вид, что его здесь нет и не было.
— Оба хороши… Если из-за вашего легкомыслия Гагарин не даст транспорт и охрану, сами без меня поедете — расследовать дело о торговле свининой в Махачкале.
Леонид был уверен, что Генеральный секретарь сдержит обещания.
Глава 11
11.
Айварс буквально выхватил ключи у предыдущего водителя и прыгнул за баранку чёрной «волги». Даром что сдал ПМ, выглядел так, что готов был отстреливаться, если кто-то потребует от него свалить с облюбованного кресла.
— Сергей Михайлович! Водитель «волги» нам полож-жен, но вакансия не заполнена. Ну его! Готов шоферить, добавьте только полставки водительских.
— Перебьёшься. Вижу, ты готов приплатить, лишь бы самому рулить.
— Так я же из Прибалтики! У нас все автомобилисты — гонщики. Говорят, мы медлен-ные, но за рулём мы медлим только жать на тормоз.
— Айварс, не дури. Всё равно поедем, не отрываясь от сопровождения. Лучше Лёню за руль. Леонид, у тебя, кстати, права, есть?
— Как и у всех выпускников школы МВД, — кивнул тот.
— Реально водить умеешь?
— Справлюсь.
Как он справлялся с «Белджи Х-50», «Тойота-Королла-Кросс» и до этого ещё с десятком других, намотав добрый миллион. Правда, последние были сплошь с автомат-коробкой, а этих машин ещё даже не существует.
Но «Белджи» и, тем более, японцев отгонял в автосервис, до них — «мерсы» и BMW, если с ними что-то случалось или всего лишь требовалось техническое обслуживание со сменой фильтров и моторного масла. Тем более милицейское жалование позволяло брать эти машины лишь весьма в немолодом состоянии, уход подразумевался постоянный. В 1969 году водитель любого авто, что частного, что государственного, вынужден выполнять и обязанности бортмеханика. Причём при повальном дефиците запчастей. Конечно, у прокуратуры имеется автохозяйство, пусть сравнительно небольшое, с механиками, нормами по снабжению расходниками и запасными частями, а также ямами, чтоб удобно подбираться к нижним агрегатам. Но! Водителя поднимут на смех, если он попробует переложить на механика смазку шкворней или чистку карбюратора. А заменить сальниковую набивку коленвала? Да что проще — сливаешь масло, снимаешь коробку передач с муфтой сцепления, открываешь картер… и так далее, всего-то на пару часов возни.
Леонид совершенно не желал становиться придатком железного коня, требовавшего непрерывной возни в его требухе, но подыгрывал Громову, разыгравшему для латыша маленький спектакль. С каждой фразой их диалога Айварс словно уменьшался в объёме. Наконец, прозвучало:
— Горячий латышский парень! Даю тебе один и последний шанс. Поедешь как человек, тогда «волга» останется за тобой. Начнёшь дурить — пересядешь к ментам. Пассажиром.
— Спасибо, гражданин начальник!
Машина была практически новая, всего полгода как прибывшая в прокуратуру, ни разу не битая, на одометре смешные 25 тысяч, обкатку прошла. Ходила под Генеральным прокурором, смекнувшим, что можно обновиться от гагаринских щедрот, одну из самой свежей партии «начальственного» чёрного цвета, предназначенной для групп УНД, прибрал себе, эту отдал на растерзание.
Айварс едва не подрался с прежним водителем, успевшим подмарафетить светло-серую ласточку — сшил чехлы на сиденья из ковров, набил багажник кучей запасных частей и гаечных ключей на случай ремонта в дороге.
— Новой машине нужны нов-вые чехлы. На старой останутся старые. Отвянь!
Короче, он всё бесцеремонно присвоил как истинный прокурорский работник, тем более рядом возвышался Леонид с выглядывавшей из-под лёгкой куртки рукояткой «макарова». Так сказать, крыша. Прежний шофёр матюгнулся и потопал восвояси.
Старшина милиции, управлявший микроавтобусом, только усмехался издали.
С выделением водителя для «волги» и в самом деле вышла заминка. Команда выехала в направлении Украины только перед рассветом 21 июля, чтоб достичь Черниговской области в тот же день. Вместо запрошенного Громовым УАЗ-452 с ними ехало сопровождение на машине полегче — РАФ-977 «Латвия», куда менее проходимой, зато несколько более скоростной. К сожалению, РАФик достался уставший и после капремонта, выкрашенный в цвет хаки, причём — кисточкой. Пока сидевшие в нём парни не надевали форму и не извлекали оружие, смотрелся мирно. Например, группа ремонтников выехала осмотреть линию электропередач.
«Волга» выглядела претенциознее, ГАЗ-24 только-только начали замещать ГАЗ-21, что иногда не к месту, но здорово выручал цвет. На чёрной Громов бы смотрелся первым секретарём обкома при водителе с высшем образованием.
Сотовых телефонов они, разумеется, не получили, только милицейские рации, дававшие устойчивую связь на несколько сот метров.
Не самые лучшие в мире дороги и далеко не самые скоростные автомобили позволили въехать в город Нежин Черниговской области УССР лишь около пяти вечера. Здесь с неделю или две не было дождей, за обеими машинами тянулась пыль, водитель РАФа держал дистанцию, чтоб оставалось чем дышать. Айварс не пытался оторваться — несколько раз получал нагоняй, да и устал от размеренного движения со скоростью не более 70–80 километров в час, при более высокой мотор РАФика с 3-х-ступенчатой коробкой передач начал бы жрать масло и перегреваться. «Стремительная» ГАЗ-24 была способна без вреда для себя ехать долго и девяносто, больше не стоит, тем более в 1969 году в Советском Союзе даже не штрафовали за слишком высокую скорость, её естественным образом ограничивало состояние дорог.
— Катим в центр города и спрашиваем прокуратуру? — произнёс Айварс, в то время как Громов пытался сориентироваться по карте.
Райцентр был довольно крупный — на полста тысяч жителей, с несколькими крупными заводами. Через него проходила железная дорога на Курск, собственно, из-за событий на станции они и заглянули сюда.
