Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр

В задумчивости я отъехал далеко от санатория и заметил несколько несвежих цепочек следов, тянувшихся между поселком и нашей территорией. К санаторию из Морков вела дорога, и персонал обычно пользовался ею. Зачем кому-то несколько раз идти напрямик по глубокому снегу?

Следы были небольшими — скорее женскими или подростковыми. Я сфотографировал их с нескольких ракурсов и набрал Япара, но он не ответил. Решив сразу после завтрака разыскать его и привести сюда, я повернул обратно. Тетя Нина небось там уже оладушек и рыбы нажарила и уже сердится, что я не еду на завтрак, а все остывает. Тетю Нину в этом вопросе лучше было не раздражать, а то можно схлопотать полотенцем, как Валера и Пивасик.

Я подъехал к санаторию, снял лыжи и обмел с ботинок налипший снег. Из помещения навстречу вышла Диана. Она сильно изменилась с того момента, как вернулась из Казани. Теперь это была не та городская штучка-фифочка, что в самом начале. Серьезный взгляд и простая удобная одежда — овчинный полушубок, штаны на синтепоне, валенки и шапка-ушанка — говорили о том, что она сейчас больше занята работой и жизнью в Морках, чем своими личными делами.

При виде меня она вспыхнула и, постаравшись спрятать руки в старых грубых рукавицах за спину, сказала немного растерянно:

— Сергей, привет! Ты вернулся!

— Ага, — сказал я. — Прискакал позавчера вечером, меня Елисей вызвал.

— А, знаю, у них проблемы, — серьезно кивнула она, закусив губу. — А почему мне не сказал, что уже приехал?

— Ой, ты знаешь, Диана, позавчера я приехал уже к ночи и сразу занялся Венерой. А вчера то анализы, то бумаги Александры Ивановны, потом Ева с Наилем меня в оборот взяли. До тебя только сейчас добрался. Виноват, каюсь. Да еще Валера с утра концерт устроил — скакал у меня по одеялу, пока я спал, — фыркнул я.

— Да, Валера может, — рассмеялась Диана. — Хотя у меня на груди он скачки не устраивает, так меня и не полюбил, — вздохнула она и покачала головой. — Зато других обожает, ту же Алену Петровну.

— Да, Валера — зверь хитрый, и что у него на уме, понять невозможно, — согласно кивнул я.

— Послушай, Сережа… — начала Диана, но осеклась.

В этот момент из здания вышел хмурый Наиль и, нисколько не смущаясь тем, что мы разговариваем с Дианой, недовольным голосом буркнул:

— Как хорошо, что вы приехали, Сергей Николаевич.

Эх, как же я ему обрадовался! Потому что тягостный разговор с Дианой я уже и не знал, как бы аккуратно и красиво зафиналить, чтобы ее не обидеть. Поэтому сердитое появление Наиля было очень даже своевременным.

— Что там случилось? — спросил я.

— С землеотводом все нормально, — ворчливо отрапортовал он. — Я вас не напрягал, потому что все пока по плану идет. Ну разве что мы с Евой увеличили объем вывоза мусора по договору, — начал он, но я его перебил:

— Это понятно, там я даже не сомневаюсь. А что тебя сейчас смущает?

— Да вот вы же мне задание дали… — начал говорить он и прикусил губу, нахмурившись, и покосился на Диану.

— Какое именно? — не понял я.

— Ну да, по поводу Райки. Помочь ей оформить документы на возвращение Бориса, — сказал Наиль.

— И что? — уточнил я и добавил: — Вроде же все нормально: она не пьет, на работу устроилась, ремонт делать начала, даже планирует крестить Борьку, меня вон крестным позвала. Так что не так?

— Все не так, — нахмурился Наиль еще сильнее.

— Да говори уже ты! — вышел из себя я.

Диана невольно подалась вперед, прислушиваясь. Я взял Наиля под руку и отвел в сторону.

— Говори, что случилось, — тихо велел я.

— Да вот помните, бабка там была, у Райки, — так же тихо сказал Наиль.

— Пелагея, кажется? Да, помню что-то такое, — припомнил я. — И что не так с бабкой?

— Так она же человек довольно известный и имеющий связи в районе… — начал объяснять Наиль.

— Да мне плевать на эту бабку! Что она там мутит? — перебил я.

— Пелагея подала заявление в опеку и прокуратуру, — сказал Наиль. — Добивается, чтобы Райку лишили родительских прав, а потом хочет оформить опеку над Борькой.

— Но ей же сколько лет?

— Возраст будут оценивать отдельно. Материалов против Райки она собрала много, и связи в районе у нее есть. Угрозу надо воспринимать всерьез. Поэтому я думаю, что нужно сделать так… — Но договорить Наиль не успел.

Раздался чей-то вскрик, и мы обернулись. К нам изо всех ног бежала Тайра Терентьевна и истошно голосила.

— Что случилось? — закричали мы в один голос.

— Там Япар… Мертвый лежит! — выпалила она, сотрясаясь в рыданиях.

От этих слов у меня чуть не подкосились ноги.

Глава 15

Мы с Наилем синхронно охнули и во всю прыть бросились туда, откуда только что выбежала перепуганная Тайра Терентьевна. Ноги оскальзывались на утоптанном снегу, Наиль в своих городских ботинках еле поспевал следом. Но, как мы ни торопились, Диана, которая до этого стояла поодаль и с недовольным видом грела уши, пытаясь уловить хоть что-то из нашего тихого разговора, сорвалась с места тоже и, срезав путь по боковой тропинке, опередила нас обоих.

Япар лежал на снегу, широко раскинув руки. Рукавицы валялись поодаль, голова была откинута набок, а под затылком медленно расплывалось кровавое пятно, ослепительно алое на белом насте.

Не успел я сделать и шага, как передо мной развернулось окошко Системы.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,2 C, ЧСС 56, АД 150/90, ЧДД 12.

Обнаружены аномалии:

— Закрытая черепно-мозговая травма, ушибленная рана затылочной области.

— Угнетение сознания до сопора.

Наскоро пробежав глазами показатели, я выдохнул:

— Жив, курилка.

И чуть громче, уже для всех, повторил:

— Живой он. Наиль, вызывай скорую и полицию. Скажи: травма головы, без сознания. Диана, отведи, пожалуйста, людей подальше, пусть не топчут снег.

Вокруг уже скопилось довольно много народа. Все бестолково суетились и ахали, а кто-то уже порывался поднять Япара и посадить.

— Не трогать его! — рявкнул я.

Диана, надо отдать ей должное, распоряжение выполнила мгновенно и оттеснила народ на дорожку.

Я опустился на колени, стараясь не сдвинуть пострадавшего ни на сантиметр. Окликнул его по имени, потом еще раз, громче, но Япар не отозвался. Грудь поднималась ровно, а на сонной артерии под холодной кожей билась кровяная ниточка, тонкая, прерывистая, но тем не менее она была. Уже хорошо. Зафиксировав голову ладонями, я только тогда ощупал затылок. Под сбившейся шапкой кожа была глубоко рассечена, вокруг раны наливалась плотная припухлость. Дальше я действовал уже не думая: сознания нет, дыхание есть, кровообращение есть, шею не трогать, ждать бригаду. Хуже всего было то, что снаружи такие травмы почти всегда выглядят безобиднее того, что творится под костью.

— Наверное, кто-то с силой ударил его сзади, — шепнула Диана, присев рядом и стараясь, чтобы работники не слышали.

— Возможно. А возможно, поскользнулся и приложился о наледь. Рано делать выводы, — ответил я, хотя сам в версию с наледью не верил, потому что рана располагалась слишком высоко, а пятно на снегу было слишком широким.

— Хорошо, что шапка смягчила удар, иначе точно убили бы.

— Может, и не убить хотели, а только оглушить, да переборщили с силой, — сказал я, приглядываясь к ране. — Но с таким ударом разницы немного.

— Да как же так, — растерянно проговорил Наиль, уже убрав телефон. — Зачем? Он же такой нормальный мужик был.

— Почему был? — возмутилась Диана, но я ее перебил:

— Потому что он узнал, кто поджигал священную рощу.

Сказал я это, видимо, громче, чем следовало, и сзади по толпе прокатился ропот. Отступать было поздно, и я добавил:

— Он собирался еще раз все перепроверить и сегодня хотел назвать мне имя. Не успел.

Диана принесла из хозблока аптечку и по моей просьбе подержала Япару голову, пока я прикрывал рану стерильной салфеткой, стараясь не давить. Потом по очереди приподнял ему веки. Зрачки были одинаковыми и на свет реагировали. Признак хороший, но серьезной внутричерепной травмы он не исключал.