Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич

Дверь на мой стук быстро отворилась. На пороге стоял Николай в сером халате, взъерошенный и с полотенцем в руках.

— Вы уже? — почти не удивился он. — Проходите. Не ждал вас так рано. Только что из душа, простите за нелепый вид.

— Это вы извините, что раньше назначенного пришёл.

— Садитесь, — предложил Николай, показав рукой на кресло. — Я сейчас что-нибудь закажу в номер. Заодно и поужинаем.

— Обо мне не беспокойтесь, — возразил я. — Не голоден. У меня к вам только пара вопросов. И потом я уйду.

— Как знаете. В таком случае и я воздержусь. Ну-с, — он повесил полотенце на подлокотник и тоже уселся в кресло напротив. — Чем могу быть полезен? Спрашивайте. Вы Ракитовым всерьёз интересовались?

— Да нет, — я помотал головой. — Это так. К слову пришлось, чтобы сразу привлечь ваше внимание. С Ракитовым у меня ничего общего. По крайней мере, в этой реальности.

— В этой реальности? Как это понимать? — Николай снова насторожился.

— Послушал вашу лекцию, — решил я отшутиться. — Нахватался, наверное. И мне показалось, что вы знаете много больше, чем рассказали.

— До недавнего времени… Алексей?

— Да, Алексей.

— Ага. До недавнего времени, Алексей, я и это мог рассказывать с большим опасением. «Сетку» официально прикрыли только в девяносто первом. До этого любое упоминание о ней непременно привлекло бы внимание КГБ. Я и теперь езжу с лекциями, всё ещё стараясь соблюдать осторожность. Жду подсознательно, что вот-вот явится кто-нибудь вроде Ракитова. И вы, если честно, сначала очень сильно меня напугали, — Николай неуверенно усмехнулся. — К счастью, самого Ракитова нет больше на этом свете.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Покончил с собой? — мне почему-то представился именно такой финал.

— Отчего же? Нет. В девяносто втором отошёл от дел и скончался от инфаркта в Геленджике, где находился на отдыхе с женой и сыном.

— У него есть семья?

— Почему вы удивлены? Есть, как почти и у любого из нас.

— Никогда бы не подумал, — заметил я.

— Хм… Ну… Любовь, как известно, зла. До девяносто второго я даже книги писал и ездил с выступлениями не под своим настоящим именем. Конспирация, конечно, так себе. Но хоть что-то. Осмелел только пару лет назад. Тема НЛО теперь у всех на слуху, желающих просветиться по этой части немало.

— Да. Это я в библиотеке заметил.

— Так какие же вопросы, Алексей, если Ракитов вас не интересует?

— По большому счёту, — сказал я, — вопрос только один: что за существа были в том аппарате, который упал в Глыбах в июне восемьдесят третьего? Про предмет, который у вас изъяли в бытовке, можете не говорить — всё самое существенное я о нём знаю.

У Козырева округлились глаза.

— Вы удивляете меня всё больше, — тихо произнёс он. — Откуда вы знаете про бытовку?

— Я был там.

Николай поморщился и коротко замотал головой.

— Но как, позвольте… Этого не могло быть. Тогда, надо полагать, вы были ещё совсем юношей. Или…

— Я сидел в кладовке. Человек, с которым вы имели дело, спрятал меня там.

— Вы были с ним знакомы? Кто он?

— Тот, кто обещал найти меня через двенадцать лет.

— И?

— И до сих пор не нашёл.

— Это вся информация о нём?

— Вся.

— Боже мой… Вот бы не подумал, что сегодняшний день принесёт мне столько сюрпризов.

— Так вам известно о существах? Или вы ограничены только «Сеткой»?

— Известно. Но я о них никогда не рассказывал широкой публике. Уверен, что секретные службы, заикнись я об этом, тут же упрятали бы меня, как минимум, в психушку.

— И кто они?

— Ра́хи. В определённых кругах, имеющих с ними непосредственные контакты, их называют ра́хами.

— Известно, откуда они здесь появились?

— Известно. Из параллельного мира.

— Можете поподробнее, Николай?

— Господи… Даже не знаю, стоит ли мне рассказывать вам об этом. Я едва знаком с вами. Да и вам это может дорого стоить, если что-то пойдёт не так.

— Обо мне не переживайте. У меня в этой истории особый статус. Только не спрашивайте какой. В любом случае, я не собираюсь ездить с лекциями и не испытываю желания написать книгу. Для меня это личное, и за пределы этого номера то, что вы расскажете, никогда не выйдет. Обещаю вам.

Козырев опустил глаза и стал напряжённо думать.

— Ну хорошо, — через минуту сказал он. — Наша планета не так проста, как рассказывают нам в школе. Рядом с нами сосуществуют десятки тысяч существ, которые не имеют привычного нам физического облика. Вы хотя бы немного знакомы с гипотезами квантовой физики?

— На примитивном уровне. Если вы имеете в виду теорию мультивселенной…

— Да-да. Что-то вроде того. Хотя у этой теории есть много слабых мест, но она отчасти может с теоретической стороны объяснить сосуществование и взаимопроникновение разномерых по времени и пространству миров. Но не будем углубляться в теорию. Важны факты, которые существуют и от которых никак нельзя отмахнуться. Из одного из таких параллельных миров и явились к нам ра́хи. Это существа с зачатком эмоциональной сферы. Ими управляет голый рационализм. И в этом плане они стократно превзошли достижения человеческого ума. Их технологии выглядят для нас почти фантастичными. Одно только мешает им полностью захватить наш мир — они по природе своей четырёхмерны. И в их мире существует не одно измерение времени. Первый контакт с человечеством они установили в пятидесятых годах нашего века. Разумеется, общались исключительно с сильными мира сего. Их цель — влиять на нашу историю в нужном для них направлении. А для этого необходимо общаться с правительствами самых развитых стран. Сначала они контактировали с коллективным Западом. Потом, в шестидесятом году, решились на диалог с Советским Союзом. Союз развалился по их инициативе. Отжившие себя формы управления и негибкие производственные мощности нуждались в модернизации. Требовались рыночные механизмы, стали востребованы инициативные люди, способные на практике применить всё то, что стекалось к нам по взаимной договорённости. Переданные ими технологии позволили нам совершить огромный технологический скачок: полёты в космос, в том числе на луну; развитие вычислительной техники и средств связи. Для них это не значило ничего — этот этап в научном развитии они прошли тысячу лет назад. Давали они только то, что не представляло опасности для них самих. Но взамен требовали… Не возражаете, если я закурю?

— Да, конечно.

Николай достал из деревянной коробки трубку, ловкими движениями набил в неё табака и чиркнул спичкой.

— Так вот… Взамен они требовали полный доступ ко всей научной документации и беспрепятственную возможность проводить некоторые эксперименты непосредственно на нашей планете. Скажу ещё раз — в конечном итоге они видели наш мир целиком своей собственностью, без людей, без животных, без растений, только с гибридами, которые рано или поздно внедрили бы в нашу трёхмерную реальность четвёртое измерение.

— А что за эксперименты? — спросил я.

— Этих самых гибридов они и касаются. Это всегда было неоднозначно с точки зрения привычной морали. Понимаете… Они хотели совместить собственную ДНК с человеческой, чтобы получился гибрид, способный существовать как в их четырёхмерном пространстве, так и в нашем. Начинали они безобидно — с бездомных собак.

— Это те светящиеся существа, — перебил я, — что долгое время пугали жителей возле Подков?

— Да. С собаками у них кое-что получилось. Но, как оказалось, не совсем то, чего они ожидали. Во-первых, у́рахи, как мы их называем, обликом явно отличались от своих земных собратьев, а во-вторых, не могли усваивать обычную пищу — им требовался определённый набор психических излучений, служивший им пищевой базой: страх, боль, страдание. Согласитесь, с такими параметрами трудно внедриться в общество и оставаться в нём незаметным.

— Это точно.

— А вам приходилось их видеть?

— Да. В том же восемьдесят третьем. Дважды.

— В таком случае вам повезло, что остались живы и не свихнулись. Обычно спешка — это не то, в чём можно было бы упрекнуть ра́хов. Но в том случае с собаками они явно поторопились. В каком-то смысле этих существ можно даже и пожалеть. Когда они утрачивают свечение и превращаются в самых обычных голодных псов, то дней десять ещё мучаются от голода и жажды. Начинают страшно линять, совершают бессмысленные набеги на домашних животных. Убивают их, но не едят, поскольку пищеварительная система имеется у них только в зачатке. Пытаются сосать кровь, в которой ещё блуждает ужас и страх убитого ими животного. Слышали что-нибудь о чупакабре?