— Подставляешь меня, шкура драная… А вы, эти… геологоразведчики… Шо хотите?
— Сначала — откровенного разговора: что, почём, откуда и как, — ответил азиат. — Исходя из объёма проблемы, готовы выслушать ваше предложение. В Москву не торопимся докладывать, пока ситуация не выяснена до конца. Мы — понятливые люди. Знаем, что в наше время приходится нелегко.
Всё! В намёках на получение взятки Иванов дошёл ровно до самой красной линии, ещё слово — и это уже провокация преступления.
Майор думал. Интенсивно затягивался и дымил, папироса кончилась.
— Хорошо. Не здесь. В 17−00. Шнырь, мать твою, за каждое лишнее слово наизнанку выверну!
— Простите, гражданин начальник…
— Слева от ступеней райотдела будет стоять тёмно-зелёный УАЗ с московскими номерами и надписью через борт «Геологоразведка», ждём, — пообещал Иванов.
Уголовник устремился за ними. Вероятно, боялся остаться с «отцом родным» наедине. Леонид запихнул его в бус к Тофику, сам отправился к Громову.
— Не нравится мне эта пауза, — признался старший группы. — Не исключаю, майору надо просто утрясти неотложные дела. Но, быть может, готовит что-то к встрече особенное.
— Бригада Шныря загорает около «газона» без проводов зажигания, — напомнил Леонид. — Они хоть и преступники, но брошены в лесу.
— Ими займёмся потом, — отрезал Громов. — Знали, что едут не в пионерлагерь. Пусть терпят. «Стойко переносят тяготы службы», как говорят в армии.
Леонид надел чистые штаны и рубаху вместо нуждавшихся в стирке, прихватил из рюкзака штормовку и накинул на случай похолодания вечером, она укрыла сбрую с пистолетом. Тофик пересел, Иванов сменил его в УАЗике Воронова, продолжая изображать начальника геологической группы.
Наверно, в геологических экспедициях другие должности и организационная структура, люди Громова не удосужились уточнить. Правда, личности, подобные Остапу Тарасовичу, тоже этими знаниями не располагали.
Майор вышел, как и обещал, в самом начале шестого и бодро двинул к УАЗам, за ним пристроились ещё двое мужчин, все в штатском. Леонид зазвал их в свой бус, уточнив, что во втором — рядовые геологи-работяги, им ни к чему клеить ухо к переговорам начальства.
— Пусть так, — согласился Тарасович. — Вертаем назад. Километрах в десяти недалеко от дороги стоит охотничий домик. Там и погутарим.
По пути говорили ни о чём — о рыбалке и охоте в этом сезоне. Шнырь отмалчивался, забившись в самый дальний угол у кормы.
Свернули в лес, он здесь был плотный и неизгаженный добычей янтаря. Дорога шла сухая, твёрдая, не заставлявшая возиться с включением вторых мостов. Остановились у довольно большого бревенчатого сруба, вышли, майор указал на вход.
Леонид сразу обратил внимание, что ни у заместителя начальника РОВД, ни у двух его ментов нет с собой сумок с угощением. Где же ты, гостеприимная и хлебосольная Украина-мама? Может, Тарасович послал вперёд кого-то — обед накрыть, баньку истопить?
Ничего подобного, их ожидал иной приём.
Сели за длинный дубовый стол, совершенно пустой, двое из Москвы с одной стороны и трое ровенских напротив.
— Чтобы не тратить лишнее время, говорю сразу: вы отсюда живыми не уедете, — начал майор.
— Это такой тост? — спросил Леонид, похолодев. Табельное покоилось в кобуре, патрон в стволе, но вот прямо сейчас руку совать под штормовку не стоило.
— Да. Заупокойный. Мы, конечно, ждали, что Москва протянет загребущую лапу к нашим полесским кладам. И дождались. Вас прислали — это их первый шаг. Что вы все исчезните, включая их, наш ответ, — майор кивнул в сторону брошенных автобусов и сидевших в них людей. — Я с вами честен. Хотите протянуть ещё несколько минут и уйти на тот свет без мучений — рассказывайте откровенно, кто и что знает про дальнейшие шаги Москвы. Призовут армию, КГБ?
В руках его пособников появились пистолеты Макарова. Иванов аккуратно сунул руку сзади за пояс, где, наверно, держал свой ствол. Но пытаться сыграть на опережение, когда тебе прямо в лоб смотрит пушка врага, вряд ли получится.
В окна светил догорающий августовский день… Такой мирный, беззлобный.
— Начальство решит. Без последствий не останется. Пока ждали, я на почтамт сходил, доложился, что встречаюсь с вами, — соврал Леонид.
— Это вас не спасёт, — огорчил майор. — Даже если спросят меня. Ну, общались. Потом вы уехали хер знает куда, нам не сказавши. Болота глубокие. И за УАЗы спасибо, перебьём номера — будем ездить, наши совсем укатанные. Москва вечно жалеет провинции. Всё? Больше добавить нечего?
— Нечего, — Леонид поднялся. — Пошли, что ли, прогуляемся. В этом клоповнике и помирать-то стыдно.
— А я должен помолиться духам предков. Последнее желание, — заявил Иванов.
— Хорошо, — кивнул Тарасович. — Сумку оставь. Больше не пригодится.
У пары с пистолетами пальцы буквально дрожали на спуске. Слишком уверенно держатся смертники, это смущало ганменов.
Вышли, спустились с крыльца. Александр и Леонид обменялись взглядами: пора. Но не успели начать.
Где-то близко за автобусами раздались пистолетные хлопки, и тут же автоматы заговорили хором.
— Что за… Без моей команды! — майор уставился в сторону стрельбы, оба с пистолетами тоже на миг переключили внимание.
Иванов ударил своего сопровождающего по руке с пистолетом, выхватил свой и выстрелил в лоб. Леонид поступил гуманнее — пистолет выбил и снёс противника с ног подсечкой.
Майор бросился на Александра, тот стрелять не стал — слишком важный фигурант, ударил ногой в живот.
Леонид выстрелил майору в колено и перевёл пистолет на лежачего милиционера:
— Рыпнешься — стреляю!
Вид двух тел, мёртвого и второго катающегося по земле с простреленной ногой, сработал убедительным аргументом. Милиционер замер как лежачая статуя.
Стрельба в леске затихла столь же быстро, как и началась. Подошёл Мамедов.
— Мужики, там 7 или 8 трупов. Достали автомат и пистолеты, окружили УАЗы. Обсуждали как нас положить. А мы ждали в кустах. Гады подошли к УАЗам и начали стрелять по бортам. Ну мы и… Айварсу писанины до утра.
— Наши все целы? Громов не влез в очередную задницу? — забеспокоился Леонид.
— Даже ботинки не испачкал. Интеллигенция… Хочу и я в прокуратуру.
— Кто ж вы такие, суки грёбаные⁈ — прорезался подстреленный, прекратив стенания, Иванов его обшмонал на предмет оружия и не нашёл, тот всё решил сделать руками и стволами подчинённых.
— Сводная оперативно-следственная группа угрозыска и БХСС МВД СССР, а также прокуратуры СССР, — представился Леонид. — Удостоверение показать или вторую коленку прострелить?
— Ты что, базар не фильтруешь? — возмутился Тофик.
— Ничего. Моя сумка с магнитофоном осталась в хате. Эти слова не записаны. Упражняйся дальше, Лёня. Того хмыря, что мельче, можешь пристрелить при попытке к бегству, — Иванов хищно улыбнулся. — Слышал сам — болота глубокие.
Лежащий заплакал совершенно по-детски. Начал умолять: диты мали (дети маленькие) у него. А всего минуты три назад упивался всевластием над безответными и беззащитными.
За общей суетой едва не забыли Шныря, ожидавшего в УАЗе, случайно не схлопотавшего пулю и попытавшегося улизнуть под шумок. Один из УРовцев приволок его к Громову, Воронову и Ловкнису за шкирку, словно нашкодившего кота.
— Ты совсем берега со страху потерял? — накинулся на него Леонид. — Мы — твоё единственное спасение! А если хочешь бежать — беги. Но весь УВД Ровенской области, включая райотделы, да и вообще вся Украина узнают, что ты, сокол ясный, навёл нас, московскую группу, на своих подельников, и 9 ментов твоими усилиями и нашими патронами встретились с Создателем. Сколько ты проживёшь? А нисколько. Тебя отловят, сунут в камеру с законниками и шепнут — ссученный. Сокамерники сначала опустят, а потом… Что говорить, сидел — сам знаешь.
Он как стоял, там и сел на корточки, закрыв лицо татуированными руками.
— Иванов! Выделяй кого-то из своих, кто у нас не идёт свидетелем. Пусть допросит этого гражданина. Во всех подробностях. Айварс пока занят.
