Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр

Сейчас же перед нами был до крайности замерзший, перепуганный парень в некогда дорогом, но уже изрядно изгвазданном в грязи пуховике. Рядом валялись его тяжелый штатив, тот самый металлический кофр, из-за которого и был весь лязг, и камера с отлетевшей блендой и треснувшим креплением, но корпус, как я мельком разглядел, был цел. Я посветил парню в лицо, и Система развернула плашку:

Бабченко Павел Игоревич, 22 года

2-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Страх.

Биологический возраст: 26 лет.

Бабченко. Тот самый Пашка, который ославил меня на всю страну после памятного собрания в администрации района. Он же первого января у наших ворот изображал в камеру ходячего мертвеца, а я еще пустил на территорию как «представителя прессы». Стало быть, старый знакомый. Понимая, что пойман и что ему теперь капец, он жалобно пытался оправдаться, что-то лепеча:

— Простите, отпустите меня, я… я же просто снимал… невиноватый я…

— Эфир выключи, — сказал я ему. — Сейчас же. Ты до сих пор в прямом эфире.

Парень заморгал, потом торопливо вытащил телефон, ткнул в экран, и красная надпись на нем погасла.

— Все, выключил, — пробормотал он.

— Что ты снимал? — присел перед ним Сарман.

— Влог.

— А зачем ты лез в священную рощу и на территорию санатория?

— Это был экстремальный обзор заброшек и хайповый стаф для подписчиков, — пробормотал парень и вдруг всхлипнул.

Оказалось, что склад санатория он принял за заброшенный бункер. Во всяком случае, так он нам сказал.

— Сергей Николаевич, вы в эту чушь верите? — повернул ко мне голову Сарман.

— Давайте где-нибудь в тепле разберемся, — зябко поежился я и велел парням: — Забирайте все найденные манатки, кофр, штатив и этого горе-блогера — и идем в санаторий. Там уже разберемся, нечего здесь на морозе торчать. Тем более осквернять священную рощу.

— И то правда, — обрадовался Чепайкин и первым потрусил в сторону санатория, не забыв прихватить штатив с осветительной лампой. Видимо, этим трофеем он собирался похвастаться перед тетей Ниной и поразить весь женский коллектив.

— Куда его ведем, на кухню? — спросил Сарман, кивнув на трясущегося уже не столько от холода, сколько с перепугу блогера.

— Еще чего, — сказал я безжалостным голосом, порадовавшись, что Чепайкин умотал хвастаться и этого не слышит. — Только там его не хватало. Женщин наших пугать не будем. Кухня — это только для своих.

— А куда же тогда?

— Давайте туда, где были Ерофей, Федька и Колян, наши горе-экспериментаторы, — сказал я.

— Там, где зомби обитали? — уточнил один из парней.

При слове «зомби» блогера начало трясти еще больше.

— Я все скажу! Все скажу! Пожалуйста, не ведите меня туда! Я не хочу быть зомби! — заверещал он.

— Ведите, — безжалостным голосом велел я, и парни потащили практически безвольное тело парня в потайной отсек в левом крыле.

Мы дошли до того бокса, где невольно жили у меня бедолаги-алкаши, решившие на свою голову попробовать «Вазорелаксин». Сейчас там было все вымыто, продезинфицировано, и поэтому уже вполне можно было принимать других пациентов. Кофр и камеру парни аккуратно поставили у стены.

— Заводите его, — велел я, и Сарман легонько толкнул блогера внутрь.

— Пшел! — рыкнул напутствие он.

— Закрывайте! — сказал я громко и, пока мои парни не успели закрыть дверь, так же громко добавил: — Посидишь здесь, пока мы с твоей записью не разберемся. А мы пошли пока на кухню. Как раз чаю попьем. Что-то я замерз по лесу бегать.

— Не хочу! Не хочу! Пожалуйста, не закрывайте меня здесь! — заверещал парень и попытался вцепиться в дверь.

— Не хочешь? — медленно сказал я. — А когда ты лазил по моему санаторию и топтался с этим ящиком у двери склада, где у меня медицинское оборудование лежит, ты хотел? Что ты там делал?

— Да ничего я там не делал! Ну пожалуйста!

Парень завыл, тоненько, размазывая сопли и слезы:

— Я просто хотел хороший стрим сделать! Мы поспорили с ребятами, что я смогу сделать такой, что вау! Это же контент, это же лайки, вы понимаете, сразу трафик возрастает!

Он что-то там лепетал, я понимал через слово. Посмотрел на него и сказал:

— А кто тебя надоумил прийти именно сюда?

Блогер как-то странно скуксился, а потом, видя, что отмазаться не получается, вздохнул и сказал:

— Дикий влогер.

— Кто это такой?

— Ну, так-то его зовут Денис, он у нас самый топчик считается, — начал объяснять парень. — У него просмотров больше, чем у всех нас, вместе взятых.

— А тебя как зовут? — спросил я, хотя ответ у меня уже висел перед глазами. Интересно было, соврет или нет.

— А меня зовут Павлик, — сказал он.

Не соврал. Я запустил эмпатический модуль, и высветилась табличка с его эмоциональным состоянием: страх и обида. Обида, надо полагать, на того самого Дениса.

— Слушай, Павлик, ты все-таки не рассказал — этот твой дикий влогер Денис, это он тебе велел сюда прийти? Прямо ко мне в санаторий? Что он говорил?

— Ну нет, он так не велел. Просто сказал, что я не смогу здесь снять такой влог, который был бы потрясным, чтобы все офигели, — растягивая слова, начал объяснять парень. — А я ему сказал, что на самом минимальном сетапе сниму здесь такое, что у него просмотры лягут. И он будет на форумах ныть и просить нерфа…

— Что он говорит? — удивленно посмотрел на меня Сарман. — Какого нерфа? Я что-то русский перестал понимать.

— Да я и сам перестал, — сказал ему я и обернулся к блогеру. — Стоп. Ты только что говорил, что принял мой склад за заброшку. А теперь выходит, что тебя Денис сюда, в санаторий, и отправил. Так заброшка или мой санаторий?

Павлик шмыгнул носом и посмотрел в пол.

— Ну… санаторий, — признался он. — Про заброшку я для эфира говорил. Заброшки лучше заходят.

— То есть ты шел не оборудование ломать, а снимать?

— Нет, нет, я хотел просто зайти туда и снять. И все! Если мне не верите, вы можете посмотреть на камеру, там же все отснято! — И он заискивающе потянулся к камере. — Вот сюда, на эту кнопочку тыркайте. Давайте я тыркну, и вы посмотрите.

— А не сотрется? — остановил его я.

— Нет, почему это сотрется?

Я посмотрел на одного из парней, который разбирался в технике. Тот поймал мой взгляд и кивнул:

— Да, я знаю, с этой камеры не сотрется, там в облако запись сразу уходит. Можете спокойно нажимать.

Блогера мы к камере не подпускали, на всякий случай, чтобы он все не стер, и парень отмотал запись назад. Сначала на экране мелькала темнота и ветки, вероятно, горе-блогер бежал, прижимая камеру к себе, затем, видимо, камера у него несколько раз падала. А вот когда на экране показался наш склад, я быстро сказал:

— А ну стоп! Стоп! Вот отсюда запускай.

Парень включил запись. На кадрах было видно, как блогер подходит к складу, и вдруг в объектив попала деталь, которую сам Павлик в спешке не заметил. Парни Сармана и сам он озадаченно охнули и уставились на экран: на заднем плане, у черного входа, дверь была уже приоткрыта, и из нее в темноту выскользнула тень какого-то монстра.

Павлик в ужасе издал истошный вопль.

— Это вувер! Вувер!

— Нет, — покачал головой я. — Это не вувер. Ну-ка, на паузу поставьте.

— Вы видите это? — завороженно сказал Сарман, останавливая воспроизведение. — Вот он.

— А ну-ка, увеличь это, — велел я.

Тот парень, который разбирался в технике, увеличил.

И перед моими глазами возник человек, который вышел из моего склада прямо перед блогером. Значит, дверь была открыта еще до Павлика. И топтался у нее сегодня не только он. И вот с этим человеком разговор у нас будет уже совсем другой.

— Вот это да! — воскликнули мы все изумленно.

Глава 19

Все как один мы повскакивали со своих мест, едва не опрокинув табуреты. На тусклом экранчике блогерской камеры, изображение на которой бережно и аккуратно увеличил парень Сармана, красовался стоп-кадр: из приоткрытой двери черного хода от склада, воровато озираясь, выскальзывает невысокая женская фигура в темной куртке. Капюшон слегка съехал назад, и в неверном свете уличного фонаря мелькнул профиль, который показался мне до боли знакомым.