На улице стояла весна – один из тех ярких дней, когда можно ослепнуть, просто случайно задрав голову к небу. До этой минуты в городе я видела только то, что можно углядеть во время быстрой ночной прогулки от вокзала до пекарни: мощеные улицы, захлопнутые ставни и ничего более. Однако я и представить не могла, как потеплеет все внутри от вида города, залитого ярким дневным светом. Я словно перенеслась на съемочную площадку фильма со стереотипными французскими пейзажами и персонажами. Местные жители не носили береты, матроски и связки чеснока на шее, но от них так и веяло утонченностью, спокойным осознанием собственной важности. Женщины были одеты неброско, в наряды совсем не от-кутюр, и все-таки чувство стиля разительно отличало их от других европеек. А вот количество курящих, особенно среди подростков, вызывало беспокойство. Мне хотелось крикнуть девочкам с сигаретами: «Подумайте о своих зубах!» Но я смутно припомнила, каково это – быть такой юной, что ты кажешься себе совершенно неуязвимой – и оставила комментарии при себе.
Стремясь выглядеть не отстающей от моды (и не замерзнуть на холодном ветру), я подняла воротник кремового пальто и отправилась в путь. Улица, где располагалась наша пекарня, могла похвастаться и другими заведениями в истинно французском стиле. Традиционная crêperie [39] с таким же, как в пекарне, деревянным фасадом стояла на пересечении трех улиц, за ней примостилась tabac [40] (а честнее сказать, газетный киоск), а следом – salon de thé, то есть чайная. Глядя на все это великолепие, было легко вообразить, что французы только и делают, что утоляют аппетит то тут, то там. Однако, похоже, в обеденные часы закрывалась не только наша пекарня, но и все прочие заведения. Удивительно, насколько здесь другая культура! В Ирландии такое было немыслимо.
Я бродила по улицам, останавливаясь, чтобы полюбоваться картинкой как с открытки: несколько стариков играли в буль (или в петанк?) в прекрасном парке под названием Parc de Songeons [41]. Во всем чувствовалась какая-то томность: деревья покачивались на ветру, мужчины добродушно спорили о том, чей шар больше (или, может, ближе?..). Свернув за рекой направо, я попала в более современную часть города: пивные и ресторанчики ломились от посетителей, и те выплескивались наружу, сидели на верандах и просто за столиками под открытым небом, впитывая атмосферу. Меня будто швырнуло из прошлого в настоящее, перед глазами возникли офисы, банки, машины, и почему-то это ошеломило меня. Элегантные фасады из светлого камня с белыми ставнями щеголяли чувством собственной важности и казались кричаще совершенными. Я зашла в супермаркет Monoprix и совершенно потеряла голову от разнообразия фруктов и сыров – но увы, ими все и ограничивалось. Из приличного чая здесь был только «Английский завтрак», а найти молоко оказалось задачей со звездочкой, и в итоге я ушла без него.
Я вернулась на Рю-де-Пари, и мое внимание привлекла маленькая дверь в восточной части пекарни – судя по всему, она вела прямиком в подвальные помещения, где стояли печи. С торцевой стороны улица шла под уклон, поэтому, хотя основной вход был на уровне первого этажа и еще два этажа громоздилось сверху, если смотреть сбоку, обнаруживалось, что здание куда выше. Выкрашенная в темно-синий цвет дверь с декоративной латунной ручкой казалась старинной. Похоже, этим входом не пользовались, и я невольно начала задаваться вопросом, как же, черт возьми, продукты попадают вниз, а выпечка – наверх? Уж конечно, их не носят туда-сюда через помещение для посетителей!
Я украдкой оглядела переулок, прежде чем потянуться к ручке. Уверенная, что все заперто, я с удивлением почувствовала, что дверь легко поддается, и снова огляделась, не в силах избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Стоило чуть приоткрыть дверь, как вдруг она захлопнулась, будто сильный порыв ветра толкнул ее изнутри. После этого замок словно заклинило, и как я ни дергала ручку, дверь оставалась закрытой.
Глава 4
Вернувшись к себе на чердак, я разложила на тарелке закуски: крекеры, виноград и нарезанный камамбер, который пах как носки, видавшие худшие времена, – пришлось смириться и сказать себе, что, возможно, это блюдо из тех, которые сперва не переносишь, но со временем начинаешь любить. Все это я запила черным чаем, от которого во рту осталась странная горечь.
– Ну, хватит, пожалуй, – сказала я сама себе, прежде чем слить остатки жижи в раковину и вымыть свою единственную чашку.
Этажом ниже послышался какой-то шум, и я задумалась, там ли живет мадам Моро. Я не осмелилась поинтересоваться у нее накануне вечером, а сама хозяйка пекарни явно не из тех, кто любит рассказывать о себе больше необходимого. Я плюхнулась на софу, пытаясь привыкнуть к странному предмету, напоминавшему по форме сосиску и лежавшему в изголовье кровати – там, где полагалось быть подушке. Первые сутки, проведенные во Франции, казались вечностью. Так уж бывает, когда выходишь из зоны комфорта: время растягивается, подобно резинке, продлевая чувство дискомфорта, усиливая беспокойство, заставляя остро ощущать собственное одиночество. Ждала ли я, откликаясь на объявление, сварливую пожилую леди вместо начальницы и спичечный коробок вместо дома? Неужели я действительно думала, что незнакомая страна немедленно, как ластиком, сотрет полтора года болезненных воспоминаний? Неужели обманывала себя, полагая, что, погнавшись за мечтой о жизни в Париже, стану счастливой? Я не могла отделаться от мыслей о том, что была идиоткой и что разумнее уехать сейчас, чтобы не мучиться. Мешало сердце. Пусть Франция оказала мне холодный прием, пусть я действовала бестолково и поддалась детской прихоти – в сердце жила надежда, что за поворотом меня ждет удивительное чудо. А кто я такая, чтобы препятствовать чуду?
* * *
Остаток дня я была крайне сосредоточена. «Главное – пережить сегодняшний день», – подбадривала я себя, надеясь, что с каждым новым посетителем буду общаться все более уверенно. Конечно, к нам забредало довольно много туристов – в основном желающих пофотографировать изнутри причудливую boulangerie. Было приятно поговорить с кем-то на английском после долгих попыток изъясняться на ломаном французском вперемешку с импровизированным языком жестов. Я отнесла кофе и эклеры мужчине, сидевшему за столиком снаружи. Он держал на поводке симпатичного маленького терьера, и я захватила миску с водой для пса.
– Простите, я не ошибаюсь, у вас ирландский акцент?
– Верно. – Я воспользовалась случаем, чтоб перевести дыхание и глотнуть свежего воздуха. – А у вас определенно английский. Приехали на отдых?
– Живу здесь уже двадцать лет, – ответил мужчина. – А вы?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
