Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

«Источник сообщил», как потом будет запечатлено в рапорте с пометкой «совершенно секретно», что слесарь Сидоров похитил списанные рессоры от автомобиля, вытачивает на государственном металлорежущем оборудовании кухонные ножи, которые потом продаёт на местном рынке. По поводу алмазных афер не поведал ничего.

– Я тронут до глубины души вашим оперативным талантом! – заявил Самвел, когда «источник» (отнюдь не нарзана) покинул тайное убежище оперов, правда, употребил в реплике другой глагол, начинающийся на «оху…». – Синьков! Ты хотя бы его спросил – как страшный преступник умудряется выносить ножи с завода? Нож‑хлеборез – не алмаз, в жопу не засунешь.

Тот покаянно развёл руками.

– В следующий раз спрошу.

Если не забудет… На РОВД, отвечающий за всю территорию города по южному берегу Днепра, то есть старый и промышленный Смоленск, полагалось всего три опера ОБХСС. Набрать «палки» в отчётности о выявленных преступлениях, а также административных проступках в виде незаконного промыла по вытачиванию ножей, куда легче на более простых объектах, чем завод «Кристалл». Синьков, крупный типаж с круглой и одутловатой рожей, вес под сотню килограмм, вполне подходил на подобную роль рубщика лёгких «палок» и совсем не расстроился от выволочки, устроенной Карапетяном. Усугубив половину бутылки водки, а без этого разговор с агентом не склеился бы, лейтенант смотрелся вполне довольным жизнью и если чего‑то опасался, то только повышения по службе. Здесь и так хорошо!

Вечером вся московская семёрка собралась в гостиничном номере Громова. Обсудили «оперативное мероприятие» с Синьковым.

– Принимаем как факт: агентуры на «Кристалле» ни у ОБХСС, ни у розыска нет, – подытожил Самвел. – Как там обещанная экскурсия?

– Договорились на завтра. К сожалению, допуск ограничен. Пойду я, Самвел и Леонид. Постараемся услышать, увидеть и записать как можно больше, потом просветить остальных. Анализ техпроцесса проведём с точки зрения – где проще украсть. Поставим себя на место вероятных расхитителей, – Громов обернулся к подчинённому. – Лёня, как ты думаешь, Синьков может быть причастен к каким‑то аферам? Мы же милицию должны щемить.

– К сожалению – вряд ли. На вид слишком туп и безынициативен. Кстати, мне сказал, что завтра тоже будет на «Кристалле». Вдруг раскроет личным сыском?

Посмеялись даже те, кто лейтенанта не видел и знал о нём только со слов других.

– А я уже законспектировал. Пока вы на экскурсии, я буду свой конспект учить.

Таги Заде умудрился за день разжиться учебным пособием для техникумов, готовящих работников по обработке натуральных и искусственных алмазов. Технология основных этапов там была изложена вполне доступно. При заводе действовало училище для рабочих производственных специальностей, в просторечье – хабза, каким образом азербайджанец отжал у хабзайца книжку, он не признался.

Когда опера разошлись, Лёня подкинул идею.

– Их выгодный бизнес идёт второй год. Вовлечено несколько человек. Сергей Михайлович, почти невероятно, чтоб кто‑то не начал тратить заработанные деньги. Серьги в ушах жён огранщиков мы не пересчитаем. Но купленные машины? Смоленск не столь велик, сравнительно новые – наперечёт, трофейные «опели», старые «победы» и «Москвич‑401» не катят, но вдруг кто‑то купил М‑412 или «волгу» явно не по зарплате? Домишки опять‑таки.

– Могли оформить не на себя. Но ты прав, сделок таких не будет много за год. Пусть Айварс с Таги поднимают записи ГАИ и местного исполкома, пока мы дышим угольной пылью.

В самом заводоуправлении не чувствовалось ни грязи, ни пыли, предприятие считалось сравнительно новым, подобный завод существовал в Москве, планировались ещё в Гомеле и Виннице, как раз по мере развития добычи натуральных алмазов. Но радужные настроения в отрасли портило некоторое снижение валютной эффективности, наблюдаемое в Смоленске, оттого планово‑экономические показатели новых заводов могли не оправдать ожидания… Что прекрасно понимал главный технолог Васильев, сравнительно молодой человек, геммолог по образованию, переведённый в Смоленск из Москвы.

– Присаживайтесь, товарищи! – он каждому придвинул стул, помогая устроиться в своём кабинете. – Уж не думал, что дойдёт до уголовного расследования… А пора. Из меня Пуаро никакой. Понимаю, что мошенничают, но не могу уловить где.

– А прежний? Главный технолог, что ушёл на пенсию, он вам передал дела, – проявил осведомлённость Громов, информированной благодаря папке, полученной от Каракозова. – Неужели ничего не объяснил?

– Объяснил… Что если по документам всё совпадёт, никто ко мне не прицепится. Вот, полгода здесь. Документы в идеале. Но валютную эффективность не вернули к началу 1968 года! Хоть народ опыта набирается, рационализаторские предложения внедряются.

– Давайте думать вместе, – продолжил Громов. – Пройдёмся по всему техпроцессу, поищем проблемные для контроля точки. Кстати, неужели камни не пропадают вообще?

– Конечно – пропадают! Бывает, сорвётся клеевое крепление, улетает со станка как пуля. Почему огранщики все в защитных очках работают. Тогда участок останавливается, все – на карачки, ищут. Потому что коллективная материальная ответственность, потеряли – все скидываются. Через вычет из зарплаты. Предприятию сплошная выгода, потому что применяется повышающий коэффициент. За утерянный недоделанный бриллиант завод получает больше, чем за готовый из Гохрана. Поэтому безвозвратные потери случаются, но крайне редко. Несколько случаев за год, преимущество в несколько соток карата, и это норма. Уже 10 сотых карата – кругляш в 3 миллиметра диаметром, его не найти сложно.

– Нам обещали экскурсию по производству. Наверно, на месте нагляднее будет? – подсказал Самвел.

– Конечно! Я отменил другие мероприятия на первую половину дня и полностью в вашем распоряжении. Идём. Паспорта и служебные удостоверения с собой? Без них даже Генеральный директор не проведёт вас в режимную зону.

Перед входом в цех все трое и главный технолог сдали верхнюю одежду.

– У нас голевой режим, – начал объяснения Васильев, показывая проходную с тамбурами и шкафчиками раздевалок. – То есть сотрудник проходит внутрь в чём мать родила и там одевается снова – во всё казённое. С собой разрешается проносить внутрь папиросы, таблетки, что‑то из еды, женщинам – женское, вещи предъявляются контролёру. Нас с вами это не касается.

– Вот мы и нашли первую точку, – моментально отозвался Карапетян. – Товарищ Васильев, мы можем получить список лиц, проходящих на режимную зону и обратно без стриптиза?

– Руководство завода… Собственно и всё. Первый секретарь обкома с журналистами приезжал на прошлой неделе, делали репортаж. Их, конечно, тоже не раздевали.

– Посещающие на нерегулярной основе интереса не представляют, – прикинул Леонид. – Каждый раз вербовать кого‑то нового – не вариант. А вот какие‑то проверяющие правила охраны труда, санитарный режим, инспектора из Гохрана. Сами ВОХРовцы…

– Да, есть такие. Лейтенант Синьков бывает, пробует задержать несунов. Из пожарного надзора…

– Бриллианты горят?

– Нет. Но вы увидите: стены чёрные. Моем периодически, потом снова покрываются. Это графит в масле, он огнеопасен. От 40 до 70 процентов массы алмаза превращается в трафит, в тот же уголь, смесь оседает на стенах, на потолке, на станках. Что‑то забирает вентиляция. У нас, поверьте, довольно грязное производство. И проблемы с лёгкими встречаются нередко – как профессиональное заболевание.

Внутри Васильев показал получение алмазов со склада, сортировку и разметку. Под пристальным взглядом геммолога – вдруг шеф забудет положить на место – он взял в пальцы довольно крупный мутноватый минерал сантиметра в полтора в поперечнике.

– Вот он, природный камень. В древности их так и вставляли в императорские короны, гранить научились значительно позже, всё же весьма твёрд и сложен в обработке. Когда началась промышленная добыча в азиатской части СССР, ещё при Сталине, первоначальная цена сырья считалась никакой. Использовался труд заключённых, сами понимаете… Часть кристаллов вполне ювелирного качества и приличного размера вообще шла на технические нужды. Представьте, теперь пытаются извлекать алмазы из отработанных буровых головок и изготавливать бриллианты! А для технических целей идёт сырьё низкого качества, с большим числом включений, последние годы учёные научились изготавливать искусственные алмазы, для рабочего инструмента они ничуть не хуже натуральных. Например, для огранки на «Кристалле» используется алмазный порошок – в том числе и от дробления выращенных камней.