– Да, человек десять там было. Дословно – именно это сказал. И мы трое слышали с Громовым и Ловкнисом. Наши подтвердят. Гебисты – наверное.
Нервный диалог длился ещё около часа. Прямых обвинений в свой адрес Леонид не слышал, но в целом впечатление осталось тягостное. Айварса и Громова их… собеседники? Проверяющие? В общем, промывавшие мозги сотрудники ЦК отпустили их позже.
Обменялись впечатлениями.
– Благодарностей не ждём, – выразил общее мнение латыш. – Отдел‑латься бы малой кровью.
– В субботу утром хотел сказаться больным, – повинился Леонид. – Пожаловаться на боль в рёбрах. Мол, отлежал за выходные, смоленская рана беспокоит. Зачем не послушался внутреннего голоса?
– Тогда Ленин отлёживал бы бока в двух метрах под землёй, – возразил Громов. – Мы все старались, но твоя догадка – ключевая. Самая важная. Иначе неизвестно, когда бы его нашли и в каком состоянии. А так ещё ничего. Открыли гроб, он практически целенький. Похож на артиста Бориса Щукина в роли Ленина в фильме «Ленин в Октябре». Ты спас КГБ от самого страшного прокола в их современной истории, и за это они тебя естественным образом ненавидят.
Тройку просили обождать и никуда не отлучаться. Там же по красным ковровым дорожкам коридора фланировали другие участники поездки в Загорск. Лишь часа через полтора начался второй акт драмы, вызвали Громова, через полчаса выпустили, он не успел даже парой слов переброситься с Вороновым, как прежний цековец затребовал Леонида.
На этот раз кабинет был просторнее. На столе стоял аппарат, напоминающий то ли телевизор, то ли первобытный компьютерный монитор. К ним был присоединён самописец, очень похожий на собрата из комплекта для снятия электрокардиограммы.
– Иностранное устройство, называется «полиграф», вряд ли вам приходилось с таким сталкиваться, – объяснил Станислав Станиславович. – Проще говоря, детектор лжи. В советском суде не используется, но только пока. Нам же для подготовки доклада в Политбюро его данные понадобятся, и помощь оказывает военная разведка. Леонид Александрович! Говорите одну лишь правду. От этого сильно зависит ваше дальнейшее положение.
Обмануть лай‑детектор? Тем более самый примитивный – образца 1960‑х годов! Как два пальца. Но для этого нужно настраиваться, готовиться. Кроме того, Леонид не собирался врать. Не зададут же, в конце концов, вопрос: вы – попаданец из будущего?
Офицер ГРУ, естественно – в штатском, нацепил датчики на подопытного и уселся напротив с листком вопросов в руках.
– Отвечайте только «да» или «нет».
– Да, понятно.
– Ваша фамилия Воронов?
– Да.
– Или всё же Громов?
– Нет.
– Имя отчество – Леонид Александрович?
– Да.
– Родились в 1950‑м году?
– Нет. Но спасибо за комплимент, что так хорошо выгляжу.
У специалиста раздражённо дёрнулась щека.
– Отвечайте только «да» или «нет», – повторил он. – И не отвлекайтесь. Вы участвовали в расследовании похищения особо ценного объекта?
Ого, даже ему гебешники не сообщили, отчего сыр‑бор, удивился Леонид и ответил:
– Да.
– Нахождение этого объекта является вашей заслугой?
– Стоп! Вы задали вопрос, на который не существует однозначного ответа «да» или «нет». Моя роль – решающая и ключевая, но без участия других работников правоохранительных органов я бы этого преступления не раскрыл.
Разведчик переглянулся со Станиславом Станиславовичем, тот кивнул.
– Является ли ваша роль ключевой в раскрытии преступления и нахождении похищенного?
– Да!
Затем последовало несколько уточняющих вопросов, а после неожиданный:
– Произносил ли генерал‑лейтенант госбезопасности Васин в вашем присутствии слова «мне насрать на ваши законы»?
– Да!
Врать не пришлось ни разу, но всё равно – вспотел. Вывалился в коридор навстречу Айварсу, вызванному следующим. Потом Каракозов увёз их в прокуратуру, и троица предстала перед Генеральным, желавшим услышать их версию из собственных уст. Удовлетворился услышанным и подвёл итог:
– Правда на вашей… На нашей стороне. Но в КГБ слепили свой вариант правды и до хрипоты проталкивают его в ЦК. В ближайшее дни всё решится. Держитесь. Буду отстаивать честь прокурорского мундира… насколько хватит сил.
Понятно: в бою с КГБ даже у Генерального прокурора СССР запросто не хватит пороху.
От дел, в том числе от самых текущих, «трёх мушкетёров» отстранили.
Второй вызов на Старую площадь выпал на четверг. С Вороновом наедине на этот раз беседовал другой чиновник, гораздо моложе Станислава Станиславовича. Он сразу начал разговор с самого чувствительного: недавно вышло распоряжение, что за заслуги в деле Смоленского «Кристалла» Леониду Воронову выделена вне очереди однокомнатная квартира.
Трындец, молнией промелькнуло в голове. А уже успел перед Леной похвастаться, что скоро стану обладателем собственного жилья в Москве. Теперь как бы родительскую хату в Мяделе не отобрали!
Именно так, с ней придётся расстаться, огорчил молодой человек, отрекомендовавшийся личным помощником Юрия Гагарина.
– По советским законам гражданин вправе владеть только одним жильём в стране. За вашу находчивость и принципиальность в разрешении столь трудной и важной для государства проблемы, причём в кратчайший срок, вы получите квартиру в Москве немедленно. Завтра выберете в Мосгорисполкоме лучший из имеющихся вариантов и забирайте ордер. Ну а в деревне придётся продать.
– Мне – квартиру? Но генерал‑лейтенант Васин был другого мнения о нашем участии. Заявил проверяющим со Старой площади, что мы едва ли не тормозили расследование.
– Бывший генерал‑лейтенант, сейчас обычный гражданский юрист, отправленный на укрепление народного хозяйства. Если и на новом месте попытается «насрать на законы», его путь вниз продолжится.
– А Семичастный? Он же подписал доклад КГБ в ЦК КПСС, составленный, как я понимаю, именно Васиным или его людьми?
– Председатель подал в отставку, товарищ Гагарин её не принял, – понизил голос помощник. – Возможно, информация о рапорте товарища Председателя расползётся, но прошу вас пока никому ничего не сообщать. Генеральный секретарь ценит Семичастного и не даёт ему уйти на давно заслуженный отдых.
В прошлой реальности Семичастного сместили быстро… Но Леонид плохо помнил историю генералитета КГБ. Вроде бы в 1970 году у чекистского руля уже стоял Андропов… Или он пришёл позже? Не важно. Главное, неприятность размером с Тунгусский метеорит пронеслась мимо головы, едва опалив волосы. И с квартирой не пролетел.
– У вас есть сберкнижка?
– Конечно, – удивился вопросу Леонид. – Но не с собой. Увы, почти пустая.
– Вот мой телефон. Сообщите мне её данные. Из специального фонда Совета Министров вам будет выделено 5000 рублей. Квартира новая, стены голые, нужно обставить. Товарищ Генеральный секретарь сказал: светлые головы приказываю освободить от бытовых забот – где взять денег на обстановку.
– Предайте ему самую искреннюю благодарность. Деньги очень пригодятся, я взяток не беру.
– Не берите! – улыбнулся помощник. – Уверен, честной жизнью вы добьётесь своих целей, причём больше и быстрее. Удачи вам, и жду звонка.
Некие бонусы получила вся Прокуратура СССР, потому что последовал новый вызов к Генеральному прокурору, довольному как слон исходом тяжбы с КГБ. Громова и Ловкниса тоже ждали ништяки. Сергей Михайлович, не успевший из‑за праздников обратить в металл открытку на право выкупа новой «волги», получил её от государства безвозмездно. Такие дары Отечество выделяло, например, победителям Олимпийских игр, и то далеко не всем, менее публичных людей, возможно, не менее полезных обществу, столь щедрыми призами не баловали. Открытка на покупку машины перешла к Айварсу. Кроме того, произошли изменения в штатном расписании групп, он вместе с Леонидом получил повышение в классном чине, оба стали советниками юстиции 3‑го класса, латыш – старшим следователем, Воронов – старшим помощником прокурора.
