Сумеречный завет (ЛП) - Уилсон Сара

— Они не животные, — поправила я.

— Он уже умирает! — Хубрик заговорил одновременно со мной. — Разуй глаза!

— Он тоже нуждается в исцеляющей силе врат, — парировал Рактаран.

Хубрик выпрямился, собираясь продолжить словесную баталию, но вместо этого лишь фыркнул.

— Помоги мне убраться, Амель. А после решим, как поступить с Тёмным принцем.

— Решите, как поступить со мной? — расхохотался Рактаран.

Хубрик вывернул карманы первого убитого и вытащил карту, кремень и пару монет. Развернув карту, он обнаружил наш начертанный маршрут. Эти люди следовали за нами по пятам. Некоторые города были отмечены уже виденным мною символом — спиралью с проходящей сквозь неё чертой.

— Сумеречный завет, — обратился ко мне Хубрик, указав на спираль. — Их девиз гласит: дорога сквозь хаос. Спираль олицетворяет хаос, а линия означает ту самую дорогу. — Я кивнула, и он развернулся к Рактарану. — Девушка остаётся с нами, принц. Так что если хочешь быть подле неё, учти: её судьба в наших руках.

Хубрик спрятал содержимое чужих карманов к себе и знаком велел мне обыскать остальных.

— Будет лучше, если я заберу её с собой, — воспротивился принц. — Её могут спасти только в Баочане. У нас есть исцеляющие врата. А что можете предложить вы? Будете ждать, пока от неё не останется лишь тень?

— Какая тебе разница, баочанец? — вспылил Хубрик. — Ты едва знаешь эту девушку.

На первый взгляд у потерявшей сознание воительницы не оказалось ничего примечательного, разве что медальон с меткой Сумеречного завета. Она простонала, и Хубрик поспешил связать ей руки.

— Наши люди говорят: принесённая в жертву и отвергнутая невеста утра, единственная надежда ночи на покой. Задобрена будет смерть, и уста изольют истину, спасающую утренний свет. Я уверен, что именно она является ключом к спасению.

— У нас есть собственные пророчества, — пробурчал Хубрик.

— И что же, в них говорится о Саветт Лидрис? — Рактаран сложил руки на груди.

В карманах женщины, носившей татуировку, обнаружились также горстка безделушек и письмо, которое наверняка могло сыграть важную для нас роль.

— Может быть.

— В таком случае мы просто обязаны отвезти её к вратам, — победно заключил Рактаран.

— У нас свои врата, принц. Думаешь, вы единственная культурная нация, наделённая властными полномочиями? — Хубрик связал последнего пленника, оставшегося в живых, и оттащил обезглавленное тело верзилы к двери. И откуда в пожилом человеке столько силы? Рактаран взялся за вторую ногу мертвеца, и они вдвоём вытащили его наружу.

— Тогда вы должны понимать, что её необходимо отвезти туда. Где расположены ближайшие врата?

Я открыла письмо и вгляделась в строки, пока они волокли убитого прочь. Я понятия не имела, как они собирались хоронить врагов под таким дождём, но мне не хотелось об этом думать.

Драконы дружат с огнём. Пламя сойдёт за погребальный костёр. Предавать тела земле не будем.

Судя по голосу, ему наплевать.

Они покушались на тебя. Выжившим повезло, что Хубрик не вышвырнул людишек к нам, иначе их бы постигла та же участь.

Я повела плечами и продолжила чтение.

Соберите у себя всех верных вассалов Завета и следуйте за Хубриком Дюншифтером, небесным всадником из касты фиолетовых. Вы найдёте его на пути из Ваники в столицу Доминиона. Убейте всадника и его темноволосую спутницу, но не трогайте белобрысую девчонку Её надлежит доставить — живой — в Рощу Шадоубун, что среди Верхов, до наступления Потрясения.

Отправьте самых быстрых гонцов в Абречду. Наши планы относительно Ленга Шардсона пошли не по плану, но он по-прежнему остаётся занозой в стопе Завета — его имя было внесено в свиток Молота. За его голову назначена награда.

Я вздрогнула.

На обратной стороне бумаги авторы намалевали углём изображение некоего рослого мужчины, торс которого вырастал из-под земли. Вокруг него извивалась спираль Сумеречного завета.

Глава пятнадцатая

— Что ты там нашла? — Хубрик выдернул у меня из рук записку. Я онемела и забыла, как дышать. Они искали нас намеренно. Они хотели убить нас и Ленга. Это… Я понимаю, они наши враги… Это просто… Я понимаю, когда сражаешься со злодеями, удары сыпятся в ответ…

Успокойся. Успокойся. Дыши. Плюнем и разотрём, Паучок. Ты думаешь, Альскиби позволит им обидеть Ленга? Его огонь ожесточённее моего. Да он все вражеские кости перегрызёт.

Но они добрались до нас сегодняшней ночью, и им почти удалось осуществить задуманное. Если бы Рактаран не появился вовремя, та женщина всадила бы свой меч прямиком мне в глотку.

Успокойся. Расслабься. Этого не произошло и больше не произойдёт. Мы не допустим.

Раз нельзя предвидеть событие, значит, его нельзя предотвратить.

Мы расслабились и разленились. Они застигли нас врасплох. Больше этого не повторится, обещаю. Будем дежурить. Будем бдеть. Никто не отнимет у меня моего паучка, о котором я забочусь. Никто!

Я набрала воздуха в грудь, медленно выдохнула и поддалась лёгкости, разлившейся по телу. Я сосредоточилась на этой эмоции и на ощущении мысленного присутствия Раолкана, всегда пекущегося обо мне, всегда любящего, такого непохожего — такого нечеловеческого — и всё же такого родного.

Да, Паучок. Конечно родного.

— Выходит, на нас объявлена охота, — подытожил Хубрик будничным тоном покупателя, интересующегося у торговки на рынке, почём та продаёт куриные яйца. Он залез к себе в карман и вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек, открыл его, выудил иголку с ниткой и осторожно продел нитку в игольное ушко.

— Мы были одной ногой в могиле. Ленг…

— …в состоянии позаботиться о себе сам. — Хмурое выражение наставника пресекло все мои попытки что-либо возразить. Он расстегнул кожаную рубашку и сбросил её с себя. Стареющее тело учителя по-прежнему было жилистым, a из раны на руке сочилась алая кровь, пачкая кожу. — И мы тоже.

— Что они там нарисовали на обратной стороне письма? — палец Рактарана упёрся в изображение тёмной фигуры. — Похоже на ифрита.

— Не валяй дурака, — Хубрик скрипнул зубами, наложив первый ровный шов на свою рану, и остановился. В ответ я тоже скривилась. — Нацарапали не пойми что, только и всего. Этих людей нельзя считать образчиками искусства (надеюсь, ты понимаешь, о чём я).

Я бросила взгляд на связанных пленников. Но они ещё не пришли в себя, поэтому обидеться не успели.

— Можно прочесть письмо? — протянул руку принц.

Хубрик проворчал в ответ и кивнул на листок, пристроившийся возле швейного набора. Учитель, бурча себе под нос, сделал ещё один стежок.

— Надо полагать, мы не отвяжемся от тебя до самого окончания нашего путешествия?

— Смотрите! — Рактаран ткнул куда-то в конец письма. — Слово «Потрясение» написано с заглавной буквы.

— Да ну? Впору разобрать письмецо по слогам, как в школе. — Последнее слово учитель выделил особо и наложил ещё один шов.

— Нет, в отрывке речь идёт о магическом ритуале Потрясения, при проведении которого из-под земли призываются древние сущности — ифриты.

— Я не верю в сказки народа Баочана, — Хубрик внёс последний штрих и убрал иголку с ниткой.

— А верят ли в тебя сами сказки? — Рактаран поднял янтарные глаза, сверкнувшие в свете огня, и я невольно обхватила себя рукой, защищаясь. В темноте после свершившегося покушения всё казалось возможным, и я чувствовала себя особо уязвимой. — Где находится эта Роща Шадоубун?

— Неподалёку. — Хубрик натянул рубашку, не потрудившись стереть кровь и перевязать рану. — Если выдвигаться сейчас, будем там к обеду. Но у нас другая цель. Нам не по пути.

— Наш путь пролегает через исцеляющие врата, — не отступал Рактаран. — Как они называются у вашего народа?

— Мы называем их Верхами, — тихо ответил Хубрик.

— Tогда наша цель ясна, — резюмировал принц.

— Моя цель заключается в том, что я должна отправиться в столицу и отдать доверенное мне послание. — Последние слова я произнесла как-то очень тихо.