– Ещё? – Спросил Данплоп не своим голосом и протянул новую стопку.
– Погоди, – остановил его Балбес-Свенд, пусть сперва деньги даст… на благое дело.
– Лорд…
– Я сказал! – Негромко рыкнул богатырь, и Данлоп заткнулся. Взяв Фокадана под руки, вывели его во двор, попутно расспрашивая о деньгах и вытащив оставленный напоказ револьвер.
– Двацать тыщь, – невнятно сказал он, не поднимая головы, – тама.
Вели его дворами, но через несколько минут конвоиров с пленником догнал прилично выглядящий господин с явным телохранителем, начавший выговаривать что-то тоном недовольного начальника. До попаданца донеслись только обрывки фраз спора Кнута-Балбеса с начальником, происходящего в нескольких метрах.
– … назад… фотографии… в море…
Ситуация зашла слишком далеко: куратор непременно проверит степень адекватности подопечного, а значит – полагаться на Степанова, нанятых молодцев и удачу опасно. Могут и не успеть.
Стараясь сделать эти движения естественными, не нервируя поддерживающих его борцов, Алекс сунул руку в карман брюк, нащупал через прорезь прикреплённый в паху дерринджер и осторожно вытащил, взводя курок. Затем он оступился, наваливаясь всем весом на Труса-Олава и стреляя в бедро богатырю.
Оттолкнувшись, попаданец зацепил Труса конечностями и повалился в партер. Используя эффект неожиданности, несколько раз ударил того головой об утоптанную землю и тут же вскочил, выхватывая спрятанный в ремне короткий, не очень-то удобный тычковый кинжал.
Лорд с телохранителем полезли за револьверами в карманах сюртука – медленно, очень медленно на взгляд человека, участвовавшего в скоротечных городских перестрелках. Генерал упал, и перекатился за тяжело стонущего Бывалого, в которого тут же вонзились две револьверные пули.
Сдвоенные выстрелы прогремели и с другой стороны, после чего куратор с телохранителем схватились за простреленные плечи, роняя оружие.
– Стоять! – Скомандовал Фокадан дёрнувшемуся Балбесу, и тот послушно остановился, изменившись в лице.
– Не советую сопротивляться, – прозвучал голос Конноли, подходящего с коротким винчестером, – стрелять буду в колени. Охота остаться инвалидом – только дёрнитесь. Степанов прибыл минуту спустя, вместе с полицией и представителями посольства.
– Сэр Джадсон, – начал русский дипломат, обращаясь куратору, – какая встреча! Не ожидал, что представитель английской дипломатии будет якшаться с такими уголовниками!
– С уголовниками якшался вон тот тип, – невозмутимо сказал Джадсон, указывая на Фокадана, – я здесь гулял. Господа, я так полагаю, вы хотите дождаться, пока я истеку кровью?
– Что вы, что вы, – с видом оскорблённого в лучших чувствах человека сказал Степанов, – вы должны ответить перед законом!
* * *
Вечером, после утомительных процедур в полиции и жандармерии, Фокадан вернулся в снимаемый особнячок предельно усталый, но спокойный. Ситуация с покушением разрешилась наилучшим образом – английский дипломат не самого низкого ранга попался с поличным, перед десятком свидетелей пытаясь убить человека.
Скорее всего, выкрутится – формально Алекс первый начал стрельбу, пусть и не в англичанина. Тем не менее, у властей Дании появился повод для целого ряда действий, да и показания подельников прозвучали. Начались обыски, аресты, писались грозные письма и дипломатические ноты [1293].
Всё бы хорошо, но покоробило отношение Степанова. Русский дипломат извинился за опоздание, наговорив много тёплых слов о храбрости и уме. Но осадочек остался.
Отношение к Алексу, как к расходному материалу, готовность принести жертву, дабы схватить старого врага, получить дипломатическое преимущество и хороший повод для целого ряда интересных действий. Консула, представителя чужой страны.
Учитывая письмо-вездеход от самого императора, фавор у Чернова и немалую известность самого Фокадана – настораживает. Ясно только, что его использовали в сложной интриге и судя по всему, с поимкой Джадсона она только началась.
Глава 4
В Петербурге консула встретил представитель посольства КША, креол с выразительными тёмно-синими глазами, приходящийся дальним родственником Борегару. Советник [1294] Бенар, совсем молодой ещё мужчина, моложе самого попаданца, выглядел вымотанным и вяло поприветствовав коллегу, извинился:
– Простите, генерал, посол Джеффрис заболел нервической горячкой [1295], но вместо лечения старался держаться на рабочем месте, в итоге основательно напутав в документах. Пришлось брать на себя работу посольства, потому в последние недели выгляжу и веду себя как жертва бокора [1296].
– Сочувствую, – искренне сказал Фокадан, шапочно знакомый с советником, – и правда скверно выглядите. Как разберусь с представлением, помогу разобраться с бумагами. А что со старшим советником [1297] Фуко?
– Пришлось срочно отправится на родину по семейным обстоятельствам. Обещали прислать нового заместителя, а тут как раз и Джеффрис заболел. Всё на меня и свалилось, а я в Петербурге всего-то полгода. Спасибо, сотрудники русского МИДа выручают, вошли в положение.
Бенар немногословно представил сотрудника русского МИДа и удалился по делам, ещё раз извинившись и оставив вместо себя бесцветного атташе [1298], потеющего от волнения. Подобное поведение шло вразрез с дипломатическим этикетом, а значит в посольстве КША и правда дичайший завал.
Сотрудник русского МИДа оказался обаятельным мужчиной ближе к пятидесяти годам, с повадками гуру сетевого маркетинга и плохим знанием русского языка. Наговорив кучу комплиментов талантам Фокадана, швейцарец на русской службе не оставил своим вниманием Кэйтлин, засмущавшейся и спрятавшейся за отца.
– Очаровательный ребёнок, – негромко засмеялся Жорес Ландер, – у самого дочери уже выросли, теперь вот жду, когда внуками меня порадуют.
МИДовец немногословно, но очень образно рассказал о своей семье, вставив несколько милых откровений для убедительности. Попаданец в ответ поделился столь же фальшивыми откровениями, принимая вид человека, сражённого обаянием нового приятеля.
– Гофмейстер [1299] князь Юсупов предлагает остановиться в его дворце. Князь слышал о вас много хорошего и горит желанием познакомиться со столь выдающейся личностью. Так же он считает своим долгом загладить перед вами вину нашего МИДа, действовавшего в Дании несколько неуклюже.
– Высокородный бездельник скучает и желает развлечений с доставкой на дом, – мысленно перевёл Фокадан, рассыпаясь в благодарностях. Тот случай, когда отказаться нельзя – приязнь одного из богатейших и знатнейших людей Империи может дать очень многое. Отпустив атташе, попаданец воспользовался русским гостеприимством.
Николай Борисович Юсупов, хозяин многочисленных дворцов и несметного состояния, встречал гостя в холле своего дворца на Мойке. Стройный, черноволосый, с простым и в то же время величественным лицом, он произвёл на попаданца самое сильное впечатление.
– Очень рад встрече, – чуть улыбаясь проговорил Юсупов на французском, – ваши пьесы произвели на меня чрезвычайно сильное впечатление.
Выслушав ответную славицу известнейшему меценату Российской Империи, князь раскланялся и удалился, не став мешать обживать выделенные покои, поразившие попаданца дивным сочетанием музейных редкостей и домашней, удивительно уютной обстановкой. Распаковались за пару часов – благо, кроме одежды, документов и небольшой коллекции оружия, Фокадан ничего не повёз за океан.
Вечером встретились за столом, во время обеда.
