Античный Чароплёт. Том 4 (СИ) - "Аллесий"

— Не спеши со своей бурей. Неужели целый Верховный Жрец не даст мне продемонстрировать мои скромные таланты мастера? — Я хмыкнул.

— Мастер возглавляет магистров?.. Воистину неисповедима судьба. Хорошо! Я соглашусь с твоей просьбой. Мы поедим и отправляемся к Шонтору немедля, но надеюсь — Гильдия Шестидесяти Знаний действительно не разочарует, — мужчина лишь усмехался раздражению своих спутников. Да и обстановка была странной. Шумерские маги хмурились, но помня про мой “буйный нрав” и то, что я разговариваю как-никак, но с формальным архимагом, пусть и ощущавшимся так, что не слишком-то он превосходит по силе того же Аршара… В общем, моя часть делегации молчала.

Перекус и приведение себя в порядок прошли в напряженной обстановке. От египтян было слышно несколько шуточек про мастера, главенствующего над магистрами. Люди сидели в основном раздельно, шумеры сворачивали шатры. Мы не стали селиться в лачугах: Та-Кемет освободил под наше место встречи целый небольшой поселок… Тут было-то всего двенадцать домов, и все пустовали. Мы просто развернули свои шатры промеж строений. Наконец — все были собраны, я открыл портал, все двинулись в путь.

Портальная магия — это прерогатива жрецов Хаухет, которым я формально и являлся. Такой способ перемещения Те-Кемет был знаком, но не был распространен: существующая ветвь Хаухет в Царстве Фараона была не столь искусна и сильна. Возможно — это сгладило первое впечатление. Возможно — время. Но напряжение между людьми немного спало, что не могло не радовать.

Спустя пару часов мы скорректировали свое местоположение достаточно, чтобы выйти на пригорке близ довольно живописной равнины. Вдалеке была четко видна граница мертвой травы и начало соленистой пустыни. Дальше располагался, видимо, огромный кратер. Каньон. Последствие применения души тьмы и бывшее место расположения Содома и Гоморры.

— Мемфис не так далеко от этих мест, — Имхотеп подошел ближе. — И я много раз здесь бывал. Впереди, как ты видишь, новый город Шонтор. Удивлен, что они уже возвели стены. Да ещё и такие неплохие. Дальше на севере располагаются остальные города бывшего Пятиградья. Стоит нам сделать что-то недоброе — и оттуда прибудет подмога. И да, нас уже, наверное, заметили или скоро заметят, — он показал на птиц, летающих в воздухе. — Так что ты хотел показать нам, Тиглат? Ради чего торопил?

— Просто не мешай, — я усмехнулся. Имхотеп нахмурился. Хищная улыбка была для меня не характерна. Но сейчас я улыбался именно ей. Отличный полигон. Целый город. Точнее — целых четыре города на расстоянии друг от друга. И три магистра, мастера… Всем известна способность Менгске запарывать молодых. Но пусть после того, что сейчас будет, они, все эти старики, только попробуют не рассмотреть мой труд серьезно! — Готовьте ритуал. Будем проводить восьмеркой, — я кивнул Аршару. Мастера начали строить сложную схему на земле, магистры лениво занимали позиции в углах октограммы, вытянутой в нужную сторону.

То, что я хотел сделать, требовало большого запаса маны и множества сил. Раньше в Шумере большие ритуалы проводились не более чем пятерками, звездами магов. Звезда — пять человек. Это оптимальное число. Чем больше в ритуале участвует магов, тем меньше вклад каждого из них. Считалось, что уже даже шестой маг вносит сложности больше, чем подпитка от его сил. Но Архимаг Галивия мне после нашего разговора ради интереса предложила ознакомиться с трудами одного мага, который обобрал меня до нитки буквально недавно. Креол решил в своей работе на магистра эту проблему: он сумел найти способ уменьшить прогрессию потерь аж на десятую часть. Много или мало это? Очень много! Эффективная группа для ритуала теперь могла достигать восьми человек, что сильно облегчало любые действия.

Я же морально готовился. Я давно понял, что просто, условно, колдуя молнии на каменья, мало что могу сделать для своего развития. Мой естественный потолок, казалось, бы уже достигнут. Вероятно, долго и много применяя чары, я бы и дальше развивался, но по собственной оценке просто и без вызовов я бы даже свой резерв маны такими темпами вдвое смог бы увеличить за века, наверное. Другое дело — новые подходы к магии, новые ветви великого искусства, бои на грани жизни и смерти. В Шумере есть теория, что магу для развития нужны постоянно новые вызовы. И чем более серьезные вызовы преодолевает чародей, тем сильнее становится. Не все её придерживаются. Но для меня она была верна вдвойне, ведь тяжелые вызовы не только помогали раскачивать характеристики по наблюдениям, но ещё и приносили очки опыта, а это — системный рост.

Собственно, нынешняя затея должна была быть для меня невероятно тяжелой. Двести с лишним тысяч очков, запасенных в накопителях — мана, которую я сейчас запас. Плюс — мои собственные резервы и резервы магистров и мастеров, которые будут участвовать со мной в заклинании… Сам бы я не потянул такие чары и такие масштабы. Именно поэтому групповой ритуал. Я и три магистра, четверо мастеров — это уже достаточно, чтобы распределить нагрузку, но первоначально все упадет на меня. Прелесть того, что я собирался тут устроить, в том, что, в отличие от Длани Шамаша, эти чары могут применяться относительно локально, требуя минимально примерно десяток моих резервов. И нагрузка с них может распределяться, она не настолько сильно бьет по магу, применяющему заклинание. Но вот грядущие разрушения Пятиградью предстояли запредельные.

— Можно начинать, — Аршар кивнул головой.

— Да… — Мы с ним прошли в нужные точки и заняли свои места. Я почувствовал силу коллег, их мощь. Словно бы внезапно сел на груженую колесницу. Будто бежал своими ногами и со своей массой, а теперь я управлял махиной, которая могла снести весом небольшую деревянную стену!

Каждое шумерское заклинание магии слова — это отдельная магическая сущность. И совсем уж слабосилкам или неудачникам такую не создать. Именно это отделяет мастера от подмастерья — способность создать такой шедевр. Во всех смыслах. Или модифицировать. Можно ли считать, что я модифицировал существующие чары? И да, и нет. Я никогда не применял Длань Шамаша, но сущность этих чар была столь мощной, что образы, основывающие её, могли мне очень помочь. И я специально делал текст заклинания похожим. К счастью, участвующие магистры знали текст этих чар и понимали, что я творю не её. Не зная, что я хочу совершить, они могли бы просто испугаться безумца, желающего одеть шапку не по своей голове. С другой же стороны действующий механизм, который я использовал тут, был мне столь хорошо известен и столько раз изменен, что сотворить такое я сумел, да… Но и он не являлся изначально моим детищем. Так можно ли считать, что я занимался модификацией чар? Все равно нет. Скорее — создал по мотивам. Ведь то, что я сейчас творил, оно не предполагалось никем из тех, кто создавал первообразы заклятий, на которые я ориентировался.

Губы растянулись в улыбке, начиная зачитывать текст моего последнего шедевра:

— И распахнутся небеса от мощи таинства, воистину — пусть содрогнутся сердце и душа, сердце и душа каждого колдующего и творящего, каждого идущего и смотрящего. Пусть рухнут чары, пусть не кипит земля, пусть ходят по земле, не по воде, пусть летают только птицы и пусть не будут чудеса! На все воля богов и никто не смеет велеть! Никто не смеет творить солнце, никто не смеет творить луну! И да лишится сил каждый из чародеев, и да не станет чудес, и да замрет Искусство! И да смахнет Великий Энки любое волшебство! И пусть омоет из моих дланей сердца смертных и сердца бессмертных Ливень Досады!

Моё тело попросту выгибалось дугой. Такое напряжение, такая мощь, такая запредельная нагрузка — это было невообразимо. Сила текла через меня потоком, кристаллы Эредху рассыпались в руках магистров и мастеров… И в моих руках один за другим. Столп Чародея напрягся, горя огнем, жгучей болью. Словно бы вместо центральной оси тела у меня расплавленное железо. Хотя нет… Ещё не расплавленное. Ещё крепкое. Просто раскаленное добела…