Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри

Я подошёл к прилавку, и девушка выпрямилась, убирая прядь волос за ухо.

- Добрый вечер, - голос звонкий, приветливый. - Чем могу помочь?

Я кивнул, стараясь не казаться слишком растерянным после долгой дороги и шумного города.

- Добрый вечер. Меня зовут Яр Громов. Я ищу кузнеца Григория Железнова. Я из Зорени, сын Степана Громова: он служил с ним в ополчении много лет назад.

Девушка моргнула, удивлённо приподняв брови. Улыбка стала шире.

- Громов? - она оглядела меня с интересом, задержав взгляд на мешке за плечами и потёртой одежде. - Отец иногда вспоминает Степана, говорит, хороший был товарищ. Погоди, я его позову.

Она обернулась к двери в глубине лавки и крикнула звонко, перекрывая стук молота:

- Отец! Тут к тебе пришли! Громов из Зорени!

Стук молота обрывается. Пауза. Потом грубый мужской голос, хриплый и громкий:

- Кто?!

- Громов! Степанов сын!

Шаги тяжёлые, размеренные. Дверь распахивается.

Из задней комнаты вышел мужчина лет пятидесяти, может чуть старше. Григорий Железнов. Высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой и руками привычными к тяжёлому труду. Кисти огромные, пальцы толстые, покрытые старыми ожогами и мозолями, ногти обломанные и чёрные от угольной пыли. Предплечья жилистые, с выступающими венами. Простая серая рубаха с закатанными рукавами, потёртый кожаный фартук, с подпалинами и пятнами масла. Штаны грубого сукна заправлены в тяжёлые сапоги.

Лицо обветренное, загорелое от жара горна. Квадратная челюсть, широкий нос, слегка искривлённый, видимо когда-то сломанный. Густые брови нависают над серыми глазами: внимательными, цепкими, немного прищуренными. Волосы короткие, тёмные с сединой по вискам и на макушке. Борода аккуратно подстриженная, тоже с проседью, жёсткая щетина обрамляет подбородок. На шее виднеется кожаный шнур с железным жетоном. Третий ранг, как у авантюриста Бориса.

Он остановился в дверном проёме, оперившись плечом о косяк, и уставился на меня. Лицо было неподвижное, оценивающее. Потом взгляд скользнул по моим рыжим волосам, задержался на лице, опустился на мешок за плечами.

- Громов, - повторил он хрипло, голос был низкий, грубый, будто горло натёрли песком. - Степанов сын.

Пауза. Он качнул головой, будто соображая.

- Рыжий как медь, - добавил он с едва заметной усмешкой в уголке рта. - Точно Степанов, у него отец был такой же. Видел раз. - Он шагнул ближе к прилавку, скрестив руки на груди, мышцы перекатились под рубашкой. - Сколько тебе, мальчик? Одиннадцать? Двенадцать?

Я кивнул.

- Двенадцать.

Григорий хмыкнул.

- Степан жив-здоров? - тон стал мягче, в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. - Не видел его... лет пять уже, не меньше. Может больше. Всё плотничает в Зорени?

- Да, всё так, - ответил я. - Отец жив-здоров, всё ещё плотничает: табуретки делает, столы, скамейки. Василий-купец у него товар берёт раз в месяц, везёт в Аргонис на продажу.

Григорий кивнул медленно, словно переваривая информацию. Усмешка в уголке рта стала чуть заметнее.

- Василий... - повторил он, запоминая

Кузнец почесал подбородок, отчего щетина зашуршала под пальцами.

- Значит, Степан живёт как жил. Плотничает. Семья есть? Ты один у него или братья-сёстры?

- Только я. Мать - Анастасия.

- Анастасия... - Григорий прищурился, будто пытаясь вспомнить, но потом махнул рукой. - Не знаю. Тогда ещё её не было у него, когда мы вместе служили. Иль была, но я не видел. Хорошо, что семья есть.

Он выпрямился, скрещённые руки опустил, оперся ладонями о прилавок: доски слегка прогнулись под его весом. Серые глаза стали внимательнее, цепче. Дочь Григория стояла рядом, молча наблюдая за разговором. Карие глаза переводила с отца на меня и обратно, слушала внимательно, не встревая. Григорий кивнул медленно, словно переваривая информацию. Усмешка в уголке рта стала вновь заметнее.

- Добротный был мужик. Табуретки у него крепкие получались, не то что у иных. - Он провёл ладонью по бороде, почёсывая подбородок, взгляд стал внимательнее, острее.

- Только не думаю, что ты полдороги до Аргониса проделал, чтобы просто передать мне привет от старого товарища.

Он выпрямился, снова скрестив руки на груди. Мышцы перекатились под рубашкой. Дочь сбоку чутка шевельнулась.

- Так что привело тебя сюда, мальчик Громов? - голос стал жёстче, деловитее: не враждебнее, но требовательнее.

- Мешок за плечами, пыль на сапогах, вид усталый, путь неблизкий. Степан отправил тебя ко мне? Или сам решил?

Он прищурился, оценивая меня с головы до ног: руки, одежду, посадку плеч. Это был взгляд мастера, который умеет видеть людей и инструменты насквозь.

- Говори прямо. Время дорого, вечер на исходе, а я не люблю лишних слов.

Дочь за прилавком прикусила губу, будто сдерживая улыбку: прямота отца была ей сильно знакома.

…

13. Ученик кузница

…

Я выпрямился, встретив его взгляд.

- Я хочу стать вашим учеником, мастер Железнов.

Прямо, без реверансов. Григорий слегка приподнял бровь, но не перебил.

- Я умею работать руками. Отец научил плотницкому делу: табуретки, лавки, простую мебель делал с восьми лет. Руки привычные. - Я показал ладони, мозоли были видны даже в тусклом свете лавки. - Могу платить за учёбу, немного, но вперёд заплачу что есть.

Григорий молчал, разглядывая меня. Лицо было непроницаемое.

- Ещё... - я сглотнул, вот эта часть всегда звучала нелепо в моей голове. - У меня есть дар: редкий, но почти бесполезный. Могу наносить метки на свежесозданные предметы: текст, что видят только те, у кого есть «оценка» - специализированные колдуны или одарённые.

Лицо Григория дрогнуло, что-то изменилось в его взгляде - искорка интереса, расчёта? Он распрямился и опустил руки.

- Метки, - повторил он медленно, взгляд заострился. - На свежие изделия, текст.

Пауза. Он провёл рукой по бороде, почёсывая щетину. Потом выдохнул: тяжело, словно принимая решение.

- Присядь, мальчик, - кивнул он на низкую скамью у стены. - Кидай мешок на пол и слушай внимательно.

Я опустился на скамью, мешок сполз с плеча. Дочь Григория замерла за прилавком, глядя на отца с напряжённым взглядом. Григорий скрестил руки, оперся о прилавок: лицо стало жёстче.

- Месяц назад ко мне пришёл человек, дворянин. Точнее не он лично, а один из мелких прихлебателей его, барона Лествицы. Он, по сути, владеет половиной этого квартала и кучей торговых лавок в городе. - Голос стал суше, в нём появилась злость. - Принёс мне счёт, за аренду этой кузни. Говорит, что я должен ему две больших золотых монеты (двадцать златых). За прошлый год, который якобы не платил.

Он сжал кулак на прилавке, костяшки побелели.

- Вранье! Я платил, но расписок у меня нет - старый сборщик податей был честным, записи вел, его слову можно было верить. А вот... сдох от лихорадки полгода назад, новым стал этот барон. И вот: магическим образом записи пропали, срок истёк, долг висит. – на кузнеце появилась усмешка: кривая и горькая. - Доказательств нет, суд не поможет. Барон - влиятельный человек. Его слово против моего, люди старого владельца также не помогут.

Дочь за прилавком опустила взгляд, руки сжались в кулаки на фартуке. Григорий выдохнул, разжимая пальцы.

- Понимаю: сам дурак. - Секунда молчания. - А еще мог бы закрыть кузню и уйти. Но куда? Я двадцать лет вкладывался сюда. Горны, инструменты, репутация. Работаю для гвардии - стабильные заказы, хорошая плата. Просто так не бросишь. - Он потёр переносицу. - Договорились на рассрочку, плачу понемногу, но барон не дурак - понимает, что я у него на крючке. Теперь каждый месяц жму последние медяки.

Он оттолкнулся от прилавка, прошёлся вдоль лавки: шаги тяжёлые, раздражённые.

- А неделю назад приходит другой прихвостень, от того же барона. Заказ, да еще и за мой счет, понимаете ли. - Голос стал ядовитым. - Подарок для сына одного из союзников барона, мальчишке двенадцать стукнет через месяц: совершеннолетие. Нужен короткий клинок: хороший, с изюминкой.