Уберите этого рогатого! (СИ) - Платунова Анна

На пороге обнаружилась мамуля в новом ярком платье и шляпке. Папа возвышался за ее спиной, удерживая в руках башню из стоящих друг на друге контейнеров.

— Мы пораньше! Дела отменились, — прочирикала мама, пытаясь втиснуться в квартирку, но я застыла в проеме как полузащитник в громоболе у столба, расставив руки и ноги.

— Что случилось, доченька? — наморщила лоб мамуля.

И тут ее взгляд скользнул вверх, куда-то за мое плечо, а потом сделался изумленным. Изумленным, испуганным, любопытствующим и чуточку восхищенным — все сразу.

— А кто это у нас? — засюсюкала она.

Вот точно таким же голосом она разговаривает с Жупочкой! Дейм, прямо как наш упрямый кот, вышел вместе со мной встречать гостей. Такой огромный, плечистый, брутальный кот в розовой пижаме. Пучеглазый единорог на груди таращился на маму с не меньшим удивлением, чем она таращилась на него.

— Мама, это не то, что ты думаешь! — воскликнула я. — Это просто Дейм. Студент по обману из Векны. Я хотела сказать: по обмену! Мы вчера допоздна занимались грибами!

Я чувствовала, что закапываюсь все больше, но поток слов не иссякал.

— Не употребляли грибы, нет! А просто изучали их! У нас с Деймом связь! — выпалила я на одном дыхании: во всем виноват мамин Иви-не-ври-мне взгляд. — Мы связаны… Мы… Я его куратор!

Фух. Выкрутилась?

— Хм! — сказал папа.

И никак невозможно было понять по его застывшему лицу, хорошее это «хм» или плохое.

Глава 15

— Я войду, — сказал папа, вздымая над головой башню из контейнеров, что опасно раскачивались и накренялись.

Эти слова не были вопросом или предупреждением, он просто ставил нас перед фактом. Если папа собирался куда-то войти — он входил. Я распласталась по стеночке, сигнализируя Дейму миганием и морганием, чтобы тот убирался с дороги. То ли я плохо старалась, то ли Дейм принял мои подергивания век за нервный тик, но он и не подумал отодвинуться. Как итог: два широкоплечих, высоких мужика застыли нос к носу, разделенные лишь стопкой контейнеров.

— Хм! — сказал папа.

В его устах «хм» заменяло десятки слов. Я уже приучилась различать оттенки. Именно это «хм» означало: «Если ты, неизвестный мне чужой парень, неведомым образом оказавшийся в квартире моей дочери, немедленно не уберешься с дороги, очутишься за дверью и глазом не успеешь моргнуть!»

— Дейм, — пискнула я. — Помоги папе отнести на кухню...

Я силилась разглядеть, что скрывается внутри пластиковых коробочек. Ясно, что мама снова наготовила еды на неделю вперед, и как я ни просила ее перестать, ведь половину содержимого через несколько дней приходилось выбрасывать, мама только мило улыбалась мне, точно несмышленышу, и продолжала таскать припасы.

— Жареная картошечка, твоя любимая, — принялась перечислять мама, заметив мое затруднение, в то время как Дейм и папа продолжали буравить друг друга взглядами, как два оленя, вышедших на утреннюю лужайку, чтобы почесать рога и эго. — Вареники домашние. Пельмешки. Их надо в морозилку сразу убрать. Брокколи заранее отварила. А то ты совсем овощей не ешь, Ивушка.

Я вспомнила брокколи на ректорском столе и нервно сглотнула. Уже тогда я подозревала, что грядет катастрофа, и вот она разразилась!

— Ленивые голубцы…

На этих словах у Дейма удивленно приподнялись брови.

— Из ленивых голубей? — спросил он. — Звучит аппетитно. Согласен попробовать.

— Дейм из дальних краев! — поспешила я сгладить неловкий момент: мама от изумления позабыла содержимое всех остальных контейнеров. — У них там совсем другая кухня!

Так как ни папа, ни Дейм не сдвинулись ни на сантиметр, я втиснулась между ними, отобрала у папы контейнеры и потащила на кухню. Дейм пошел следом, мама отмерла и поспешила присоединиться, но не папа.

Он огляделся, сузив глаза. Я узнавала этот профессиональный взгляд боевого мага. Не зря говорят, что бывших военных не бывает. Папа производил оценку обстановки и рекогносцировку на местности. Он не пошел за нами, а отправился в комнату, откуда уже через пару секунд раздалось громкое и суровое: «Хм-м-м!» Все ясно: папа увидел на полу простынку в цветочек и диванную подушечку.

Я втиснулась в угол, на табуретку, пока мама загружала холодильник, а Дейм застыл посреди кухни памятником самому себе.

— Сядь! — приказала я одними губами.

Дейм беспрекословно послушался. Сел. На подоконник. Он привычным движением собирался забросить ноги на стол, но я спихнула их и показала ему кулак.

— Иви, детка, у тебя на полках шаром покати! Чем ты питаешься? Посмотри, какая ты худенькая, — жалостливым голосом запричитала мама.

— Я каждое утро жарю яичницу! — отчитался Дейм. — А Иви покупает нам кофе и мороженое.

Хотелось провалиться под землю или хотя бы спрятаться под стол, лишь бы не видеть ошарашенного маминого взгляда. Мама распрямилась, заправила за ухо выбившуюся прядь. На ее лице отражалась напряженная работа мысли. «Это то, о чем я думаю?» боролось в ней с «Иви такая хорошая скромная девочка, не может быть, чтобы она жила с парнем и ничего мне не сказала!».

— Кофе и мороженое — это не еда, — выдавила она.

Тут на кухню строевым шагом замаршировал папа.

— Дейм, тебя поселили в общежитии? — прямо спросил он, грозно хмуря брови.

Любой другой на месте Дейма сразу бы сбежал. Возможно, через окно. Пусть оно и находится на пятом этаже. Однако Дейм безмятежно улыбнулся, приподнял крышку контейнера с голубцами из «ленивых голубей», принюхался и ответил:

— Как вкусно пахнет! Нет, не в общежитии.

Я вцепилась зубами в заусенец на указательном пальце и остервенело принялась его грызть.

— Снимаешь комнату? — продолжал допрос суровый боевой маг.

— Не-а.

— Дейм живет у меня! — выпалила я, поднимая вверх ладони, мол, сдаюсь. — Временно! Пока ждет комнату в общаге! Ему некуда было идти, и я предложила пожить у меня!

Воцарилась тишина, в которой раздавалось лишь позвякивание столовых приборов: в гробовом молчании мама раскладывала по тарелкам содержимое контейнера. Проскрежетали по полу ножки стула: папа расположился так, чтобы держать в поле зрения всех троих.

Лишь Дейм оставался невозмутим. Он сунул в рот ложку маминой стряпни и сказал:

— Потрясающе вкусно! Вы умеете готовить голубей!

Мама чуточку оттаяла.

— Спасибо, Дейм. Непросто, наверное, одному так далеко от дома. Скучаешь по родителям?

— У меня нет родителей, — сказал Дейм, соскребая ложкой остатки мясной начинки: выглядело это так, будто бедолага впервые за долгие месяцы дорвался до нормальной еды. — Только… м-м… дальние родственники.

— Ах! — вымолвила мама, прижав руку к груди. — Мне невероятно жаль это слышать!

Она смотрела на Дейма тем самым что-же-ты-за-бедняжка взглядом, которого удостаивались лишь тощенькие воробьи, бездомные щенки и Жупочка, искусно притворяющийся самым несчастным котиком в мире.

Оказалось, что Дейм, как и наш кот, умеет завладевать материнскими сердцами. Он поднял на мамулю большие грустные глаза:

— Ничего. Я привык.

Мама поскорее сгребла ему со своей тарелки порцию голубцов, села, подперев ладонью щеку, и с умилением принялась наблюдать за тем, как Дейм их поглощает.

Мама нейтрализована. Оставался отец.

Глава 16

После обеда мама занялась инспекцией полок и пришла к выводу, что надо пополнить запасы — я даже спорить не стала, бесполезно. Мама написала список на половину тетрадного листа. Подумала-подумала и исписала вторую половину.

Так и хотелось сказать: «Мам, честно, может, хватит меня опекать?» Агнес, выпорхнув из-под родительского крыла, не позволяла ей верховодить. Как же я завидовала порой характеру старшей сестры. Мне-то приходилось отдуваться за нас обеих: всю нерастраченную энергию мама направляла на меня и, признаться, слегка душила своей заботой.

— Пройдемся по магазинам вместе, Иви, — позвала мама, поправляя перед зеркалом шляпку.