— Зануда ты, — Лис махнул рукой. — Ладно, тогда будешь мне переводить.
— Этак мы далеко не продвинемся, — покачал головой Весьмир. — Иди, не стой над душой. Коли других дел нет, так отдохни, развейся. И не строй такую рожу, прошу. Уясни уже, что я тоже хочу видеть Василису живой и в добром здравии. Кстати, пустишь меня с ней поздороваться?
— Ещё чего! — княжич стукнул кулаком по столу. — Хочешь увидеть её, давай ищи заклятие. И по замку один рыскать не вздумай. Вон тот парень, что у дверей библиотеки стоит, — Олир — будет твоим сопровождающим.
— Ты хотел сказать, надзирателем? — с благодушной улыбкой уточнил Весьмир.
— Называй как хочешь.
— Значит, моего слова тебе недостаточно? — Дивий чародей сокрушённо цокнул языком. Так родители делают, когда малые дети их расстраивают. Ещё и добавил:
— Ох, разочаровываешь ты меня, Лис.
— Детям своим будешь такое говорить!
— Нет у меня детей, — вздохнул Весьмир. — Была одна дочь, да и ту твой отец сгубил.
— Ну а ты сгубил его самого. Око за око, — княжич пожал плечами.
Сам он, конечно, этой истории не застал, но матушка рассказывала про Елицу — одну из Кощеевых жён, из Диви украденную чуть ли не из-под венца. Девица, говорят, была смелая, попыталась сбежать из замка, чтобы с прежним женихом встретиться. Только Кощей их споймал. Жениха сразу пустил в расход, а Елицу заточил в башню. В ту самую, где нынче Василиса спала во льду мёртвым сном. А потом из несчастной девицы и вовсе злыдницу-прислужницу сделали — в назидание прочим. Печальная история вышла. Но сколько таких было? Всех и не упомнишь…
— А ты корону свою, даже когда в баню ходишь, не снимаешь? — Весьмир скривил губы.
Понятно, на что намекал. Мол, тоже, как Кощей, — всегда с атрибутами княжеской власти.
— Это к нашему делу не относится, — фыркнул Лис.
Не рассказывать же, в самом деле, без пяти минут врагу, что за обереги он носит и зачем.
Разговор не клеился, и княжич решил: ладно. Разумнее всего и впрямь будет оставить дивьего чародея в покое. Олир-младший за ним присмотрит.
Он сухо попрощался и, закутавшись в плащ, вышел прогуляться. С неба сыпался мелкий снежок — зима в этом году пришла точно в срок. В другое время Лис даже порадовался бы, но теперь — словно разучился. Всякий раз, когда улыбался, внутри чувствовал фальшь. Потому что не было никаких поводов для улыбки. Только холод внутри, холод снаружи и ожидание новых проблем.
Княжич сам не заметил, как ноги его принесли к покоям, где жил Май. Больше пойти было не к кому. Он занёс руку, чтобы постучаться, а советник уже открыл дверь.
— Доброе утро. Или, судя по выражению твоего лица, не очень доброе?
— Как ты узнал, что я за дверью? — нахмурился Лис.
— Услышал шаги.
— Хочешь сказать, ты меня по шагам узнаёшь?
Май кивнул:
— Ну да. А чего такого? Тебе налить чего-нибудь?
— Садись, я сам.
Лис прошёл в аскетически обставленную комнату. Кому скажи, что это покои княжеского советника, — не поверят. Больше похоже на каморку учёного: кровать, пара кресел, стол и книги, книги, книги… Он знал, что Май вырос в бедной семье, читать научился уже будучи взрослым и теперь всеми силами пытался наверстать упущенное.
На столе на подставке стоял пузатый глиняный чайник. Лис сперва подумал, что под ним угли, а оказалось — раскалённые докрасна камешки. Значит, советник не просто читал, а ещё и практиковал чары.
— Всё колдуешь? — Княжич отвёл взгляд. Ему было неловко смотреть, с каким трудом Май устраивается в кресле, выставив вперёд больную ногу.
— А что ещё делать? Решил податься в чародеи, коли воином больше не бывать, — советник со вздохом заправил за ухо белую прядь — единственную в чёрных, вечно взъерошенных волосах.
Наверное, нужно было сказать что-нибудь ободряющее? Но у Лиса не нашлось таких слов.
— Ты слышал, что мары ушли?
— Да, разумеется. Они уж постарались, чтобы эту новость никто не пропустил. Ещё и нескольких придворных с собой сманили. Но я знаешь что думаю? Скатертью дорога. У Айена достаточно людей, чтобы обеспечить безопасность в замке. А присутствие мар угнетало. Не кривись, я сейчас не о Маржане, если что. Это к лучшему, что мы избавляемся от примет Кощеева правления. Да и люди будут видеть меньше кошмарных снов.
— Погоди, ты знал? — у Лиса округлились глаза. — А почему мне не сказал?
— О чём? О кошмарах? Я думал, ты в курсе, — тут уже пришла очередь советника удивляться. — Наивный ты человек, княже. Они же мары.
— Но… почему никто не роптал?
— Все привыкли. Здесь так заведено с давних пор.
— Но я же говорил, что у нас будет не как при Кощее.
— У нас и будет. Просто не сразу, — голос Мая звучал успокаивающе. — Давай, выпей чайку. А то чего застыл с чайником в руке?
Лис кивнул, послушно плеснул в чашку нечто тёмное, пахуче-травяное и опустился в кресло.
— Знаешь, я…
Ему так надоело держать в себе все страхи и тревоги. Но пуще всего надоело не говорить никому о Марене. Лис запутался. Он не мог понять, что несёт эта связь. Это ведь не помолвка в общепринятом смысле. И Смерть не обычная девица. А говорят, одна голова хорошо, а две — лучше. И кому рассказать, как не Маю?..
— Не смей! — прозвучал за ухом леденящий шёпот.
Лис оглянулся, но не увидел Марены. И всё же чувствовал — она рядом. И она не хочет, чтобы Май об этом знал. Почему? Неужели не доверяет ему? Значит, есть повод не доверять? Как с Маржаной?
И Лис, натянув фальшивую улыбку, продолжил как ни в чём не бывало:
— Знаешь, я хочу прогуляться.
— Так кто же тебе мешает? — Май выглядел озадаченным. Явно не такого продолжения ждал.
— Ты не понял. Не во дворе побродить, а уехать на день-другой. Метель снаружи скоро уляжется, ветра улетят.
Советник покачал головой:
— Держи карман шире. Ты Весьмиру какую отсрочку дал?
— Две недели.
— Если не придумаешь ветеркам работу, уверен, они так и продолжат всё разносить.
— М-м-м… тогда велю им, пусть летят к Мшистому замку, Доброгневу попугают.
— Тоже так себе идея, княже. Не решит ли она, что это нападение? Не попытается ли ответить?
— Да что она сделает? — отмахнулся Лис. — Помнишь, её Кощей ожерельем одарил, которое не даёт чары творить. Может только упырей отправить, чтобы те в ночи повизжали. Ну, парочка младенцев, может, от их криков и обделается.
— Теперь у неё есть мары, — напомнил Май.
— Кстати, я бы не был так уверен. Сестра им не поверит. Решит, что это я подослал, и на порог не пустит.
— Для нас это было бы наилучшим исходом, — вздохнул советник.
— Так давай распустим слухи! — Лис хлопнул в ладоши. — Ещё не поздно догнать тех, кого мары с собой увели. Пошли вслед какого-нибудь верного человечка. Пусть скажет, мол, тоже ненавижу княжича, при Кощее лучше было. А дальше слово за слово, маленькая провокация… не мне тебя учить.
— Будет сделано, — Май начал медленно вставать, опираясь на трость.
Лису жаль было прерывать беседу, но он понимал: это поручение не терпит отлагательств.
Уже в дверях советник вдруг остановился:
— Скажи, куда хоть собрался-то, прогульщик?
— Сестру навещу.
— Надеюсь, ты сейчас не о Доброгневе?
— Что? Нет, конечно. Я тебе разве не рассказывал о Зарянке? Это моя младшенькая, последнее дитя Кощея, перед самой гибелью отца на свет появилась.
— Оттого и выжила, как я понимаю? — Маю тоже явно хотелось ещё поболтать. — Что-то такое припоминается, да.
— Я отдал Зарянку кормилице, здесь, в одном стойбище неподалёку. Обещал навещать, гостинцы привозить. Вот, собираюсь сдержать слово. К тому же в этом стойбище известная гадалка живёт, матушка Тэхэ. Слыхал?
— Кто ж о ней не слыхал. Я понял, о каком стойбище ты говоришь. Прошу тебя только, поезжай не один.
— Так давай со мной! — обрадовался Лис, но Май с сожалением вздохнул.
— Куда мне?
— Это из-за ноги?
— Из-за лошадиной дуги!
