Заклинатель 10 (СИ) - Каменев Алекс "Alex Kamenev"

— Не похож, барон Мейзер не стал бы держать вблизи себя такую расплывшуюся образину, портил бы образ воина.

— Рядом с которым должны быть такие же подтянутые бойцы, — понимающе произнес я.

Клайв кивнул.

— Вроде того, — он неожиданно хмыкнул, и переложив секиру из одной руки в другую, добавил: — Если бы подобный жирдяй был в окружении его милости барона Фонтехью, он бы первым делом заставил его бегать до изнеможения.

Сказал и мельком оглянулся на меня, предлагая присоединиться к веселью, наткнулся взглядом на темное облачение колдуна, вспомнил с кем говорит, угрюмо засопел и резко заткнулся. Лицо тут же приняло мрачное выражение, словно я у него последние монеты из кошелька украл.

Не любит Клайв магию. И магов, и не пытается это скрывать. Даже странно, мог проявить разумную осторожность, не проявляя столь открытую неприязнь. Точнее он пытался скрыть истинные чувства, но страх с плохо скрытой враждебностью иногда прорывались, легко читаясь в мимике и лице. И в эмоциональном фоне, конечно, но тут так умели видеть далеко не все.

Что касается традиции баронов держать в ближнем окружении умелых воинов, вместо неуклюжих пузанов, то разгадка крылась в самом Приграничье — край суровый, постоянные стычки, сделаешь свиту из таких вот пузанов, мигом нарисуешь себе на лбу мишень легкой добычи.

— Схарчат и не заметят, только добавки попросят, — тихо промолвил я, рассуждая сам с собой.

Другое дело ставить на должность управляющего или мажордома, там физические кондиции неважны, главное мозги, которые вполне могли помещаться в рыхлом теле.

Надо будет запомнить и сделать заметку на память, чтобы не совершить в будущем ошибки при выборе слуг и ближнего окружения.

Сверху донеся шум: скрежет стали, громкие голоса, треск дерева (мебель что ли ломают?) и невнятное бормотание, закончившееся радостным ревом нескольких глоток.

— Похоже нашего друга барона Мейзера все же нашли, — задумчиво пробормотал я.

Лицо Клайва прорезала хищная ухмылка. Мозолистые руки крепко сжали рукоять секиры. Еще через мгновение воин понеся наверх за раз перескакивая две-три ступени.

Пришлось поторопиться, проклятый десятник развели огромную скорость, преодолев оставшийся пролет буквально за пару секунд.

Второй этаж встретил широким коридором, в стенах на равном удалении друг от друга торчали держатели для факелов, каменная кладка выглядела тщательно отполированной, а на полу обнаружился самый настоящий ковер.

— Туда, — указал Клайв своим тесаком, ткнув в правую сторону.

Я кивнул, скользнув равнодушным взглядом по еще одной парочке безоружных трупов. Опять слуги, и опять оказавшиеся не в том месте и не в то время. Интересно, у кого-нибудь вообще хватило ума сидеть в собственной комнате и не высовываться, услышав шум сражения? Или они оказались здесь не случайно, занимаясь хозяйственными делами? Например, присматривали за очагом в хозяйской спальне. Пусть на дворе лето, но ночи бывают холодными…

Я понял, что отвлекся и оборвал себя, сосредоточившись на происходящем вокруг.

Клайв между тем добрался до выбитых створок двери, ведущей в просторный зал. Именно оттуда доносились основные звуки подходящей к концу борьбы. Лязг стали уже утих, зато не прекращались ритмичные удары твердого предмета о другой твердый предмет с последующим громким треском.

Что, бездна их побери, они там ломают?

Именно с этими мыслями я вошел в зал и почти сразу вынужденно остановился. Здесь трупов было еще больше, чем внизу и на лестнице с коридором вместе взятых. Все валялись в разных позах, почти каждого украшала кровавая рана, несколько даже после смерти держали в руках оружие, другие дрались чем придется, начиная от выломанных ножек стульев и заканчивая серебряными подсвечниками и кочергой, выдернутой из зева камина.

Барон Гийом Фонтехью обнаружился у длинного стола разглядывая одно из лежащих на полу тел. Судя по выражению мрачного удовлетворения, Стервятник все же настиг своего обидчика.

В дальнем конце помещения четверка дружинников сосредоточенно ломала крепкую дверь, используя в качестве тарана тяжелую лавку. Судя по всему, за закрытыми створками скрывалась личные хозяйские покои со спальней.

— Что там? — первым делом спросил я, кивком указав на запертую дверь никак не желавшую поддавать напору далеко не маленьких мордоворотов. Остальные дружинники стояли рядом, терпеливо ожидая, когда преграду снесут.

Гийом обернулся, равнодушно буркнул:

— Сыновья Мейзера, успели заскочить внутрь, когда увидели, что папаше конец, — Стервятник с удовольствием пнул труп у своих ног.

О семействе врага Фонтехью рассказал перед штурмом. Мейзер был трижды женат и все три жены умерли при родах. Неизвестно это была какая-то особенность рода или проклятье, но все женщины погибали в момент появления первенцев.

После всех трех жен остались вполне здоровые сыновья, вымахавшие со временем в огромных амбалов. У всех троих имелось одно общее увлечение на троих — обожали без разбора портить деревенских (и не только) девок. Из-за этого часто попадали в неприятности, из которых отец их вытаскивал. Пока ему это не надоело, и он решил всех троих пристроить при деле — собственными помощниками в делах будущих завоеваний.

По мнению Стервятника, именно наличие сыновей подвигло барона на захват чужих земель, чтобы наделить каждого сына собственным отдельным владением.

Надо сказать ход был весьма умен, ведь если бы все получилось, то вместе с сынками, обзаведшимися собственными замками и дружинами, род Мейзера стал бы сильней даже своих ближайших союзников. Соотношение вышло бы два против четверых, а это гарантированное подчиненное положение.

Проще говоря, наш приятель барон, хотел подгрести под себя не только других властителей Приграничья, но даже своих сподвижников (Бертольда Свиные Уши и Родрика Секача) намереваясь сделать из них вассалов.

И при прочих равных, замысел вполне мог рассчитывать на успех. Пока не пришли мы и не порушили все планы.

— Может поэтому Секач сюда заявился, понял, что ему готовят и собирался прояснить момент прежде, чем ввязываться в историю, — я усмехнулся.

Гийом нахмурился.

— О чем вы? — для него последняя фраза прозвучала непонятно. Похож он не знал, что внизу на полу холла остался лежать еще один его враг.

Я кивнул в сторону лестницы.

— Там у входа мы нашли барона Родерика, судя по всему, он пытался оказать сопротивление, когда ваши люди порубили его и еще несколько не до конца одетых воинов.

Секунду барон молчал, переваривая известие. Затем его лицо просветлело.

— А я думал, откуда там взялись эти ублюдки. Должно быть прибежали из гостевых покоев с западной стороны.

С моей стороны последовало едва заметное пожатие плеч.

— Возможно. Главное Секач мертв, его даже алхимическое зелье не спасло.

Стервятник нахмурился.

— Алхимическое зелье? Он его принял?

Короткий кивок с моей стороны и пояснение:

— Да, но оно не успело сработать, — пауза и легкая усмешка: — Вашим парням повезло.

Фонтехью мрачно кивнул, помедлил и позволил себе утончить:

— И мне тоже. Я, знаете ли, не отсиживался позади и тоже шел в первых рядах.

Намек на мое ограниченное участие в битве? Может следовало вести себя активней и не ограничиваться снесенными воротами, парой убитых лучников на башне и караульным?

Подумал мельком, наблюдая, как поднятая лавка ритмично бьет в закрытые створки, потому что тональность ударов импровизированного тарана странным образом изменилась.

Что-то долго они не могут выломать двери. Похоже об этом же подумал и барон, проследив за направлением моего взгляда. Недоумение он в нем вряд ли прочел, но насмешку вполне мог разглядеть в отношении способности своих людей справиться с возникшим препятствием.

— Чего вы там возитесь⁈ — рявкнул Стервятник раздосадованный, что мимолетное осознание превосходства над колдуном из-за более активного участия в битве пришлось отложить на потом.