– Попробовать-то стоило, – беспечно признался дворянин, нахально ухмыльнувшись подруге, но все-таки сказал: – Спасибо!
– Примите мою благодарность, ваше высочество, – поклонился маг, с восхищенным любопытством разглядывая легендарную Розу Лоуленда, которую сподобился лицезреть воочию. – Мы не были представлены друг другу, но, полагаю, ситуация такова, что некоторое нарушение этикета вполне допустимо.
Богиня внимательно посмотрела на худощавого красивого мужчину. Мощь его магической силы ощущалась так же явственно, как прикосновение холодного шелка к коже. Такое случалось с могущественными, но недостаточно опытными магами или с теми, чья сила была столь велика, что просачивалась сквозь все преграды. Но внимательные глубокие глаза незнакомца, одновременно с физической реальностью созерцавшие несколько сотен тонких магических пластов, говорили об опыте и искушенности в незримых искусствах. Он не был неофитом. Странно, что маг не использовал свой талант, чтобы остановить Нрэна, во всяком случае, не попробовал это сделать.
– Эйран, это принцесса Элия – самая хитрая стерва в Лоуленде, будь осторожен, не дай ей вскружить тебе голову. Элия, этот полосатый парень – Эйран из Черной Башни, замечательный маг и философ-фаталист, – по-быстрому встрял герцог. Согласно этикету он имел право участвовать в представлении знатных особ, правда, нигде на страницах «Большого Свода» не говорилось, что представление должно проходить в такой своеобразной форме, но, с другой стороны, никто и не додумался запретить такого вопиющего безобразия.
– Я не чувствую действия магии, позвольте узнать, какое заклятие вы применили, дабы остановить грозный меч своего кузена? – заинтригованно и даже немного уязвленно (почему он не различил наведенных чар?) спросил Эйран богиню после ускоренной процедуры знакомства.
– Никакого, – пожала плечами Элия.
– Он что, в любой момент может снова кинуться на нас? – возмутился Элегор, метнув на принца настороженный взгляд.
– Пока я здесь – нет, – не вдаваясь в объяснения, ответила богиня, присаживаясь в одно из свободных кресел (мужчины с момента вторжения бога войны так и не присели). Нрэн, словно подсолнух за солнцем, повернулся за принцессой и снова замер. О том, что принц жив, говорило лишь взволнованное дыхание, вздымающее его грудь. – Так что, пока я не решила уйти, самое время признаться, мальчики, что вы такого натворили, чтобы заставить Нрэна обнажить меч – раз, и о каком это родстве тут шла речь – два?
– Не поверишь, но на сей раз я совершенно ни при чем! – кажется, искренне расстроился от такого поворота дел герцог и пожал плечами.
– Не поверю, – честно согласилась богиня. Уж слишком часто и слишком во многих грехах оказывался виноват сумасбродный бог, чтобы можно было легко поверить в непричастность герцога к драматическим событиям, происходившим при его непосредственном участии.
– Тем не менее Элегор прав, – вступил в разговор Эйран. – Ваш кузен, ворвавшись в мое скромное жилище и обнаружив присутствие Элегора, весьма недвусмысленно дал понять, что общество герцога его раздражает, но напал он лишь на меня. О причинах же этой внезапной агрессии мне ничего не ведомо. Вероятно, пролить свет на сию тайну сможет лишь сам принц Нрэн. Уверяю, ваше высочество, я и сам желал бы знать, почему бог войны Лоуленда воспылал желанием прервать мой жизненный путь, ведь прежде мы никогда не встречались.
– Пункт два, возможно, тут и кроется ответ, – выслушав ничего не объясняющие объяснения, проницательно напомнила богиня, постучав пальчиком по подлокотнику.
– Сомневаюсь, – покачал головой Эйран, – я хранил тайну своего рождения до сегодняшнего дня, а мать покинула эту инкарнацию более трехсот лет назад. При всем моем уважении к терпению принца Нрэна не думаю, что даже он стал бы ждать столь долго, чтобы нанести удар, если весть о нашем родстве ему столь противна.
– Не будешь возражать, если я потребую доказательств нашего родства, братец? – задумчиво выгнула бровь принцесса и поманила Эйрана пальчиком.
– Ни в коем случае, леди. – Маг подошел к Элии. – Какие заклятия вы желаете испытать на моей крови? Моя магическая комната и лаборатория в вашем распоряжении.
– Не будем углубляться в дебри, – отмахнулась богиня. – Уж половину-то нашей крови в жилах мэсслендца я смогу выявить и сама. Дай руку.
Элегор, учуяв, куда гнет Элия, нахмурился, но промолчал, понимая, что при столь громкой претензии на родство с семейкой Лимбера доказательства и в самом деле необходимы. Герцог умирал от любопытства. Эйран в легком недоумении протянул женщине ладонь, гадая, уж не достигла ли богиня таких высот в области хиромантии, что способна по начертанию линий проследить родословную до седьмого колена. Он, конечно, слышал, что Элия сильная колдунья, интересующаяся многими областями знаний, в том числе опасными и запретными, но о таком даже не подозревал. Богиня разрешила его сомнения – взяла за руку и, отвернув рукав, впилась в запястье неожиданно прорезавшимися острыми клыками.
Маг охнул от неожиданности, слабой боли и накатившей вслед за ней волны наслаждения. Он затрепетал, сладкая истома разлилась от места укуса по всему телу. Неистово захотелось еще боли и еще наслаждения. И вторично Эйран, считавший себя искушенным в играх с вампирами, застонал от горького разочарования, когда Элия отпустила его запястье, прервав сладчайший из поцелуев. Слегка омрачившееся при виде этой сцены чело Нрэна, по-прежнему пребывавшего в безумном созерцательном трансе, снова разгладилось.
– Ну что ж, здравствуй, брат, – выпустив его руку из тонких пальцев, довольно доброжелательно кивнула Элия магу, аккуратно слизнув кончиком язычка капельку крови с губы.
– Что это было? – с интересом, но не без скрытого страха завороженно глядя на принцессу, спросил Эйран, потирая запястье. – Я знаю, как чувствуют себя во время поцелуя жертвы вампира, а ты даже не использовала касания силы, подчиняя волю… Демоны Бездны, ты могла бы осушить меня без остатка, женщина, и я только молил бы тебя продолжать. За несколько капель такого блаженства не жалко отдать и душу…
– Обернись, погляди и еще раз обдумай свои слова, – посоветовал Элегор, имея в виду Нрэна. С одной стороны, герцог в очередной раз злился на леди Ведьму, опробовавшую свою силу на его приятеле, а с другой, принцесса наглядно продемонстрировала Эйрану, насколько она опасна, и если у него хватит мозгов, маг должен будет поостеречься и постараться держаться от богини подальше. «Вот только хватит ли? – засомневался Элегор, имевший немалый опыт созерцания обезумевших от любви к богине жертв. – Нет, Эйран мужик умный, должно хватить».
– Значит, дело у нас семейное, – решила богиня, проигнорировав вопрос свежеиспеченного брата. – Придется выяснить, с чего это Нрэн на тебя ополчился.
– Я польщен тем, что вы признали доказательства нашего родства убедительными, Элия, – чуть наклонил голову Эйран. Мужчина держался скромно, но глаза поблескивали от скрытого удовольствия.
– Кровь в венах не подделаешь, – усмехнулась принцесса. – Однако не могу не признать, ты поступил осмотрительно, не пытаясь одолеть Нрэна чарами. Почувствуй он агрессию с твоей стороны, я могла бы и не успеть на помощь, а если бы по какой-то шутке случая тебе удалось убить бога войны, никакие претензии на общую кровь не спасли бы мага из Мэссленда от мести королевской семьи Лоуленда.
– Так ты полагаешь, он все просчитал? – почти возмутился Элегор, вступаясь за приятеля. – Ну, знаешь ли, Элия, это уже слишком!
– Расчет и чувства в нашей семье перемешаны столь тонко, что грани стираются, герцог, – снисходительно пояснила богиня, поигрывая тяжелым браслетом на запястье. – Вот и еще одно неосязаемое доказательство родства.
– В Мэссленде действуют схожим образом, – задумчиво возразил Эйран, не усматривая в своих действиях инстинктивных корней.
– Схожим, но не идентичным, – поправила мага принцесса, цокнув языком. – Мэсслендцы, скрывая свои чувства или демонстрируя ложные, пытаются повернуть ход событий к вящей выгоде, лоулендцы зачастую используют открытую силу истинных чувств с теми же целями. Ты ведь и в самом деле не желал драться с Нрэном потому, что считаешь его родичем, и не постеснялся объявить об этом, а все практические соображения были приложением к выбранной инстинктивно, сообразно с чувствами, линии поведения. Кстати, на мой взгляд, мы поступаем более рационально, ибо чувства бога – сила ничуть не меньшая, чем его разум, и не следует пренебрегать дополнительным источником могущества из опасения обнаружить ложную слабость.
