Всё таки ночная жизнь планеты, по крайней мере, той её части, где он находился была более насыщенной, нежели дневная – отовсюду доносились шорохи, какие-то резкие вскрики, часто в стороны от тропинки, по которой он шел, быстро скользили неясные серые тени, но видимо крупных зверей здесь было немного, все тени, явно, принадлежали животным небольшого размера.
Когда Дакк подошел к рощице, уже было, достаточно, светло, но всё же, в ней находилось несколько шестиногих животных, напоминающих больших жуков, но только на высоких ногах. Казавшиеся неуклюжими животные, при приближении к ним, срывались с места и стремительно убегали, проявляя недюжинную прыть.
Дакк усмехнулся. Он лишний раз убедился, что, несмотря на видимую неуклюжесть, животные планеты бегали очень быстро. Но вместе с тем, за исключением одного из них, которого он убил, больше ни одно из них не напало на него, видимо человек, по крайней мере в этой части планеты, довлел над ними, либо была какая-то ещё, пока, скрытая от него причина.
Напившись, Дакк двинулся назад. Солнц ещё не было видно и было не жарко.
Пытаясь понять, что делать с чёрным стержнем, Дакк вошел в информационное поле своего носителя и мгновенно остановился ошарашенный: как такового, информационного поля занятого им носителя, уже не было, оно представляло собой, лишь, отдельные несвязанные фрагментарные части, понять из которых что-то уже, практически, не представлялось возможным. Это было неожиданно и неприятно. Дакк, совершенно, не понимал, что происходит с чужим информационным полем, что уничтожает его. В его родной галактике информационные поля, которые ему приходилось захватывать, никогда не распадались, пока был жив их носитель. Сейчас же, он полностью лишился, хотя бы какого-то, проводника в чужом мире и теперь надеяться ему придётся, лишь, на себя.
Глубоко и протяжно вздохнув, он продолжил свой путь, пытаясь хотя бы что-то найти в той информации своего носителя, которую он успел просмотреть и которая теперь хранилась в его информационном поле, но к сожалению о черном стержне в ней, совершенно, никакой информации не было. Раздосадованный, он подошел к постаменту на котором лежал черный стержень.
Бросив палку со сверкающим наконечником рядом с постаментом, он взял черный стержень и принялся его внимательно рассматривать, надеясь, что вчера в наступающих сумерках чего-то не увидел, но никакой новой информации стержень ему не раскрыл, в нем совершенно не было признаков живой энергии.
Оставшийся кусок камня, служивший сейчас черному стержню рукояткой, был толстым и лежал в руке неудобно. Взяв острый камень, Дакк механически принялся подгонять рукоятку под свою руку. Сколько он провозился с ней, он не представлял, но разогнулся лишь тогда, когда рукоятка приняла приемлемый вид.
Уже был, если не день, то наверняка что-то вроде позднего утра – край оранжевого солнца над горным хребтом уже сиял во всей своей красе, небо приобрело характерный сиреневый цвет.
Несколько раз взмахнув перед собой черным стержнем, расстроенный, Дакк, швырнул его на постамент и глубоко вздохнув, провел руками по поясу. Его левая рука ткнулась в висящий на поясе сверкающий нож. Он достал его и приподнял перед собой. Определенно, нож был сделан из того же материала, что и лежащий сейчас на постаменте, стержень, так как его рукоять была каменной, но камень был очень искусно обработан – рукоять была изящной и покрыта каким-то затейливым орнаментом, который у Дакка ни с чем не идентифицировался, чувствовалась долгая и кропотливая работа мастера, Само же лезвие ножа было не длиннее ширины его ладони, плоским и узким, не шире пальца его руки и гораздо темнее катрана, которым размахивал атлет, да и сверкающих разводов в нем не наблюдалось, лишь иногда проскакивали крохотные, белесые искорки. Дакк поднес нож к лицу и почувствовав мощный энергетический фон. Отдёрнув нож, он вернул его в чехол и опять взялся за черный стержень.
Если нож сделан из такого же стержня, то значит его, после освобождения, каким-то образом сделали плоским. А как можно круглую вещь сделать плоской: либо убрать лишнее, либо расплющить. Углубился он в размышления. В моих условиях можно убрать лишнее? В принципе, почему, нет. Состроив гримасу, Дакк дернул плечами. Но для этого нужен какой-то специальный инструмент, которого я нигде не встречал. А острый камень? Он покрутил головой. Навряд ли он подойдет. А если попытаться расплющить? Но для этого тоже нужен инструмент. Хотя… Он покивал головой. Для этого можно использовать простой камень – стержень на камень и по нему камнем. Дакк провел рукой по постаменту. Но он ведь деревянный. А если…
Положив стержень на землю, Дакк взялся обеими руками за постамент и потянул его вверх. Он поддался. Дакк дернул постамент и он разделился на две части – у него в руках оказалась верхняя, деревянная часть, с торчащими снизу несколькими штырями, а на земле осталась стоять его каменная часть.
Значит, он его, все-таки, плющил. Сделал он заключение. Тогда должен быть и камень.
Положив деревянную часть постамента на землю, Дакк обошел его каменную часть и с обратной стороны, от того места, где он стоял увидел в постаменте нишу, в которой лежал продолговатый камень, совершенно плоский с одной из сторон. Вопросов у него больше не было.
Достав из ниши камень, Дакк поднял черный стержень и положив его на каменный постамент, легонько ударил по нему плоской стороной камня. Камень подпрыгнул, но на стержне осталась хорошо видная вмятина. Дакк ещё раз ударил по стержню. Затем ещё и ещё…
Опомнился он лишь тогда, когда при очередном взмахе не увидел предмет воздействия. Подняв голову, он понял, что уже ночь. Оставив стержень и орудие работы на постаменте и подобрав блестящий наконечник, он побрел в пещеру и едва забрался в каменное ложе, как тут же уснул…
* * *
Проснулся Дакк, когда уже было совсем светло. Руки казались неподъемными. Очень хотелось пить. Выбравшись из каменного кресла, он побрел в долину утолять жажду. Вернувшись к постаменту, он осмотрел продукт своей вчерашней деятельности.
В принципе, он полностью расплющил стержень. Так как информационного поля его носителя уже не было, то он имел весьма отдаленное представление, как должен выглядеть катран и потому плющил стержень в подобие некоего холодного оружия, которое он не раз видел в музее вооружения в своей галактике, на Ризе. Насколько он помнил, то оружие называлось меч и было обоюдоострым. Нечто получилось и у него, только его меч оказался очень неровным. Взяв острый камень, Дакк принялся с силой возить им по лезвию меча, пытаясь таким образом сгладить неровности. Вроде бы начало получаться, но дело продвигалось очень медленно. И вновь он, оставил свою работу, когда перестал видеть импровизированный меч.
Следующий день прошел за тем же занятием и только лишь на четвертый день своего труда, он смог остаться довольным своей работой – меч был, практически, гладким, обоюдоострым и с заметным утолщением к середине лезвия.
Взмахнув несколько раз перед собой мечом, Дакк опустил его. Перед ним теперь стояла следующая задача – наполнить меч энергией. Но где и как, он не представлял.
Он вдруг вспомнил о странном отверстии в горе, около которого он побывал в погоне за местным носителем психотронного поля и продолжая размышлять над своей проблемой, направился к тому месту, вертя перед собой мечом, все надеясь, как-то раскрыть тайну его насыщения энергией.
Подойдя к отверстию в скале, он остановился и окинул его внимательным взглядом – оно было полуовальной формы и достаточно большим – в него можно было пройти почти не сгибаясь. Стены были такими же изломанными, как и стены его пещеры, что говорило об искусственном происхождении отверстия – его кто-то выдолбил в этой горе. Скорее всего это был вход в какой-то непротяженный тоннель, так как из него тянуло теплым воздухом и в глубине отверстия виднелось розовое овальное пятно. Скорее всего, там был выход.
Дакк осторожно вбросил в тоннель свое поле, но никаких полей живых организмов там не чувствовалось. Сконцентрировав свое поле, он осторожно шагнул в отверстие.
