Плотно сомкнутые яркие уста паучьей головы так и не разомкнулись. Ответ на зов Злата издали конечности создания: когти и чешуйки брони, соприкасаясь друг с другом, защелкали, заскребли и заскрежетали, издавая звуки, весьма близкие к тем, которые воспроизводил Повелитель Межуровнья.
– Как странно, – удивилась вслух богиня, – разве арады не говорят в обычном смысле этого слова? А как же легенды об их чудесных песнях, заманивающих одурманенные жертвы в сети?
– Легенды правы, – сухо согласился Злат. – Но вы здесь не для того, чтобы стать трапезой для моих подданных. Их песни не для вас.
– Ясно, – не без капельки разочарования пожала плечами Элия тоном светской дамы, которая рассчитывала посетить благотворительный концерт.
– Герцог, подойди ближе, – по завершении переговоров с арадом властно велел Дракон Бездны.
Элегор пошел к окну, может, и испытывая некоторый внутренний трепет перед зловещим демоном, но вида не подал. Если уж смотрел прямо в глаза самому Повелителю, с руки ли опасаться его подданного только из-за того, что тот слегка страхолюднее на вид? Неукротимый внутренний огонь и жажда познания всегда оказывались сильнее любых страхов молодого пылкого бога. Лишь неестественно прямая осанка выдавала напряжение герцога, когда он встал у правого плеча Лорда Злата, гордо вскинув голову, стараясь смотреть прямо в безразличные глаза демона. Кто знает, когда еще выпадет в жизни шанс безнаказанно поглазеть на арада с такого близкого расстояния, находясь в относительной безопасности.
Вслед за герцогом к окну подтянулась и принцесса, изнывавшая от не меньшего любопытства. Арад впервые с минуты своего появления проявил какие-то эмоции, повернул голову к Элии, и прохладная улыбка скользнула по губам демона, а когти и чешуйки брони потерлись друг о друга, издав серию быстрых щелчков.
– Что он сказал? – поинтересовалась женщина, не успевшая уловить смысла тирады.
– Туолис желал бы спеть тебе песню любви, если бы твоя голова принадлежала телу арада, – перевел Злат с усмешкой. – Это очень серьезный комплимент, Элия, обыкновенно арады абсолютно не выносят близкого присутствия существ иного вида, тем более визитеров с Уровней.
– В таком случае я польщена, будь арад мужчиной, пожалуй, я не отказалась бы станцевать с ним на балу, – промурлыкала Элия, лукаво улыбнувшись демону.
Арад прекрасно понял слова богини и ответил ей не щелчками и скрежетом, а улыбкой, раздвинувшей полные губы над острыми клыками.
– Нахалка, – в очередной раз удивился поведению принцессы Злат. – Кокетничать с моим подданным в моем же присутствии.
– Эй, я, конечно, на любовные песни не претендую, но, может быть, твой ручной демон поделится толикой свежей паутины? – вмешался в разговор Элегор, устав от пустой болтовни.
– Непременно, – процедил Повелитель Межуровнья и резко толкнул герцога ближе к окну, арад тоже сделал шаг вперед, и Элегору понадобилось все его мужество, чтобы не податься назад. Одно дело знать теоретически, что демон в присутствии Дракона Бездны тебе не опасен, а другое – поставить на это знание собственную шкуру. А вдруг этому милому паучку взбредет в голову чего-нибудь эдакое, например немного подзакусить?
Герцог еще не успел додумать до конца эту не слишком приятную мысль, как из хищно оскаленного рта демона на его буйную голову и руки брызнул густой белесый поток с едва заметным серым отливом.
– Что за фигня? – попытался было возмутиться Элегор, но из залепленного вязкой паутиной рта донеслись лишь бессвязные, не поддающиеся детальной расшифровке, зато однозначно крайне возмущенные звуки.
– «Шу фо фя а мя»? – переспросил веселящийся Связист залитую белой субстанцией фигуру. – Это на каком наречии, парень? Чегой-то я не разберу, повтори еще разок!
Разозленный дворянин топнул ногой и потянулся руками к лицу, чтобы попытаться содрать вязкую дрянь, распространяющую едва уловимый нежный аромат вишневого компота и лимона. Но не тут-то было! Конечности Элегора молниеносно перехватил Злат.
– Вы получили именно то, чего желали, герцог, – легко удерживая руки Гора в безопасном отдалении от лица, терпеливо и чуть насмешливо принялся объяснять Повелитель богу, тщетно пытающемуся освободиться из живых кандалов. – Не нужно дергаться и сдирать паутину, стойте спокойно, дайте араду завершить работу.
Герцог буркнул что-то злобное, однако послушался совета Повелителя Межуровнья и замер. К счастью, ему не было видно, что именно собирается делать демон, зато Элия и Связист могли любоваться спектаклем совершенно безнаказанно. Вот Злат небрежно прищелкнул пальцами, на пару секунд воссоздавая иллюзорное изображение Нрэна, а потом несколько передних конечностей арада потянулось к хрупкому по сравнению с гигантским демоном телу бога. Суставчатые и бронированные «ноги» чудовища выставили вперед кончики когтей, встопорщились чешуйками и какими-то тонкими, почти незаметными волосками в строго определенном порядке. Весь этот арсенал нацелился на Элегора и очень осторожно, почти нежно коснулся налепленного на герцога глухого шлема и перчаток из паутины-сырца.
Бесформенная, бесцветная масса под воздействием этих касаний мало-помалу начала тихо вибрировать, меняя цвет, плотность и очертания. Конечности чудовища порхали над богом в изящном танце, арад напоминал парикмахера, заботливо выбирающего фасон прически для любимого клиента, а страшные когти и чешуйки гигантских лап играли роль расчески, фена, щипцов для завивки, косметического и маникюрного набора одновременно.
Очень быстро часть паутины, покрывшей затылок Элегора, отделилась от основной массы, приобрела характерный для Нрэна золотистый оттенок и рассыпалась прямыми, как у бога войны, прядями волос. Прикосновения демона придавали паутине цвет и объем, возможно, именно так и создавалась знаменитая ткань арадов.
Одновременно с созданием прически арад, словно истинный скульптор, изваял из паутины и мозолистые, привыкшие к оружию ладони, и лицо с высоким лбом, волевым подбородком и упрямо сжатыми губами. Даже глаза, которые смог наконец разодрать Элегор, оказались знакомого цвета витаря. Тонкая пленка паутины, оставшаяся на зрачке, изменила его исконный серебристо-серый оттенок. Арад что-то щелкнул и откачнулся назад, будто и в самом деле любовался делом своих лап.
– Вылитый Нрэн. Если бы не видел своими глазами, ни за что не поверил бы! – тихо протянул пораженный Связист, обходя герцога как музейный экспонат и одновременно украдкой косясь на Повелителя Межуровнья и арада. Наверное, Силам сейчас очень недоставало дополнительной пары глаз для наблюдения за всеми объектами разом.
– Что, гадаешь, не ношу ли такую же маску, под которой таю́ ужасную суть чудовища? – коротко усмехнулся Злат.
– Э нет, – поспешно, даже чересчур поспешно, соврали Силы.
Дракон Бездны запрокинул голову, рассмеялся неприятно-резким, царапающим кожу, словно наждак, смехом, и Связист рефлекторно втянул голову в плечи.
– Маска и в самом деле замечательная, – похвалила работу демона принцесса, бесцеремонно ощупав ложную физиономию Элегора, дабы убедиться в ее прочности и надежности, и лукаво сказала Злату: – Теперь, если мне понадобится идеальная личина для карнавала, я знаю, у кого можно поклянчить!
– Ты всерьез полагаешь, будто арады станут трудиться для твоего развлечения? – скептически выгнул бровь Повелитель Межуровнья, а гигантский демон-паук издал серию быстрых скрежетаний, перемежавшихся трелями, камни на его панцире засияли, как живые. Паук сделал некое странное, по-кошачьи гибкое движение, раздался щелчок, и один из великолепных сапфиров, украшавших его тело, выпал прямо в подставленную руку Элии. Бровь Злата застыла в удивленном изломе, качнув головой, мужчина перевел:
– Он согласен поделиться красотой с воплощением красоты, способным ценить не только свою прелесть… Воистину, богиня, твоя сила лишает рассудка даже демонов.
– Ну почему же лишает рассудка? – обиженно надула губки принцесса и тут же, мило улыбнувшись араду, поправила: – Всего лишь делает их капельку сговорчивее. А за подарок спасибо. – Женщина присела в элегантном реверансе. – Я никогда не видела такого великолепного сапфира столь изумительного оттенка.
