Турнир (СИ) - Скиба Николай

Магический питомец, и явно не из дешёвых.

— Наконец-то, — проскрипела старуха, упирая палку в снег. Голос был под стать глазам — сильный и властный. — Я уж думала, вы там заблудились. Лана, простая кошка справилась бы быстрее, а ты, похоже, вообще забыла, что такое скорость.

— Ирма, — девушка спешилась и улыбнулась. — Ты всё такая же добрая.

Мика удивлённо приподнял брови. Лана, от которой шарахались охранники «Единорога», принимала такие слова от какой-то бабки?

— Мы ехали так быстро, как могли, — добавила девушка.

— Могли бы и быстрее, — отрезала старуха. Её взгляд скользнул по группе и остановился на Мике. — А этот что такой потрёпанный?

Мика напрягся. Горностай у ног старухи тоже повернул голову, уставившись на него немигающим взглядом.

— Выбор так-то был небольшой, так что — какой есть, — ответил Барут, спешиваясь.

— Какой есть… — Ирма фыркнула. — Дайте-ка хоть взгляну, с кем работать придётся.

Она двинулась к нему, постукивая палкой по утоптанному снегу. Горностай остался на месте, но продолжал следить за каждым движением Мики.

Тина в сумке вдруг замерла.

Старуха остановилась у его лошади и задрала голову, разглядывая парня снизу вверх. Вблизи она казалась ещё старше. От неё сильно пахло травами.

— Слезай, — приказала она. — Дай посмотреть на тебя.

Мика послушно спешился. Ноги затекли от долгой езды, сапоги провалились в снег по щиколотку. Холод мгновенно пробрался внутрь.

Ирма обошла его кругом, цокая языком.

— Кожа да кости, — констатировала она.

Она ткнула его палкой в бок. Мика охнул.

— Рёбра торчат. — Ещё один тычок, теперь в живот. — Мышцы слабые, как работать будет? — Палка ткнулась в плечо. — Когда последний раз нормально ел, а?

Её взгляд упал на сумку у его бедра. Глаза сузились.

— А это что у тебя?

Мика инстинктивно прикрыл сумку рукой.

— Мой питомец.

— Питомец? — Ирма хмыкнула. — Покажи.

— Она… она просто жаба. Ничего особенного.

— Жаба? — старуха фыркнула. — Ну-ну.

Горностай вдруг поднялся и подошёл ближе, оставляя цепочку следов на снегу. Его влажный нос задёргался, принюхиваясь к сумке. Тина внутри шевельнулась — Мика почувствовал, как она повернулась в сторону белого зверька.

— Красавчик, — негромко позвала Ирма. — Не лезь.

Горностай послушно отступил, но продолжал смотреть на сумку с явным интересом.

— Ладно, — Ирма махнула рукой. — Потом разберёмся с твоей жабой.

— Я… — Мика сглотнул.

— Не бренчи, — резко перебила она. — Идём. Он ждёт.

Она развернулась и зашагала в лес, проваливаясь в снег. Горностай бесшумно скользнул следом, почти не оставляя следов на белом покрывале.

Мика переглянулся с Ланой. Та лишь пожала плечами и двинулась за старухой.

Чем глубже они заходили, тем гуще становился лес.

Тина в сумке вдруг напряглась. Жаба замерла, её маленькое тело стало твёрдым — что-то чуяла.

Мика поднял голову — и замер.

На толстой ветке, в нескольких метрах над землёй, лежала рысь.

Нет. Не просто рысь.

Зверь был большой, с характерными кисточками на ушах и коротким хвостом. Но шерсть была серебристой, и она двигалась! Колыхалась, словно от невидимого ветра, хотя воздух был неподвижен.

Глаза рыси смотрели прямо на Мику. В них читался холодный, оценивающий интерес. А ещё парнишке показалось, будто это существо видит его насквозь.

Парень споткнулся и едва не упал в сугроб. Рука метнулась к сумке — прикрыть Тину.

— Не бойся, — бросила Лана. — Режиссёр не нападёт.

Режиссёр. Какое странное у этого зверя имя. Значит, питомец. Но чей?

И тут Мика заметил вторую.

Ещё одна рысь — почти точная копия первой — неслышно ступала по снегу слева от тропы. Её лапы почти не проваливались, словно зверь весил не больше пушинки. Та же серебристая шерсть, те же глаза.

— Близнецы, — пояснил Барут. — Знакомься, Режиссёр и Актриса. Ветряные рыси.

Ветряные рыси. Конечно, Мика слышал о таких. Но эти чем-то отличались, он чувствовал.

Тина в сумке медленно расслабилась.

Рысь на земле повернула голову и посмотрела на Мику. В её глазах было меньше холода, чем у брата. Скорее любопытство. Она принюхалась — и вдруг её взгляд сместился ниже. На сумку.

Но Актриса лишь фыркнула и отвернулась.

Парень выдохнул, но тут же снова напрягся — впереди, на тропе, возникло пламя.

Мика отшатнулся. Но огонь не нападал. Он просто… стоял.

Да это тоже зверь! Огненный лис. Его шерсть была живым пламенем, языки огня лизали воздух. Там, где зверь стоял, уже образовалась проталина с чёрной землёй.

Глаза горели углями.

— Карц, — негромко сказала Ирма. — Не балуйся.

Лис фыркнул — из ноздрей вырвались искры — и отступил в сторону.

Мика прошёл мимо него на негнущихся ногах. Жар от зверя был ощутимым, приятным после мороза. Снег вокруг Карца таял, превращаясь в лужицы.

За очередным поворотом открылась поляна.

Снег здесь был утоптан множеством человеческих и звериных следов. Посередине чернело кострище с догорающими углями. Рядом — простой походный шатёр.

Но первое, что бросилось в глаза — золото.

Огромная статуя в центре поляны. Тигрица — Мика понял это по изящным линиям тела. Какая огромная! Зверь лежал, поджав под себя мощные лапы, голова покоилась на передних.

Каждая деталь была выполнена с поразительной точностью — отдельные волоски шерсти, складки кожи на морде, закрытые веки с длинными ресницами.

Золото мерцало в солнечном свете, отбрасывая блики на белый снег вокруг.

Очень странно.

Мика уставился на статую. Зачем её притащили в лес? Сколько она стоит?

— Ты пришёл, — сбоку раздался низкий, спокойный голос.

Мика повернулся.

Парень стоял у края поляны, прислонившись плечом к сосне. На вид — лет двадцать, может чуть старше. Загорелая кожа, обычное лицо.

Вроде ничего особенного, но от него веяло… чем-то.

Мика не мог подобрать слов. Это было как стоять на краю пропасти. Как оказаться в грозу на открытом поле. Или встретиться взглядом с волком и понять, что бежать бесполезно.

Сила. Огромная, подавляющая, она будто пульсировала в этом человеке, как второе сердце.

Тина в сумке вдруг ожила. Мика почувствовал, как жаба развернулась в сторону незнакомца. Её маленькое тело напряглось.

Мика никогда не видел, чтобы Тина так реагировала на кого-то.

Те люди, что привели его сюда были несомненно опасны.

Но этот парень был чем-то иным. Чем-то большим.

Он мог убить всех на этой поляне. Играючи. И никто бы его не остановил. Мика почему-то знал это.

Парень оттолкнулся от дерева и двинулся к нему. Снег скрипел под сапогами. Каждый шаг был плавным. Так двигаются хищники.

Мика посмотрел на парня — на его спокойное лицо, на расслабленную позу и увидел на шее татуировки. Две линии, переплетающиеся в сложный узор. Одна — огненно-рыжая, как шерсть Карца. Другая — серебристая, как мех ветряных рысей.

Он никогда не видел ничего подобного. Татуировки Звероловов были и у него — привычные красные линии. Но эти-то были другими! Что это вообще?

Парень остановился в двух шагах. Его глаза изучали Мику без угрозы, но и без тепла.

— Мика, — сказал он.

— Да.

— Меня зовут Максим. — Короткий кивок. — Спасибо, что пришёл.

— У меня был выбор? — вырвалось прежде, чем Мика успел прикусить язык.

Максим чуть дёрнул уголком губ.

— Выбор есть всегда. Ты мог отказаться.

— И что тогда?

— Не ты задаёшь здесь вопросы.

Взгляд Макса скользнул вниз — к сумке.

— Питомец? — спросил он.

Мика напрягся. Рука легла на сумку.

— Просто жаба.

— Просто жаба, — повторил Максим задумчиво. — Интересно.

Он не стал расспрашивать дальше. Просто повернулся к золотой статуе, и что-то изменилось в его лице.

Маска силы дрогнула. На мгновение Мика увидел под ней что-то другое. Боль. Страх. Отчаяние человека, который столкнулся с чем-то, что не может победить.