Тэодер слушал разговор братьев, стоя у двери, и только задумчиво кивал то ли своим мыслям, то ли соглашаясь с родственниками. Кэлер повесил сумку на плечо и, держа в руке добытые карты, задумчиво констатировал:
– В Лоуленд нам их тащить нельзя. Если никто из Сил и магов ничего не унюхает, так Элия, сестренка, разбушуется, не уймешь. Связисту отдадим, или и ему – опасно?
– Полагаю, излучение щита на некоторое время прикроет эманации карт, – резонно заметил Ноут, руководствуясь не столько знанием магических закономерностей, сколько логикой. – Мы ведь не смогли сразу вычленить их силу у Филодо. Если не вскрывать оправу, всплеска силы не будет.
– Отлично! А я думал, только у меня от драконьей безделушки нюх заложило, – просиял Кэлер и, хозяйственно ухватив одну ненужную газетку (за неимением лишней древесины их делали из каких-то водорослей, потому оливковый отлив был неотъемлемым признаком бумаги) из стопки на столе, весьма профессионально завернул покупку и сунул ее в большой нагрудный карман. – Тогда самое время домой собираться. Связист небось заждался на границе.
Согласные реплики кузенов и незаданные вопросы касательно должности, обозначенной на карте Моувэлля в Колоде Джокеров, были заглушены раздавшимся у входной двери звонком – звуком тихим, приятным, но раздражающим самим своим возникновением в неурочный час.
– Кого это демоны ночью принесли? – удивленно сдвинул брови Кэлер. Он считал кузенов парнями деловитыми, подчас даже весьма серьезными и совершенно неспособными на авантюрные выходки и знакомства с людьми, шатающимися по чужим квартирам в неурочный час. – Вы гостей никаких не ждете?
Тэодер и Ноут синхронно покачали головами. Последний подошел к камере наблюдения рядом с дверью и совершенно не по-джентльменски выругался. На площадке переминалась с ноги на ногу его давешняя попутчица из лифта – девица с челкой и нарушенной координацией движений.
– Твоя краля? – с усмешкой поинтересовался у кузена бог бардов, изучая «красавицу». Ноут издал мученический стон и коротко поведал родственникам о собственных злоключениях и страхах, касающихся их последствий. Если настырная девица повадится шляться в квартиру, ему не останется ничего другого, как сменить адрес.
– Не переживай ты так, – Кэлер снисходительно, правда, совсем не обидно, ухмыльнулся. – Отвадим твою куколку.
– Она не моя, – процедил принц, поджав губы. Упрек в столь дурном вкусе уязвил самолюбие эстета Ноута.
– Тем более отвадим, – утешил кузена Кэлер, все-таки не удержавшись от легкого покровительственного похлопывания по плечу, стойко перенесенного жертвой. – Вы, ребята, ступайте пока в комнату, я займусь этой шмарой.
Странное словечко как нельзя более подходило раскрашенной и нелепо остриженной дамочке, сменившей свой оригинальный плащ на не менее уникальное нечто, похожее на крохотный, едва прикрывающий пупок халатик или ночную сорочку.
Принцы послушались брата и покинули плацдарм будущего сражения. Судя по тому, как быстро девица сумела вычислить место проживания приглянувшегося ей кавалера, она отличалась немалым упорством. А полное отсутствие чувства такта с лихвой возмещалось бесстыдной наглостью. Это же надо, заявиться среди ночи на квартиру к незнакомому мужчине! Так в Лоуленде не поступали и шлюхи! Ноут полагал, что легко уладить дело не удастся даже Кэлеру, привыкшему усмирять самых задиристых и настырных драчунов. Впрочем, другого легального и не затратного выхода принц все равно не видел, поэтому решил довериться кузену.
Бог пиров лукаво подмигнул братьям, меняясь прямо на глазах. Четкие очертания его лица немного отяжелели и расползлись, синева вновь прорезавшейся щетины сделалась отчетливее, глаза утратили яркий блеск. Красавец-бог стал похож на вполне симпатичного, пусть и без особых претензий, человека. Это было даже не маскировкой, а своего рода частичной мимикрией.
Кэлер перетащил упакованный щит в ванную, запихнул куртку и сумку в коридорный шкаф, снял высокие ботинки и носки и сунул их туда же на нижнюю полку. Затем, расстегнув три верхние кнопки на рубашке и взлохматив волосы, чтобы придать себе окончательно одомашненный и чуть сонный вид, нараспашку открыл дверь.
Лениво прислонясь к косяку, бог прогудел, почесывая могучую грудь:
– Привет, крошка. Ты заблудилась или ищешь кого?
Девица вперила взор свободного от челки глаза в мускулистый торс принца, потом опустила вниз к босым ногам, задумчиво перебирающим длинными пальцами, от неожиданности отступила на шаг и проблеяла первое, что пришло в ее пустенькую головку:
– А разве здесь живет не такой светловолосый молодой мужчина с таким мечтательным взглядом?
– А-а-а… ага, – тряхнул головой принц, будто осмысливая вопрос девицы, и громко рыгнул. Почему-то аромат, вылетевший из его рта, сочетал в себе утонченные нити запахов чеснока, соленой рыбы, грибов-навозников и перезрелого дуриана. – Живет. Обычно. Он и его темненький дружочек. Только у них сейчас отпуск, укатили на курорт отдохнуть, расслабиться, – Кэлер нахмурил брови, поднатужился и выдал следующую фразу как мудреную для личного интеллекта цитату: – …придать новую свежесть своим отношениям.
– Отношениям? – беспомощно захлопала тяжелыми от лиловой краски ресницами ночная гостья, сделав еще один шажок назад. Она стала похожа на глупого мотылька, упрямо долбящегося о толстое стекло фонаря. До света не добраться, только пыльца с крылышек опадает. Для полного совпадения с образом мелкие частицы краски действительно посыпались на щеки незваной гостьи.
– Ну да, – громко пустив пахучие ветры, подтвердил Кэлер с широкой улыбкой гонца, принесшего добрую весть. – А меня их знакомый за квартирой присмотреть попросил, чтобы парни не дергались, могли спокойно расслабиться. Какая ж тут любовь, если о шмотье каждый час вспоминаться будет? Охрана-то охраной, а живой человек всяко надежнее, цветочки опять же есть кому полить и рыбок покормить…
– Тогда я пойду, – пригорюнилась дамочка, сжав воротничок халатика так, словно это было ее разбитое на мелкие осколки и грозящее развалиться пустое сердечко.
– Чё? Уже? – удивился Кэлер, почесав затылок пятерней. – А то оставайся. У меня-то прибор на обе стороны работает, не пожалеешь, – мужчина положил руку рядом с молнией брюк, будто и впрямь намереваясь продемонстрировать собеседнице свое оборудование во всей могучей красе и, возможно даже, в полной боевой готовности.
– Нет-нет, я пойду, – шмара торопливо развернулась и понеслась к лифту, едва не теряя малиновые туфельки на высоких тоненьких каблучках. Развевающийся халатик открывал вполне аппетитную попку, опоясанную тонкими лиловыми, как тушь на ресницах, веревочками.
– Не хошь как хошь, – философски пожал плечами отвергнутый принц и крикнул вслед девице, проявлявшей поразительные проворство и ловкость, ничуть не вязавшиеся с гипотетически нарушенной координацией: – Парням-то чего передать? Или, может, они тебе денег должны?
– Нет, нет, ничего не надо, – уже пребывая в лифте и относительной безопасности, отказалась от всех претензий на прошлое, будущее и настоящее внимание светловолосого незнакомца соседка, сраженная красноречием и красотой Кэлера.
– Ну не надо, так не надо, – протянул принц, шумно захлопнул дверь, громко расхохотался и крикнул: – Вылезайте, парни! Ноут, домогавшаяся тебя малютка убралась восвояси и вряд ли решит вернуться. Я ей не понравился.
– Странно, – чуть приподняв бровь и задумчиво оглядывая колоритный образ неотесанного мужлана, созданный кузеном, покачал головой Тэодер.
– Сам удивляюсь. И с чего бы, я ведь такой видный парень? – ухмыльнулся Кэлер, еще раз почесал могучую грудь и принялся споро застегивать рубашку. По мере того как с едва слышным звяканьем соединялись треугольники кнопок, облик принца обретал истинные черты. Спустя несколько секунд он снова выглядел как бог, а не как дурная штамповка с него.
– Спасибо, – чистосердечно поблагодарил родственника Ноут, несколько смущенный оригинальной трактовкой своих чисто деловых отношений с Тэодером. Щеки музыканта подернулись розовым флером румянца.
