В покоях принцессы Элии царили тишина и полумрак. Магические шары скорее отбрасывали романтические тени, чем освещали комнаты. Новенький паж Хуаф (подарок Энтиора на Новогодье) очаровательный парнишка с золотистой головкой, похожей на одуванчик и зелеными, как два изумруда глазенками, клевал носом на стульчике в прихожей. Его разбудили не шаги принцессы, а засиявший в полную силу свет в гостиной, где возникла богиня. Мальчик с почтительным и очень изящнымпоклоном — бог-вампир великолепно дрессировал рабов, целиком полагаясь на метод кнута, без использования пряников — тихонько приблизился к госпоже и замер, ожидая повелений.
— Свободен, — небрежно бросила Элия, машинально, как симпатичную пушистую зверушку потрепав пажа по голове.
— Прекрасной ночи, ваше высочество, — снова поклонился ребенок и удалился, пятясь, дабы Светлая Богиня не была уязвлена оскорбительным созерцанием его спины.
Элия насмешливо фыркнула, гадая, насколько долго хватит у мальчишки запаса испуганного почитания, доставшегося от «воспитания» Энтиора. Кажется, подарок уже начинал потихоньку портиться. Прежде, чем отправиться в пажескую, мальчик потянул за ниточку оставленного заклинания, извещая кое-кого о возвращении принцессы. Страх страхом, раболепное подчинение подчинением, но его высочество был так добр к мальчику, ему так хотелось угодить, да и госпожа не должна прогневаться, она обычно охотно принимала кузена.
— Прекрасной ночи, любимая, — дверь покоев богини растворилась, пропуская Лейма.
От младшего кузена Элия и раньше почти никогда не затворяла дверей, а теперь заклятье пропуска было настроено таким образом, чтобы молодой бог мог пройти в любое время суток. Если принцесса была занята, ей достаточно было попросить зайти попозже. Тот повиновался без явных признаков неудовольствия, обыкновенно выказываемых ревнивым Нрэном и на пике интенсивности наносивших немалый ущерб ни в чем неповинной обстановке замка.
— И тебе того же, дорогой, — пожелала принцесса.
— Бал был не единственной твоей заботой сегодня? — густые брови мужчины чуть нахмурились при виде такой формы одежды, в какую прекрасная богиня никогда не облачилась бы для танцев, зато частенько использовала на деловых прогулках или тренировках.
— Программа вечера оказалась несколько шире, — уголок губ богини чуть дернулся в типично семейном намеке на ироничную полуулыбку.
— Гор ничего не говорил, — озадачился Лейм, чутко реагируя на настроение возлюбленной.
— Наверное, нашел себе забаву раньше, чем в мое расписание были внесены коррективы, кажется, он флиртовал с милашкой Саринтой и дразнил ее кавалеров, — пояснила Элия, коснувшись рукой щеки мужчины.
— С забавой у него не выгорело, — улыбнулся Лейм, накрывая своей рукой руку богини. — Все трое спешно оставили красотку, как только Элегор проявил к ней интерес, поэтому она ему тут же наскучила. Вот парень с тоски и подался ко мне в гости.
— Бедняга, — слегка посочувствовала приятелю принцесса, принимаясь распускать шнуровку рубашки. Пальцы Лейма тут же присоединились к этому увлекательному занятию. — Боюсь, ему очень скоро придется понять, что развлекаться, задирая всех и каждого, как прежде, не получится. За последнее время божественная сила герцога изменила характеристики столь значительно, что окружающие, даже если не видят этого так явно как мы, то ощущают подсознательно почти наверняка и связываться не желают. Придется искать другие способы поразвлечься за чужой счет. Впрочем, говорить я об этом Элегору не буду, сам постепенно поймет.
— Так что же он пропустил? — горение нежнойстрасти не затмило разума Лейма и его заботы.
— Самую малость. На зависть Элегору, на дуэль вызвали меня, — тихо рассмеялась богиня. — Пришлось сражаться.
— Кто? — мягкий, полный ласковой заботы голос принца стал жестким, полыхнуло пламя гнева, руки легли на обнаженные плечи богини, будто защитные латы, в тщетной попытке оградить возлюбленную от всех опасностей мира. Как смел кто-то покуситься на его любовь?!
— Жена посла Зиндекха, покойная ныне леди Фелиция. Приревновала меня к своему луноподобному супругу и затеяла свару, — дала справку принцесса, неспешно потершись головой о грудь кузена, мягкие локоны задевали его лицо и кожу в просветах шнуровки. — Не тревожься, родной, проблема уже улажена. Скандалистка погибла от моего клинка.
Лейм глубоко вздохнул и обронил, испытывая неимоверное чувство вины:
— Мне не следовало идти на поводу у раздражения и ревности, я мог понадобиться тебе сегодня, прости, любимая.
— Брось эти глупые терзания, мой милый, и не вздумай просчитывать процент вероятности — покусаю! — шутливо хлопнула пальчиком по губам принца богиня. — Я поступила наиболее выгодным мне и Лоуленду образом, ничем не рискуя. Если бы ты вмешался, пытаясь защитить меня, то вполне мог испортить интригу.
Бог промолчал, не став спорить с кузиной, но, она видела ясно, остался при своем мнении. Лейм предпочел бы священную безопасность принцессы любым личным и государственным выгодам. Стоило ли ругать его за такое? Элия сочла, что нет. Длинные пальцы богини легли на ладонь кузена, нежно переплелись и потянули его за собой в ванную. Принц подхватил любимую, сжал в объятиях и понес.
— Мне нужно будет покинуть Лоуленд завтра утром, дорогой, чтобы посол, не нарушая традиций, мог остаться и подписать договор. Но эта ночь наша! — промолвила женщина.
— Ненавижу Зиндекх, — с чувством выпалил принц, внося богиню на руках в комнату и бережно, как величайшее из сокровищ опуская ее на золотистый коврик у беломраморных с проблеском витаря порожков. Они вели в гигантскую мраморную раковину, которую любой человек назвал бы средних размеров бассейном, а богиня именовала скромно — ванной. Теплая ароматная вода мерно зажурчала, наполняя благоуханный водоем.
Пальцы принцессы прошлись по рубашке Лейма, окончательно распуская завязки, погладили гладкий торс бога, скользнули ниже, добравшись до пуговицы и молнии брюк, обосновались на твердой поверхности мускулистых ягодиц мужчины, медленно двинулись назад.
— Люблю тебя! — выкрикнул молодой бог, наслаждаясь сладчайшей прелюдией и предвкушая ночь, полную бесконечного блаженства.
— Сладкий мой, — промурлыкала Элия, прочертив языком полоску от пупка любовника вниз по плоскому животу, легонько толкнула его в воду и рыбкой нырнула следом….
Глава 7. Предложения, от которых невозможно отказаться
Герцог Лиенский в очередной раз за свою недолгую для бога, но чрезвычайно насыщенную жизнь серьезно разочаровался в лоулендской знати! Они совершенно не желали с ним ссориться и это после такого, как Элегор с демонстративной наглостью нарывался на драку! Ну никакой справедливости, ведь, казалось бы, дуэль совершенно неизбежна, так нет, эти ублюдки предпочли убраться прочь, вместо того, чтобы бросить вызов по всей форме. Где-то Элегор явно допустил ошибку в логических расчетах.
Вот леди Ведьма та, небось, никогда бы так не лажанулась. Элия дергала людей за ниточки, как марионеток, и они плясали именно так, как принцесса прогнозировала и самое главное так, как нужно было ей. Временами, герцог не понимал, ненавидит ли он богиню за такие фокусы или восхищается, а может и то и другое одновременно. Но как бы то ни было, вчерашнее развлечение не состоялось, пришлось довольствоваться дружеской болтовней с Леймом, а потом, когда тот сорвался к обожаемой богине на свидание, топить разочарование в вине на пару с Оскаром Хоу. Насчет утопления разочарования Элегор уверен не был, но барон точно едва не захлебнулся вчера в пятой по счету дегустируемой бочке. Отплевывался, во всяком случае, изрядно.
Сравниться с герцогом в умении пить, не пьянея, и потреблять за длительный, зачастую в несколько дней (прежние марафонские, семидневками, запои отошли в прошлое) загул максимально возможное количество спиртных напитков могли немногие, а перепить только Рик с Клайдом. Хотя оба принца предпочитали все-таки испытывать ощущение опьянения, считая его обязательным условием доброй пирушки.
