— Ладно, я подожду, пока ты с ним закончишь, — кивнула Радмила.
— А не боишься, что тебе ничего не достанется? — не унимался Лис. Ему почему-то понравилось дразнить Северницу. — Убьёт меня Весьмир, и всё.
Радмила недоверчиво прищурилась:
— Ты же вроде бессмертный?
— Ой, я и забыл! — состроил он виноватую мину. — Тогда на что ты надеешься, воительница?
— Пленить тебя, посадить в острог и судить по справедливости.
— Ах, по справедливости! — Лис рассмеялся громко, с издёвкой.
Он не будет ничего доказывать этой девчонке. Время оправданий миновало. Как и время решать по-хорошему.
— Я хочу, чтобы ты ответил за свои злодеяния. — Воительница закусила губу.
— А ещё чего хочешь?
— Чтобы ты раскаялся и всё исправил.
Северница определённо была забавной.
— Обещаю подумать над своим поведением, — сказал Лис очень серьёзным тоном, но в конце всё-таки не удержался и снова прыснул.
Это окончательно вывело Северницу из себя:
— Негодяй и убийца! Пусть ты и бессмертный, но за твоим плечом — смерть. Однажды она найдёт и тебя.
— Ошибаешься, воительница. Прямо сейчас Смерть стоит за твоим плечом.
Это, кстати, было чистой правдой. Марена реяла позади Северницы и, улыбаясь, подмигивала Лису. Похоже, беседа её очень веселила.
— Врёшь! С чего бы ей там стоять?
— С того, что на войне не бывает тех, кто не замарался. Или, скажешь, ты не убивала? Ты тоже не безвинная овечка, красавица.
— Не смей меня так называть!
— То есть в остальном возражений нет?
— Перестаньте уже! — В голосе Весьмира чувствовалась усталость. Он бросил отчаянный взгляд на Мая. Мол, вмешайся, подсоби. Но советник молчал. Только, по обыкновению, хмурился. Наверное, соображал, как выпутаться из этой передряги с наименьшими потерями.
Марена снова подмигнула Лису и беззвучно, одними губами, произнесла:
— Повесели меня,
Ничего себе! Он что ей, личный скоморох?! Но возмущение быстро прошло. По правде говоря, Лису и самому хотелось покуражиться.
Он улыбнулся Весьмиру: теперь тот ни за что не отвертится. И, привстав на стременах, торжественно молвил:
— Крепче камня моё слово тоже: избегать поединка негоже.
Княжич едва успел договорить ритуальную фразу, а Весьмир уже атаковал. Это было так неожиданно, что Лис не удержался в седле. Его просто выдуло вон, ударило спиной о мёрзлую землю, выбив из груди стылый воздух, и потащило волоком. Висевшие за спиной гусли отлетели в сторону, жалобно звякнув. Ох, только бы уцелели!
Не будь на Лисе зачарованного венца, он наверняка потерял бы сознание, а так только перед глазами на мгновение помутилось. Когда он очухался, Весьмир уже навис сверху. Лицо чародея перекосилось от злобы.
От летящего прямо в грудь заклятия княжич уклонился, уйдя в перекат, ещё и подумав, что враг слишком медленно бьёт. Будто нарочно даёт время ответить.
— Я тебе поддамся, — шепнул Весьмир, хищно скалясь.
— Что?
— Что слышал. Возьмёшь меня в полон и велишь Радмиле уйти.
— Ха! Так она и послушала! — Лис вскочил. Пошатнулся, но на ногах устоял.
— Уйдёт, вот увидишь. Только будь понастойчивей.
Новое заклинание Весьмира просвистело рядом с ухом. С такого расстояния не промазал бы даже слепой. Значит, нарочно щадит. Но это всё ещё могло быть ловушкой. Дивий чародей умел усыплять бдительность.
— А не боишься, что поддашься, а я тебя убью? Отомщу за прошлое… — прошипел Лис, отправляя противнику в лоб маленькую колючую молнию.
Весьмир, легко уклонившись, пожал плечами:
— Ты этого не сделаешь.
— Ха! Держи карман шире! Я же Кощеевич. И к тому же ничего тебе не обещал, — Лис перешёл в яростное наступление. — Ты — враг. Ненавижу тебя, гад!
Он гонял чародея по кругу, заставляя то подпрыгивать, то припадать к земле, чтобы избежать смертоносного заклятия. В ход шли и ледяные ножи, и молнии, и хищные корни — всё, на что был способен Лис без музыки и песен. А способен он был на многое. Вот только у Весьмира даже дыхание не сбилось. Ишь, скачет, словно горный козёл!
— Ты даже сейчас сражаешься не в полную силу, приятель.
— Это потому, что мы беседуем! — вспыхнул княжич.
Его злило и одновременно смущало, что Весьмир не ошибся. Он не желал убивать Дивьего чародея. По крайней мере, сейчас. А ещё Лису хотелось утереть нос Севернице, поэтому он выбирал самые яркие, впечатляющие чары. Чтобы аж искрило!
Радмила глядела на бой заворожённо, даже с восхищением, а Смерть за её плечом умилялась. Лис почувствовал себя питомцем, за успехами которого следит гордый хозяин. Впору было бы разозлиться, но вместо этого он хмыкнул и подмигнул Марене.
— Зря глазки строишь, — укорил Весьмир, заметив его взгляд. — Эта девица — крепкий орешек. А ты для неё — ворог лютый и всегда им будешь. Она твои заклятия на ус мотает, чтобы потом против тебя же обратить.
Княжич вытаращился на противника в недоумении. Ах да, никто же не видит Смерть, кроме него. Неужели Весьмир и впрямь мог подумать, что он подмигивает Севернице, чтобы понравиться? Глупости какие!
— Ты мне зубы не заговаривай! — прошипел Лис. — Собрался поддаться, так поддавайся!
— Значит, не добьёшь?
— Посмотрим.
Лис атаковал. Он честно ждал подвоха. Но Весьмир не уклонился от летящего в него ледяного крошева. Будто собирался даже, но неловко поскользнулся на снегу и вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, развернулся спиной.
Ледяные осколки не смогли пробить его душегрейку из плотной овчины, но некоторые всё-таки попали под воротник и вонзились в шею. Ещё несколько прорезали штаны под коленями. Ноги подкосились, Весьмир выругался и осел в снег. Неужели на этот раз не обманул?
Хотя правила поединков чести предписывали свидетелям не вмешиваться, Радмила дёрнулась, и княжич поспешил приставить к горлу Весьмира кинжал.
— Стоять! Этот чародей — мой пленник.
— Весьмир, я спасу тебя! — Глаза Северницы, ещё недавно казавшиеся голубыми, позеленели от злости.
Чародей покачал головой:
— Не надо. Я запрещаю.
— Ты мне не указ!
— А кто указ? Царь? Считай, что я говорю от его имени.
— Нет у тебя такого права!
— Хочешь сказать, я вру? — Весьмир сурово сдвинул брови. — Как навьи?
Лис подумал, что наверняка проникся бы этим выражением оскорблённой невинности, если бы не знал, что врать чародей умеет, и ещё как!
— Пока царскую грамоту своими глазами не увижу — не поверю. — Радмила наклонила голову, выставив лоб вперёд, как упрямая молодая козочка.
— В седельной сумке посмотри.
— Ещё чего! А то я не знаю, каков нрав у твоей пегой. Она только на вид смирная, но скорее руку откусит, чем к себе подпустит.
— На нет и суда нет, — пожал плечами Весьмир. — Значит, придётся поверить на слово, как у нас, дивьих людей, издревле принято.
Смерть откровенно потешалась, слушая их спор. Даже до сих пор хранивший молчание Май хмыкнул. Лис укоризненно покосился на советника — и этот туда же!
Так. Настало время вспомнить, кто тут Кощеевич.
— Эй, хорош лясы точить! — Он шевельнул лезвием, и на шее чародея показалась капля крови. — Уходи, или я убью его!
— Есть идея получше. — Северница смотрела цепко, не отводя взгляда, и глаза её были по-прежнему злы и зелены, как болотная вода. — Давай сразимся. Выиграешь — получишь сразу двух пленников. Проиграешь — освободи Весьмира, а сам — катись на все четыре стороны.
— Отпустишь злейшего врага? — Лис сокрушённо цокнул языком. — Царь тебя за это по головке не погладит.
— Это не твоё дело.
— Значит, надеешься победить? Тебе не говорили, что ты слишком самоуверенна, воительница?
— Да. Много раз. А знаешь, почему я всегда побеждаю? — Радмила выдержала паузу. Наверное, рассчитывала, что княжич поинтересуется, почему же, но он не доставил ей такого удовольствия. Пришлось продолжить так. — Потому что не надеюсь, а в самом деле собираюсь победить.
