Золотая тьма. Том 1 (СИ) - Осипов Игорь

Так что надо ловить момент, когда можно представить, что ты дома — где-нибудь в средней полосе России.

— Стаканыч! — заорал Пётр Алексеевич и перевёл взгляд на то, что язык не поворачивался назвать скромным охотничьим домиком — то были одноэтажные деревянные хоромы комнат на десять. Есть где разместиться самому и расположить бойцов. Но по традиции это называлось именно охотничьим домиком.

После боя с эльфами, когда автоматические орудия бронетехника насквозь прошила деревянные стенки здания, а эльфийские чары почти довершили превращение в руины, домик был отстроен земными силами и с помощью земных же инструментов. Местные глазам не поверили, когда буквально через пару дней на месте хлама уже стоял новенький дом. Местные бы полгода ковырялись даже если бы их подгоняли бичами и угрозами гильотины.

Рядом с домиком была поставлена в рядок пригнанная ночью техника. А чуть дальше, за ивами и высоким рогозом на местной речке располагалась заводь. Неширокая, но имела небольшую декоративную пристань и прогулочную лодку.

— Я, тащ генерал! — отозвался прапорщик Сизов и вышел из двери, морщась и пытаясь разлепить глаза. Он тоже глянул на солнышко, а потом встал перед начальником.

— Что там с ведьмой?

— Какой именно, командир? — встрепенулся прапор, а потом многозначительно протянул: — А-а-а-а, да. Понял. Да откуда я знаю. Я же с вами был.

— Датчики магии развесили?

— Конечно, командир. Самым первым делом, — ударил себя ладонью в грудь и изобразил на лице обиженные чувства Сизов.

— Хорошо, тогда тащи удочки. Будем совмещать приятное с полезным — ждать клёв. Должно же что-то клюнуть на столь яркую приманку, — улыбнулся Пётр Алексеевич и посмотрел в сторону прогалины в камышах, где стоял резной деревянный мосток с резной лодкой, на коей маркиза катала приглянувшихся ей юнцов. Лодка имела очень неприличное прозвище, но вслух его озвучивать не стоило.

— Вы про земляных червей? — оживился прапор.

— Я про девчонку. Не зря же её прислали. А раз прислали, значит, она фрукт интересный, к тому же крысоловка. Сам видел, с крысами у нас большие проблемы. И ещё, Стаканыч, народ проспится после марша — будем заново запускать установку.

Шарлотта шла по призамковому рынку Керенборга. В руках держала большую плетёную корзину, где лежали добротный сыр и копчёное мясо в чистой холстине.

Девушка оглядывалась по сторонам, ища намёки на присутствие странных крыс, но виднелись только следы обыкновенных грызунов: чёрные катышки дерьма, погрызенные деревяшки с объедками и отпечатки лапок.

А сам городишко при этом был достаточно крупным для провинции, и лишь немногим недотягивал по числу народу до дюжины тысяч. И был на удивление весьма ухоженным, и с обычными и серыми крысами дела обстояли не хуже, чем в любом другом ухоженном месте.

Близость же Халумари делало своё дело, внося в привычную жизнь горожан различные диковинки: над рыночной площадью лилась музыка, издаваемая большими, подвешенными на высокий столб жестяными вазами. Кое-где вдоль стен, под самыми водостоками виднелись разноцветные ло́зы, добротно подвязанные к крючкам. Было видно, что за ними ухаживают. Лозы перескакивали с дома на дом, и там, где они пролегали, над дверями висели волшебные лампы.

Вечерело. Шана уже коснулась горизонта, стыдливо покраснев, а рыжий Сол стоял ещё высоко, и потому их общий жёлтый цвет заливал город. Но света уже хватало, и потому иные лампы уже горели мерным ярким огнем, рождая резкие тени и резкий же свет.

Но вместе с вечером пришла и прохлада, и юная волшебница посильнее затянула на себе шерстяной плащ и застегнула верхнюю пуговицу на платье.

— Батареньки, ваша умелость! — прокричала, выскочив из толпы, девчонка лет десяти и протянула ладонь Шарлотте, на которой лежали странные цилиндрики с начищенными до блеска торцами. — Почти нетраченные! Всего медяк-копе́ньку!

— Копе́ньку?

— Да, ваша умелость! В Керенборге в ходу халумарские деньги, — поважничала девчушка и улыбнулась: — Вот такие!

Она порылась за пазухой и протянула вторую ладонь с медяками непривычной, но очень добротной чеканки, отчего некоторые монеты совершенно не отличались друг от друга.

— Расскажи про деньги, тогда куплю батареньки, — проговорила Шарлотта, с интересом разглядывая медяки.

На тех были странные знаки и рисунки воина на спине зебры без полос. Воин тыкающем копьём в какую-то зубастую зверюгу. Вроде и дракон, но не совсем похоже. Шарлотта драконов несколько раз видела вблизи. Так что в самом деле непохоже.

— Медяки у них по весу, — тараторила девчонка. — Меры зовут «грамы», они много легче унций. И монеты так точны, что можно пользовать вместо гирек. Отсыпешь монет, и будет ровный вес. Даже гадать не надо.

— Меняю на обычные пикли по весу. Расскажи ещё, — произнесла Шарлотта, вытащив из кольчужного кошелька на поясе несколько королевских медяков.

— Конечно, ваша умелость! У них копеньки не делятся на полкопеньки или четверть копенек. Наоборот, копенька — самая малая, остальные подписаны: две, три, пять и десять копенек. Там даже точки выбиты над халумарскими числами, сколько грамий меди в каждом. Серебряных у меня нет, не покажу, но они в такой слюде в квадратик, как кирпичик, и внутри такие тоже махонькие кирпичики серебра. А ещё слюда на свету радужными картинками переливается. Как крыло бабочек или перья южных птиц, — широко улыбнулась девушка.

Шарлотта протянула ладонь с пиклями. На другую в ответ упала батаренька и халумарские медяки.

Девчушка тут же побежала прочь, крича: «Батареньки, почти нетраченные», и оставив волшебницу одну. Девушка убрала монеты в кошель, затянула потуже. И даже удивительно, что никто не попробовал срезать. Он был на железной цепочке, потому срезать бы не получилось, но в столице всё одно бы попробовали, а здесь как-то спокойно, до непривычия.

Шарлотта ухмыльнулась и двинулась дальше.

— Картофаль! Халумарские специи! — звонко орал мужчина-торговец, на прилавке которого красовались разноцветными краями всевозможные жестянки, и сильный запах чужих специй заливал собой весь рынок. Впрочем, весьма приятно.

— Ткани халумарскими метрами! Писчая бумага поштучно и в коробке! Халумарские писчие перья дикобраза! — вычленял слух странные возгласы.

А сам же народ роптал. На каждом углу то и дело, что шёпоточки и пересуды. Королева мертва, и что будет дальше — неясно. Не все любили августейшую особу, но её кончина влекла за собой борьбу за трон, беспорядки и скачки цен. Люди боялись перемен и погромов.

Впрочем, Магистрату не впервой пережидать такие встряски. Как говорили на одном из наречий: «Доминис кобини, магумо — этерна. Королевы меняются, а магия вечна».

Кроме кончины ее величества обсуждали ночной шум, которой разбудил многих, и говорили, сие были чары халумарсие. Только у них так часто рычит, но сей ночью — особенно громко, словно демоны вырвались из бездны.

У следующего прилавка Шарлотта рассчиталась за тонкую, действительно похожую на перо-иголку дикобраза писчую палочку с тонким железным жалом, и двинулась в сторону постоялого двора.

— С дороги! Прочь с дороги! — послышался за спиной зычный бабий голос со странным говором.

Юная волшебница хотела уже огрызнуться, но когда повернулась, увидела закованную в кирасу, ярко одетую женщину с волнистым двурушником. И она была не одна.

Шарлотта отступила к стене, и мимо неё, бряцая железом, источая запах пота, перегара и пороха, и цокая подкованными сапогами по брусчатке, тянулась долгая вереница нубийских солдаток — сотня, не меньше. На повязках на левых локтях были грубо шитые гербы маркизы Керенборгской. Не иначе наняли заморских наёмниц для усмирения бунтов.

Нобийки были чёрные, как уголь, курчавые, а доспехи и одёжки украшены чудными треугольниками и квадратиками ярких цветов. У главной вместо плаща через левое плечо перекинута шкура леопарда.

Прохожий народ растерянно жался к стенам и осенял себя знаками Небесной Пары. Сами же уроженки южных берегов Посрединного моря хоть и почитали Шану и Сола, но прочие боги у них были другие.