Рыжий (СИ) - "Tasadar"

Так, Рон, спокойно. Вдох — выдох. Главное — не быть Гарри Поттером. Не тупи. Если я не совсем идиот, а я всё-таки надеюсь, что мой интеллект находится хотя бы немного выше уровня книжного шкафа, то моя невероятно горячая вейла сейчас совершенно прозрачно намекает на «продолжение банкета» со всеми вытекающими из этого последствиями.

Мой внутренний философ тут же проснулся и принялся задаваться вечным вопросом: быть или не быть? Стоит ли сделать этот роковой шаг навстречу пламени? Радостно ли шагнуть в эту бездну, чтобы добровольно и с песней сгореть в её вздорном темпераменте, или всё-таки благоразумно притормозить? Здравый смысл предпринял последнюю отчаянную попытку напомнить мне, что некоторые решения желательно принимать головой, хотя другая часть моего сознания уже орала во всю мощь: «Что ты делаешь, идиот?! Иди за ней и не смей отказываться!»

Но прежде чем окончательно потерять остатки рассудка, я всё-таки решил задать вполне резонный вопрос:

— Флёр… а это точно будет уместно? В карете же полно других учениц. Да и твоя сестра живёт с тобой в одной комнате…

Флёр подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Видимо, собрав остатки храбрости, она совсем тихо выдохнула:

— Габриэль сейчас у мадам Селестины. Я попросила её взять сестру к себе на одну ночь… Так что в комнате никого нет.

Шах и мат.

Если я сейчас откажусь, то, боюсь, сам себя перестану уважать до конца дней своих. К тому же подобным идиотским отказом — примерно как это любят делать некоторые Избранные гриффиндорцы — я только сильнее смущу и раню её. А я что, самоубийца, чтобы добровольно ранить гордость девушки с таким взрывоопасным темпераментом? Да и отказывать человеку, которого действительно любишь, когда прекрасно понимаешь, что сам хочешь остаться, — это уже не благоразумие, а откровенная глупость.

Я крепче взял её за руку, решив хотя бы последней шуткой немного разрядить повисшее между нами напряжение, и с лёгкой улыбкой произнёс:

— А ты уверена, что этот торт хочет быть съеденным именно сегодня?

Флёр нервно, но явно с облегчением рассмеялась, окончательно сбрасывая оцепенение, и лукаво посмотрела на меня.

— О, поверь мне, мой barbare… он более чем уверен. И уже очень давно ждёт своего часа.

Я улыбнулся и, не говоря больше ни слова, вслед за Флёр шагнул внутрь кареты. Она тихо, стараясь не поднимать лишнего шума, провела меня по коридору в свою комнату, и дверь за нами мягко закрылась, и эта ночь стала одной из самых прекрасных ночей в моей жизни…

Двадцать лет спустя…

Солнце, пробившееся сквозь окно, нагло светило мне прямо в глаза и в конце концов заставило проснуться. Я прищурился, несколько раз моргнул и тут же ощутил под боком привычную, приятную тяжесть. Моя прекрасная жена по-хозяйски закинула на меня ногу и, крепко обняв, безмятежно спала, время от времени пуская слюни мне на шею, явно принимая собственного мужа за большую мягкую игрушку.

Я с нежностью посмотрел на её безмятежное лицо. Прошло почти два десятка лет, у нас родилось трое детей, но всё это нисколько не умалило её красоты. Более того, мне иногда казалось, что с каждым годом эта вздорная вейла становится только прекраснее, словно время решило обходить её стороной. Я осторожно провёл пальцами по её щеке. Флёр смешно нахмурилась во сне и дёрнула носиком, заставив меня усмехнуться. В следующий момент один её глаз приоткрылся, она недовольно поморщилась от солнечного света, а затем выгнулась и сладко потянулась, точь-в-точь как кошка, заставив меня судорожно сглотнуть. Да уж… Спустя все эти годы моя реакция на неё не изменилась ни на йоту.

Устроившись поудобнее у меня на груди, Флёр сонно проворчала:

— Неужели уже пора? Ещё ведь совсем рано… Да и эти маленькие пикси, кажется, пока ещё спят.

Ответить я не успел. Где-то за дверью, на нижнем этаже дома, раздался приглушённый крик, следом — звон, а затем что-то с грохотом рухнуло и, судя по звуку, разлетелось вдребезги.

Флёр тяжело и обречённо вздохнула, после чего посмотрела на меня.

— Генри или Вивьен, как думаешь?

Я усмехнулся, выбираясь из постели и начиная натягивать одежду.

— Учитывая, что в этих двоих смешались наши с тобой характеры, готов поспорить на что угодно, что учудили они это вместе. Ладно, ты пока отдыхай, а я пойду приготовлю завтрак. Заодно проверю, всё ли они собрали и не забыли ли свои головы, потому что сегодня нам кровь из носу нужно отправить их отсюда куда подальше.

Флёр блаженно потянулась на простынях и снова зарылась в одеяло.

— Фух… Наконец-то. Теперь мы хотя бы несколько ближайших месяцев сможем пожить в абсолютном спокойствии и тишине.

— Ой, только не притворяйся, Флёр, — хмыкнул я, застёгивая рубашку. — Мы оба прекрасно знаем, что уже через неделю ты начнёшь лезть на стену от тоски и забрасывать их письмами каждый божий день.

Она с улыбкой посмотрела на меня из-под полуприкрытых век.

— Тебе обязательно быть таким вредным и портить это прекрасное утро?

Я лишь покачал головой и, уже подходя к двери, обернулся:

— Слушай, а интересно, наш Джек там не слишком докучает своему крёстному?

— За Джека можешь не волноваться, — отмахнулась Флёр. — Наш старший сын почему-то пошёл характером явно не в нас с тобой. Наверное, в моего отца. Весь из себя серьёзный, спокойный, идеально воспитанный… Это даже как-то странно. И, если честно, самую малость обидно. Так что думаю, Гарри с Гермионой он точно не надоедает.

Мы оба тихо рассмеялись, после чего я отправился на кухню — спасать остатки дома и готовить завтрак перед поездкой на вокзал. Сегодня Генри отправлялся в Хогвартс, а наша младшая, Вивьен, на несколько месяцев уезжала во Францию к бабушке и дедушке. Те в своей любимой внучке души не чаяли и баловали её до совершенно неприличных масштабов.

Пока на плите скворчала яичница, я слушал возню на втором этаже и думал о том, как много всего произошло за эти годы.

Пожалуй, главным и самым лучшим достижением в моей жизни стала моя семья. Старший, Джек, унаследовал мою внешность, став почти точной моей копией, зато характер, как и говорила Флёр, достался ему от дедушки. Спокойный, рассудительный, никаких проблем и скандалов за всё время учёбы. То, что Шляпа отправила его на Когтевран, говорило само за себя. Сейчас он уже перешёл на четвёртый курс и был нашей главной гордостью.

Но вот Генри и Вивьен… Ох, эти два маленьких беса. Боюсь, из-за них я поседею и облысею раньше времени. Генри унаследовал мой цвет волос, зато лицом пошёл в Флёр. А Вивьен вообще была её миниатюрной копией. Я как-то пересматривал старые детские колдографии жены и с удивлением обнаружил, что в детстве они были похожи как две капли воды. Вот только характер у этой маленькой бестии достался от Габриэль… хотя временами мне казалось, что она каким-то образом умудрилась взять худшее от всех нас.

С профессиональной точки зрения моя жизнь тоже сложилась удачно. После Хогвартса я продолжил заниматься тем, что мне действительно нравилось, — созданием артефактов. Этим я и зарабатывал на жизнь. Не скажу, что стал великим гением или историческим мастером своего дела, но мои изделия раскупались довольно быстро, а заказы были расписаны на месяцы вперёд. Мы с Флёр поженились всего через полгода после моего выпуска. Ещё на старших курсах я успел накопить приличную сумму на продаже своих поделок, да и летом не сидел без дела. В итоге нам удалось купить просторный и уютный дом в Уэльсе, из окон которого открывался потрясающий вид на лес и озеро.

У остальных тоже всё сложилось неплохо, хотя без нервотрёпки, конечно, не обошлось. В следующие два года после Турнира Сириус, Люпин и Дамблдор практически полностью посвятили себя поискам крестражей Волдеморта. Слава всем богам, им удалось найти и уничтожить их все. Правда, после уничтожения одного из артефактов Сириус ходил мрачнее тучи и долго ни с кем не разговаривал — видимо, именно тогда он узнал страшную правду о том, как на самом деле погиб его младший брат.