Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

— Ладно, стол подождёт. — сказал я и взял с полки шкурку, она ше наждачная бумага.

Отвратительного качества, но я уже привык что в этом мире мне попадаются лишь паршивые инструменты. Обёрнутый наждачку вокруг деревянного бруска и принялся зашкуривать вчерашние изделия.

Начал с полки. Провёл шкуркой по лицевой стороне. Заусенцы посыпались белой пылью, под ними обнажилась гладкая, светлая поверхность сосны с красивым рисунком волокон. Шкурил тщательно, вдоль волокон, как учили.

Несмотря на то что работал аккуратно, загнал пару заноз, больно, зараза. Тем не менее результат вышел весьма неплохим. Дерево стало гладким и перчатка скользила по нему без единой зацепки.

Закончив с полкой, перешел к сундуку. Точнее к крышке, которую я подгонял вчера. Зашкурил кромки, убрал следы рубанка. Со стороны было заметно что два сундука отличаются друг от друга, но это было лучшее на что я способен на текущий момент.

А потом перешел к самому паршивому… Чёртовы лавки. Вот тут работы было на порядок больше. Занозы торчали во все стороны, как иголки у ежа. Каждую нужно было сначала срезать ножом, а потом зашкурить место среза. Монотонная, тупая работа, от которой саднили руки и слезились глаза от пыли.

Зато когда я закончил, лавки преобразились. Из грубых деревенских табуреток-переростков они превратились во вполне приличную мебель.

Закончив шлифовку, я отступил и окинул взглядом готовые изделия и тяжело вздохнул. Не хватало только стола. А за неполный комплект, нам банально ничего не заплатят.

Нужно раздобыть сухую древесину. Хотя бы две жалкие доски нужной длины и ширины, чтобы собрать столешницу. Вот только где их взять? Купить? Не на что. Попросить у кого-то? Алкашу никто не даст даже щепки, не то что доску. Украсть? Это Ярик практиковал, но я не Ярик, и воровать не собираюсь, так как это лишь создаст дополнительные проблемы, а у меня их и так валом.

От этих мыслей голова пошла кругом и я решил выйти на воздух проветриться. Свежий воздух и пять минут тишины иногда давали куда больше чем целый день раздумий.

Выйдя за дверь, я привалился к стене мастерской и уставился на деревенскую улицу, по которой лениво бродили куры и тощая коза, привязанная к забору. Осенний ветер нёс запах прелой листвы и дыма из печных труб. Тихо, сонно, провинциально, если не считать тикающего таймера в углу зрения, отсчитывающего дни до моей смерти.

И тут по улице прошли двое мужиков. Выглядели они серьёзно. Оба в кожаных доспехах. Не рыцарских, конечно, а простых из толстой дублёной кожи с нашитыми пластинами. С луками за спиной и колчанами на поясах. Луки составные, рабочее оружие, способное положить оленя с пятидесяти метров. Охотники, без сомнений.

Они шли неспешно, переговариваясь, и я невольно прислушался.

— Слыхал? — говорил первый, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через бровь. — Федьку-грибника вчера схарчили.

Второй был повыше, жилистый, с лицом, обветренным до кирпичного цвета. Он присвистнул и качнул головой:

— Это который с бельмом на глазу?

— Ага. Его родимого. — Кивнул коренастый.

— А он чё, сам попёрся в лес?

— Да нет, с охотниками ходил, как обычно. Они дичь стреляли, а он грибы собирал. Значит, видит под листвой бугорок здоровенный, как куча навоза примерно. Ну он его и ковырнул палкой.

— И чё?

— Да ни чё. Слизняк там был.

Второй остановился и уставился на рыжебородого с выражением, в котором смешались недоверие и отвращение:

— Прям червь?

— Тьфу ты! — Рыжебородый раздражённо сплюнул. — Да нет конечно, какой ещё червь? Ну такая хренотень, из воды состоит, или из чего там? Ну из студня. Да видел ты! Петруха в прошлом году одного такого грохнул. Без костей, без глаз, но шустрая, зараза. Короче, эта пакость прыгнула ему на морду и окутала со всех сторон. Федька и утоп.

— В слизи этой? — ахнул охотник.

— Вроде того. А когда его охотники нашли, то слизняк его уже до костей обглодал. Минут десять прошло, а от мужика считай ничего не осталось. Если хочешь, сходи, посмотри. На полянке до сих пор кровавое пятно осталось.

Услышав это у меня по спине пробежали мурашки. Слизь, которая охотится на людей? В моём прежнем мире такого не было и быть не могло, а в этом, судя по всему, водилось всякое… И не где-нибудь в далёких горах, а прямо здесь, в лесу.

Мир, в который я попал, внезапно стал ещё менее дружелюбным чем я думал ранее. Чем дальше в лес, тем злее сказка, и сказка эта, похоже, была написана не братьями Гримм, а Стивеном Кингом после бессонной ночи.

Охотники, видимо, почувствовали мой взгляд. Рыжебородый повернул голову, увидел меня у стены мастерской и нахмурился:

— Чё уши греешь?

Я мог бы промолчать и отвернуться, как наверняка сделал бы прежний Ярик, привыкший прятать глаза и шарахаться от каждого окрика. Но мне нужна была информация, а ещё хотя бы минимальный контакт с людьми, которые знали лес и его опасности лучше, чем кто-либо.

— Я бы тоже хотел на охоту сходить, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Оба охотника посмотрели на меня, с выражением лиц, с которым взрослые дядьки смотрят на подростка, заявившего, что хочет записаться в спецназ. Потом переглянулись, и жилистый хмыкнул, а рыжебородый расхохотался запрокинув голову.

— Ну так иди! — выдавил он сквозь смех. — Кто ж тебя держит, болезный? Бери лук и вперёд! Только от нас-то ты чего хочешь?

— Может, составите компанию? — попытался я, хотя уже понимал, что ответ будет отрицательным.

— Компанию? — Жилистый скривился, и улыбка слетела с его лица, как стружка с рубанка. — С тобой? Слышь, парень, ничего личного, но я с алкашом в лес не пойду. Из-за дураков народу гибнет больше чем от волков.

Рыжебородый кивнул, подтверждая, и они пошли дальше, уже не обращая на меня внимания. Через десять шагов рыжебородый обернулся и бросил через плечо:

— Вот тебе совет, Ярик! От южной опушки держись подальше. Там волчья стая ходит, голов пятнадцать. Третьего дня овцу у Малахова задрали прямо у околицы.

Спасибо, ребята, очень ценная обратная связь, приму к сведению и использую для личностного роста. Алкашей на охоту не берут, зато помимо хищной слизи есть и волчья стая… Эх… А мяса так хочется, сил нет. К тому же если удачно поохочусь, то смогу продать часть добычи и на вырученные деньги куплю две доски. Думаю мясо в этом мире стоит не дешевле древесины.

К тому же мне и Древомиру нужен белок для восстановления. Без мяса мы банально подохнем. Оба. И если местные охотники не хотят брать меня в свою компанию, значит, буду охотиться один. Вот только для этого нужно идти в лес. В тот лес где меня может обглодать слизь или волки…

Я вернулся в мастерскую, аккуратно убрал инструменты, накрыл готовые изделия рогожей от пыли. Прихватил нож и топор, а после запер дверь.

Постоял минуту на крыльце, глядя на лес, темнеющий за деревенскими огородами и стиснув зубы шагнул на встречу опасности.

Глава 5

С неба сеялась мелкая, занудная морось подгоняемая порывами ветра. Я шёл по лесной тропе, ёжась от холода. Лёгкие хрипели, как прохудившийся аккордеон. Я шёл и жалел о том что не заглянул в свою лачугу. Стоило задержаться на пару минут и забрать трофейную рубаху. С ней бы всяко было потеплее.

Лес был мрачным, осенним, с голыми берёзами и потемневшими елями, по ветвям которых стекала вода. Под ногами хлюпала раскисшая подстилка из листвы и хвои, воздух пах грибами, сыростью и тем особенным запахом гниения, который бывает в лесу поздней осенью, когда всё вокруг медленно умирает и перерабатывается в почву.

Я обогнул поваленную берёзу, перешагнул через корень и чуть не наступил в лужу.

С виду обычная лужа. Мутноватая, с плёнкой на поверхности, в которой застряли опавшие листья, хвоинки и какой-то мелкий лесной мусор. Размером с таз, может, чуть больше. Я машинально шагнул в сторону, чтобы обойти, и тут заметил кое-что странное.