Не так давно Яна с друзьями уже обсуждали и советовались, какие знаки стоит брать с собой. В первую очередь староста предложил прочесть пророчество, а уж потом делать выбор. Чем трое, стараясь не обращать внимания на дежурных и начальство, и занялись. На пюпитре был закреплен свиток. Одновременно, как и полагалось, Яна, Хаг и Лис изучили метки на сияющей желто-зеленым печати и коснулись ее. Прочная с виду блямба треснула под пальцами. Свиток сам развернулся и явил всего пару коротких строк:
Коль дева победителю сердце подарит,
Достойный править в королевстве станет.
– Исчерпывающе, – хмыкнул Хаг и почесал затылок.
– Надеюсь, речь не о жертвоприношении, – вставил Машьелис с ухмылочкой, а Янку передернуло от такой зловещей версии.
– Нет, все-таки на метке печати первый знак единица – мир немагический, вторая тройка – код агрессии мира невысокий, третья единица, значит, люди – основная раса, – наскоро расшифровал тролль код печати летописца, по толкованию которых студенты не только слушали курс лекций во втором семестре первого курса, а еще и писали рефераты.
– Значит, мимикрию точно берем и круг тишины, – влез Лис. – Что еще?
– Поиск, – подсказал Хаг. – Творец знает сколько там дев и достойных кавалеров бегает. Нам же их еще найти надо.
– Может, невидимость? – вставила осторожная Яна.
– Я бы ускорение на всяких случай взял, – прикинул Лис. – У нас этих знаков нет.
Тролль согласно хмыкнул и быстро прошелся по коллекции знаков. Благо ему в силу роста никаких лесенок, в отличие от более низкорослых напарников, для этого не понадобилось. В совещание юных блюстителей никто не вмешивался, с рекомендациями и советами не лез. Только Лис заикнулся про Стефа. На что Гад иронично хмыкнул и объяснил, что в артефакт-список команд, на основании которого бросается жребий, эльфа внести еще не успели, потому он и не явился на зов. Косой взгляд, брошенный на ставшего густо-малиновым декана Ротамира, ясно дал понять догадливому Машьелису, кто именно не успел внести правки в документацию.
Пополнив запасы знаков, Яна, Хаг и Лис снова вернулись к свитку, активировали знак мимикрии и, ожидая, пока осядет серое облако, положили руки на пюпитр. Портал открылся, перенося второкурсников из стен академии в мир их первого пророчества, подлежащего исполнению.
Друзей приливной волной захлестнул шум толпы, сжавшей, стиснувшей, закружившей в водовороте криков, споров, ругани, оханья, томных вздохов и восторженных воплей. Последних было больше всего. Над людским гомоном летел звучный голос комментатора:
– В трех шагах от победы на турнире Золотой стрелы! Охотник Тундар из Эйта, лесничий Ивектар из Надалы, граф Локсар из Роба и консорт Джегир! Скоро сорвутся стрелы с их тугих луков и полетят к дальним мишеням! Но дайте пока нашим героям испить воды и размять пальцы! Послушаем прославленного Кирана Фиралора с его дивной балладой «Рыцарь Эгвард» об отваге и любви!
Народ, умилостивленный обещанием, чуть-чуть попритих, зато с новой силой завздыхали женщины. Над пестрой толпой зазвенели струны. Сладкий тенорок завыл что-то очень печальное про любовь, морковь и смерть, давая блюстителям возможность освоиться на месте переноса и решить, что делать.
– Ага, все просто! – заулыбался Лис. – Это турнир! Давайте-ка глянем, чья победа нам нужна, где тут девы и прочие субъекты вкупе с объектами пророчеств.
– И как мы глянем? Знак поиска используем? – простонала Янка, стиснутая с двух сторон парой объемистых кумушек, замерших в благоговении. По сравнению с этими бабами фигуристая землянка казалась тощим заморышем.
– Элементарно! Зачем знак?! Хаг, подсади-ка меня к себе на плечи! – велел дракончик, зажатый не хуже напарницы другими представителями местного социума.
Тролль без лишних слов выдернул напарника из толпы, как морковку с грядки, и закинул на плечо. Какой-то мужик, стукнутый пяткой Машьелиса по затылку, обернулся с явным намерением возмутиться, смерил бугая Хага оценивающим взглядом и отвернулся. Наверное, решил, что не так уж он и обижен, чтобы задирать такого парня, который его одним щелчком отправит в нокаут.
Дракончик повертелся на импровизированном насесте, сориентировался и постановил:
– Друзья мои, нам надо вперед и направо к изгороди. Там что-то желто-зеленое проблескивает!
Надо так надо. Не спуская Лиса с плеча, тролль ледоколом двинулся в указанном направлении. Толпа поневоле раздалась. Янка спешила по проторенному пути, чуть ли не уткнувшись Хагу носом в спину, покуда море народа снова не сомкнулось, отрезая ее от напарников. Приметливый и верткий Машьелис за время пути до ограды пару раз даже соскакивал с удобного насеста, а возвращался назад с довольной улыбкой.
Тролль не только таранил толпу, между делом он залез в сумку и успел активировать знак тишины, позволяющий друзьям болтать между собой, не грея чужих ушей. Пусть в толпе шумновато, а все не дело чужакам о пророчествах слушать. Только потом Хаг спросил Лиса:
– Кто светится?
– Пацан на ограде сидит, желто-зеленым точно подсвечивается, – объяснил Машьелис. – И чуть дальше отсвет есть, только отсюда не видать на ком.
Киран Фиралор еще бренчал на своем инструменте и завывал не хуже мартовского кота, у которого, небось почитая за наставника, брал уроки вокала, а напарники уже добрались до ограды. Самые истовые поклонники барда были безжалостно отодвинуты.
Замурзанный пацаненок в чем-то неопределенно-сером воробышком восседал на ограде, цепляясь пятками за жерди. Кого помощнее забор не выдержал бы, потому конкурентов у мальчишки, не считая горстки других ребятишек, не имелось. Взрослые на ограду ристалища не налегали, чтобы не получить пяткой копья под дых от местных охранников порядка, чинно прохаживающихся с другой стороны забора.
Указанный Лисом пацан и впрямь подсвечивался для Янки желто-зеленым ореолом, так же как и огрызок яблока у него в руке. Недолго думая Хаг протянул руку и схватил мальчонку за шкирку. Он перенес ребенка поближе к напарникам. Навис над испуганно распахнувшим глаза бедолагой и тихо, почти ласково, спросил:
– Ты куда огрызок-то кинуть собрался, а?
– Дяденька, не бейте меня, не виноват я, – дернулся в могучей лапе тролля паренек и заскулил: – Это все тот чернявый в плаще… Монетку мне медную посулил, коль я огрызок в консорта метну, когда он целить в мишень будет. А-а-а!
– Давай свой огрызок, – велел Лис ребенку, отслеживая, как гаснет ореол вокруг нанятого диверсанта.
– А коль тот дядька ко мне снова придет?.. – заныл паренек, учуяв, что прямо здесь и сейчас его никто убивать не намерен.
– На, – вздохнул дракончик, слазил в карман и, с кровью отрывая от сердца, протянул пареньку медную монету. – Скажешь, промазал и вернешь задаток. Теперь кыш отсель!
– Нетути меня ужо, – взвизгнул паренек, цапнул монету с ладони Лиса и растворился в толпе, как сахар в кипятке.
Мальчишка-то убежал, а огрызок, отчаянно полыхающий желтым, остался, чтобы озадачивать юных блюстителей пророчества сакраментальным вопросом: метать или не метать, а если метать, то в кого?
Тенор завыл вторую, еще более трагическую балладу о погибшем рыцаре по имени Ижвард и не дождавшейся его деве. Трое блюстителей стали определяться с диспозицией. Ристалище являло собой обычный прямоугольный стадион с выгоревшей и вытоптанной травой под ногами. С двух сторон площадка была огорожена забором из крепких палок, с третьей – рядами скамей. Здесь даже имелось что-то вроде низких лож для знатных зрителей. С четвертой стороны «средневековый стадион» ограды не имел вовсе. Оттуда открывался роскошный вид на поле, поросшее кустами, и дальнюю рощу.
Друзья-напарники выбрались к забору как раз напротив лож, где щебетали роскошно одетые женщины и тихо беседовали мужчины явно некрестьянского сословия. Для простого люда хватало места и у изгороди. Менестрель все еще завывал, точно песик, которому прищемили дверью самое дорогое, а народ, устав от «искусства», вовсю обсуждал дела насущные. Доносились обрывки разговоров: «Пять львов отдал…», «Завтра сторгую…», «Какой плат красивый у Лорки, точно замуж собралась…»
