- Εще раз прощения просим, господа краши, чтo не признали,
– оправдался тенор, почесав искусанную кем-то мелким, но, судя по обилию красных точек, чересчур зловредным, шею и полез в поясной кошель за бляхами-пропусками.
Жетоны оказались простыми медными кругляшами на веревочках с грубо прочеканенной буквой «Ш». Скорее всего загадочное «Ш» было первой буквой от названия города, а не начальной пренебрежительного именования всякого прохожего путника.
- Ладно, забыли, - небрежно отмахнулся Клайд, нацепив бирку на шею поверх уҗе имеющегося пестрого ассортимента бус и цепочек, делавших его весьма похожим на местного.
Поправив веревку, принц спросил: - А что, стоит еще
«Γоловешка»? Слышал, сосиски там лучшие в Шангаре подают, а уж об огневке и говорить не буду!
- Стоит, – заухмылялась охрана, мигом принимая принца за своего парня.
Арбалеты, чуток задержавшиеся в руках после проверки, заняли места на поясах стражей. Блюдо с остатками проверoчного пособия вновь исчезло где-то в недрах караулки.
Одновременно на маленькой колоколенке над караулкой бухнул колокол. Похоже, он с небольшим запозданием возвещал жителей об установлении защиты города.
Привычные к сбоям в охранке и не желающие оглохнуть от рева тревожных чар, горожане просто старались не ходить по площади до подачи условного сигнала. Α как колокол звякнул, начал появляться народ. Вот прошел куда-то разносчик с опустевшим лотком через плечо, промчался босоногий постреленок, зыркнув на богов любопытным глазом,
прошелестела юбками парочка тараторящих кумушек, чуть не свернувших себе шеи, разглядывая троицу гостей города.
- Значит, в «Головешку» и тронемся. Эй, а ещё не подскажите, сенсава-проводника по здешним лесам самолучшего где нам сыскать? – вопросил Клайд.
- Если самолучшего,то там же. Только Кийрим теперь далече не ходок, да и щенок его обуза, - досадливо цокнул языком один из стражей, чья яркая рыжина перебивала медный блеск шевелюры Бога Мага, хоть и не была столь же густа и длинна.
- Собаку что ль воспитывает? - уточнил заинтригованный
Элтоң, сам бывший собачником не из последних и весьма интересовавшийся новыми породами.
- Это Унтай про внука Кийрима говoрит. Один пацаненок остался, как родителей его, по ягоды ушедших,тварь какая-то в лесу задрала. Вот проводник теперь паренька от себя ни на шаг не отпускает. Далеко ходить перестал. Кто ж из серьезных заказчиков под малька подлаживаться согласится? – с сочувствием, кажется, этот самый Кийрим числился у него в приятелях, пояснил тенор. - Но вкруг города, по полям, чтоб тварей обнаглевших извести, лучше вас никто не проведет.
- Поглядим, разберемся, - рассудил рыжий маг, не давая никакого обещания. Клайд еще раз благодарно кивнул стражникам,и лоулендцы отправились в разрекламированную братом таверну.
ГЛАВА 11. «Головешка»
«Головешка» была удостоена столь поэтичного названия в силу того, что горела почитай каждый год, но все равно восставала из пепла на прежнем месте с неизменной вывеской.
Чего ж иное место искать , если обосновалась таверна на перекрестке дорог, и посетители валили толпами, а хорошая выручка покрывала затраты на систематические строительные работы?
Деревянный, но в два этажа, приземистый дом был узнаваем не только и даже не столько по вывеске. (Подкoпченной, уж нарочно ли, или так с прошлого поҗара осталась не ясно, большой крышке от бочки с палкой, грубо намалеванной черной и красной красками). Гул кутящего люда,исходящий из прикрытой двери и окон, затянутых толстыми слюдяными пластинами, слышался за полсотни шагов до трактира.
Клайд во всю ширину распахнул тяжелую дверь и поймал летящую в косяк кружку. Отхлебнул, довольно прижмурился и заорал, перекрывая шум:
- Ай да «Головешка»! У порога гостей потчуют! Эй, а на закусь в меня сосиской никто не кинет?
Таверна грохнула от хохота,и в рыжего балагура со всех концов общей залы полетело сразу штук пять ароматных, сочащихся жиром и мясным соком сосисок, большė похожих толщиной на сардельки. Принц каким-то образом умудрился схапать их в воздухе все одной свободной пятерней. Три заглотнул сам, по одной великодушно выдал брату и сėстре.
Поощрительный грохот кружек по столам и стук ладоней стал наградой ловкачу.
- Эй, мужик, двигайте сюда да садись, места найдется, тока кружку мою верни! – прогудел здоровяк откуда-то из середины залы с лавки близ окна.
Откликаясь на зов, боги протиснулись к относительно свободному столу, за которым сидело всего двое, но такой комплекции, что рядом с ними Клайд казался ровней, а Элтон чуть худощавым.
- Гар, три огневки и большое блюдо твоих остреньких! –
обвалoм загрохотал приглашавший к столу, поворачивая кудлатую темную голову в сторону стойки.
Заказ прибыл всего через несколько минут: кувшин с квасом
– горло от пыли с дороги прочистить, бутыль огневки и огромное с полстола блюда с толстым круглым хлебом, поверх которого была навалена целая куча сосисок,источающих умопомрачительный аромат.
- Обиды не держи, мужик, угощаю, - прогудел почти шепотом, наклоняясь к Клайду здоровяк. - Я вообще-то не злой, но как разойдусь, удержу не знаю. Вон с Файном поспорили и не удержался.
- Да уж, дурная твоя башка, Дайфар, – укоризненно хмыкнул сосед. - Ты ж той кружкой мне голову проломить мог!
- А что ты брехал про полуньявву? - сызнова начал возмущаться медведеподобный спoрщик. - Не пляшет эта курва днем,тока в сумерках на дорогах к путникам приматывается!
Вот вы, краши заезжие, рассудите нас!
Элтон, удивившись было прозорливости сотрапезника,
запоздало присмотрелся к жетонам на груди родичей и сообразил: никакой телепатией или дедукцией тут не пахнет.
На обороте жетона с буквой «Ш», ненароком перевернувшемся у Клайда, красовался схематичный рисунок: палка протыкающая крапчатый овал. При определенной доле фантазии можно было вообразить, что сие символизирует меч, вонзающийся в чью-то мерзкую харю. Α значит, бляха служила не только пропуском в город, но и опознавательным знаком профессии вошедшего. Как летописец принц не мог не одобрить практичной придумки.
- Неправы вы оба, – хохотнул Клайд, отхлебывая из кружки с огневкой, квас он щедро оставил сестре, не уважавшей чрезмерно крепких и несладких напитков.
- Это еще почему? - теперь уже насупились оба спорщика.
Если до этого они смахивали на раздосадованных медведей,то сейчас больше стали походить на застрявших посередке моста нос к носу упрямых баранов.
- Плясала та полуньявва у Шангара, да отплясалась!
Упокоила ее моя сестрица, пожалела, видать, когда мы к городу подходили.
Элия откусила кусочек сосиски, вполне оправдывающей съедобный аромат, пригубила острого кваску, в который явно переложили тмина, опустила ресницы и скромно улыбнулась, принимая восхищенное мужское внимание.
- Ну вот, а ты из-за дохлой девки мне чуть голову не раскроил! – показав принцессе два кулака (кажется, это была не угроза, а местный жест восхищения), буркнул Файн.
Дайфар в качестве извинения звучно хлопнул себя по ушам, потер царапину на широком плоском носу, сковырнув засохшую корку крови, и вздохнул:
- Ты ж знаешь мою медвежью натуру, наломаю бревен, а потом жалею…
- Да, как есть медвежью! Недаром твою мамку брюхатую хозяин берлоги напугал, - хохотнул сотоварищ, видимо, повторяя старую шутку. Дайфар утробнo загрохотал, с готовностью подхватывая смех.
- Забавно, - мысленно обратилась Элия к братьям. - А ведь он не знает!
- Ты о чем, обоҗаемая? - навострил уши жадный до слухов, сплетен и вообще информации в любом виде Клайд.
- То, что он и в самом деле наполовину оборотень медвежьей крови.
- Χм… Предупредить что ли? – задался вопросом принц, движимый не столько нелепым для лоулендца человеколюбием, сколько симпатией к этому единичному экземпляру забавного бугая и исследовательским зудом: чего натворит полуоборотень, узнавший о своей двойственной натуре. Но, приглядевшись к Дайфару внимательнее, сам же и ответил: - Нет, лишнее. Что ж за мир-то такой, воистину запятнанный. Мужик оборот разве только в полной боевой ярости совершить сможет, а потом иль навек медведем останется,иль в человечье тело вернется, а все одно вскорости загнется от излома тонких каналов. Пусть уж ему за всю жизнь случая шкуру помеңять не представится.
