Скорбящий студент не замечал блюстителей до тех пор, пока с ним не поздоровались:
— Ясного вечера, Ясек.
— Ты как? Получилась шутка? — влез неугомонный Машьелис, бесцеремонно плюхнувшись на скамью рядом с понурым студентом.
— Ага, получилась, — мрачно согласился домовичи и почему-то потрогал левое ухо. Насколько можно было разобрать под торчащими в разные стороны вихрами, оно было краснее и больше левого.
— Рассказывай! — потребовал нахальный блондин.
И летописец рассказал. Вчера в лавке феера за сущие копейки продала новичку большой набор светящихся красок для тела. Прошлой ночью домовичи, обладающий врожденной способностью проникать в любую комнату того места, каковое считает домом, навестил всех парней-летописцев с первого по пятый курс и расписал их «под хохлому». Хорошо еще пареньку хватило ума послушаться предостережения Хага не посещать комнаты девушек. А то одним помятым ухом он бы не отделался. Ну что сказать, то ли у юного живописца оказался врожденный талант к нательной росписи, то ли столь выдающееся отсутствие такового, однако первая же жертва, пробудившаяся среди ночи из-за неотложного дела и свидевшаяся с зеркалом в кабинете задумчивости, огласила общежитие громким воплем. К одиночному крику очень скоро присоединились другие. Через несколько минут в Лапе у летописцев, как в мужской, так и в девичьей части общежития, спал только глухой.
По итогам ночных развлечений было признано, что напугать и поразить лопоухий паразит смог многих, за что получил признание масс и в ухо от самого пораженного. Декан летописцев, мастер Ротамир, поднятый среди ночи с постели, оптом оценил ночной беспорядок и талант живописца в цикладу мытья лестниц в Башне Судеб. Вот и печалился паренек о несправедливости мироустройства: все загаданное исполнил, и ему же за это попало.
— Бедолага! — посочувствовала Яна домовичи и сунула в руку прихваченный с ужина пирожок.
— Наплюй на всех! Лестницы мыть несложно. Считай отработку не наказанием, а признанием твоего успеха! Подрастешь и такую им шутку учинишь да так напугаешь, чтоб никто тебя поймать не смог! — по-своему утешил первокурсника Машьелис.
— Полы я мыть умею, а что другое… Из того, чему здешние обучены, не умею толком почитай и ничего, нашему роду то не надобно было, вот в памяти и нету, — вздохнул домовичи, откусил от пирожка и снова машинально потер ухо. Оно уже не болело, но служило живым напоминанием недавнего не то триумфа, не то фиаско.
— Какие твои годы! — легонько хлопнул малыша по плечу Хаг. — Пять лет впереди! Выучишься! Зато потом каждый потомок сразу летописцем будет, коль склонность в душе найдется.
Янка поддакнула и заботливо вложила в свободную руку лопоухого Ясека еще один пирожок. Утешив молодое поколение, девушка еще разок подробно объяснила пареньку, где именно и как ему надо отрабатывать наказание. Распрощавшись с домовичи, третьекурсники двинулись в общежитие. По дороге Донская растерянно уточнила:
— Хаг, а почему ты Ясеку сказал, что его потомки летописцами будут? Это заранее известно?
— Так он же домовичи! Память от деда к отцу, от него к сыну и далее передается. Что старший знает, то и младшим ведомо будет. Понятное дело, не сразу, чтобы не свихнулись, а как подрастут и в копилку знаний заглядывать научатся, — пожал плечами тролль, поясняя само собой разумеющийся для него факт.
— Здорово, — искренне позавидовала уникальной расовой особенности Донская, она не отказалась бы от такого бонуса. — У людей по наследству только склонность к какому-нибудь делу или талант передаваться могут, да и то не факт. Болезни чаще. Вот папа мой красиво рисует, а у меня, сами знаете, какие кракозябры выходят, стоит карандаш в руки взять.
— Каждому свое, — провозгласил Машьелис, когда отсмеялся над забавным словечком «кракозябры» и, принявшись привычно покусывать еще сочную зеленую травинку, заметил: — У нас в АПП вообще бесталанных неучей нет, если кто сюда угодил, значит, Судьба достойным сочла и привела.
— То есть ты хочешь сказать, что в академию поступают лишь те, у кого есть не только способности летописца, пророка или блюстителя, а еще и какое-никакое образование? — переварила и перевела для себя девушка, следя за очередным акробатическим номером, который откалывал живчик-дракончик. Сейчас он промчался по тоненькому бордюру, как по бульвару, прошелся на руках по спинке скамьи, сделал пару сальто и снова побежал по поребрику к друзьям.
— Именно, — пожал плечами Лис, не видя повода обсуждать очевидное. — Зачем время на ерунду тратить?
Яна вынужденно согласилась. В программе Академии пророчеств и предсказаний не было никакой общеобразовательной ерунды, вставляемой для «расширения кругозора и повышения культуры личности». Все знания, даже казавшиеся на первый взгляд головоломкой-издевательством, являлись необходимыми в настоящей и будущей работе с пророчествами, а не нужными для того, чтобы пригодиться где-то и когда-то, как знак интеграла из проволоки для вылавливания связки ключей из унитаза.
— Хм, а если к АПП придет талантливый неуч, он поступить не сможет? — задумалась вслух Донская, машинально поймав по пути слетевший с ветки дерева желтый листик.
— Если есть дар, Силы сами направят по нужной дороге сначала за знаниями и, коль нужные обретет, в свой черед к вратам АПП, — степенно ответил Хагорсон. — Если имеются желание и цель, Судьба приведет.
Парни уже привыкли к некоторой вопиющей безграмотности подруги в подобных вопросах бытия. Проживание в техническом мире плохо способствовало сохранению веры в чудеса.
Яна только кивнула и спорить не стала. После лекций Ясмера и общения с другими студентами девушка начала понемногу привыкать к здешней спокойной, нет, даже не вере — спокойному знанию о «тех, кто там, наверху». Для себя она рассудила, что, наверное, не так уж и плохо, когда знаешь — есть те, которые приглядывают за жизнью, пусть не твоей, а миров, и, коль обратишься с просьбой, помогут. Пусть порой совсем не так, как хотел бы ты сам, но, может, и лучше, чем сам хотел. Из-за деревьев-то лес не всегда виден…
В комнате землянка переобулась, добрела до кровати, сбросила тапки и со стоном рухнула на постель. Полежала несколько секунд в виде растекшегося желе. Сил двигаться, думать, ходить не было. Вообще ничего не хотелось!
— Устала? — сочувственно спросила Иоле, присаживаясь рядом.
— Не то слово, подруга! Чувствую себя так, что лучше бы меня убили, — пожаловалась девушка и коротко поведала подруге о сегодняшнем учении-мучении.
Латте изумленно ойкала и цокала языком, а потом и вовсе удивленно призналась, качая полосатой головкой:
— Нас так не гоняли и сейчас не гоняют!
— Вот и мне казалось, что ничего такого ты не рассказывала. Правда, поначалу думала, пугать заранее не хочешь, — согласилась Донская и все-таки заставила себя повернуться на бок и переползти с кровати в кресло. Не потому, что силы нашлись. Лежать с полным пузиком оказалось неудобно. Там что-то сразу принялось бурчать и побулькивать, будто возмущалось вместе с хозяйкой непосильной нагрузкой и требовало выходной.
— Чайку? — предложила соседка, не зная, чем еще помочь подруге, кроме выражения сочувствия.
— А давай, того, с мятой, — согласилась Янка. Ни малейшего желания повторять сегодняшний материал у девушки пока не возникло. И вообще, если внутрь организма сегодня что-то еще и можно было засунуть, то только несколько глотков хорошего чая, но никак не еду и знания.
Насчет чая мысли у команды сошлись. Потому не успела вода согреться, а в комнате у девушек уже стало не то чтобы людно, скорее немножко ифрингно, тролльно, драконно и эльфно. Словом, пришли все ребята и, разумеется, получили по законной чашке горячего ароматного напитка.
Едва успели пригубить и как раз начали слушать неторопливый рассказ Стефаля на привычную каждому студенту тему «как я провел лето», дополняющийся в случае эльфа словами «с семьей и невестой близ Великого Древа», как в дверь снова постучали.
