Как любая девушка, Яна любила бродить по магазинам в свое удовольствие, правда, покупала больше подарки друзьям и родным, чем что-то себе. А теперь и по лавкам прогуляться не выйдет. Придется у фееры стипендию тратить или кого-нибудь из девочек просить об одолжении. Ту же Таату, сейчас увлеченно читающую «Повесть о кольце». Хоббитянка, в отличие от Юнины или Ольсы, обожала бродить по магазинчикам и частенько составляла компанию Янке. Да и вкусы у студенток в общем совпадали. В компании со сплетницей Титой землянка делать покупки не любила. Пещерница так отчаянно торговалась за каждый медный листик, что у ее спутниц терпение заканчивалось значительно раньше, чем у Елбаст кураж. И пусть экономия выходила приличная, терпеливо сносить процесс торга Яна была не в силах.
Конечно, хотелось по городу побродить, но безопасность важнее. Мама наверняка предпочтет здоровую старшую дочку, а не пострадавшую из-за собственного упрямства. Янка тихонько вздохнула и вернулась мыслями к общему разговору.
Ничего важного друзья не придумали. Покрутили так и сяк пророчество, процитированное деканом, повыдвигали самые нелепые, странные и страшные версии о ядах, мести, пауках реальных и символических, после чего единогласно решили прекратить пустые гадания на кофейной гуще, чтобы самих себя не запутать до смерти. Парни выпили еще чаю, как-то невзначай съели вазу конфет и решили помочь убирать со стола, когда случилась авария. Взявшийся помогать девушкам Хаг столкнулся с преисполненным аналогичным благим порывом Машьелисом. Эльф успел увернуться и в общей куча-мале не поучаствовал. Как обычно бывает в таких случаях, пострадала ни в чем не повинная утварь. Со звоном врезались друг в друга чашки. Та, что потоньше, не пережила аварии и распалась на две аккуратные половинки.
Янка огорченно скривилась. Эта желтая позитивная посудина с изображением пушистого цыпленка ей особенно нравилась. Но чего теперь-то? Осколкам прямая дорога в мусорное ведро!
Так думала девушка, зато дракончик считал иначе. Видя огорчение напарницы, он мигом вручил свою долю грязной посуды Стефалю, схватил две половинки чашки, соединил их и дыхнул.
Чашку окутала радужная дымка. Когда она рассеялась, довольный Лис с поклоном преподнес подруге совершенно целую посудину. Янка покрутила ее, потыкала пальцем, даже ногтем щелкнула по стенке. Фарфор отозвался мелодичным звоном. Чудеса, да и только! Будто не разбивали!
— Здорово! — оценил Хаг. — Это у тебя одно из свойств радужного пламени?
— Ага, соединяет разрушенное, коль на то желание мое есть! — похвастался о Либеларо с довольной улыбкой: друзья оценили, поразились и восхитились! — На каникулах научился. Замок, ясное дело, не восстановлю, но чашку, тарелку или безделицу какую, если все части имеются, — запросто!
— Спасибо! — от души поблагодарила дракончика девушка и осторожно заметила: — Ты нам про каникулы еще ничего не рассказывал.
Только сейчас Янка запоздало удивилась, что болтун Машьелис, в отличие от обыкновенно отмалчивающегося Хага, не поведал друзьям о своих обычных страданиях под гнетом властной бабули, пытающейся найти счастье для внука вопреки желанию оного. Кандидатки «на счастье» отметались Лисом настолько искусно, что у леди Левьерис, кажется, до сих пор сохранились иллюзии по части придирчивости и переборчивости внучка и не родилось стойкой уверенности в нежелании о Либеларо-младшего вообще жениться и продолжать славный род радужных драконов. Хотя кто ее знает, эдакую бабушку, может, все она поняла и просто давала любимому внуку возможность погулять.
— Не говорил, — признался Лис, привалившись к стене, и скривился от странной смеси восхищения и ужаса. — Это, Ян, сложно даже пережить, а описать и вовсе почти невозможно. Дядюшке, брату своему, меня бабуля на дрессировку сдала. Тот гонял нещадно, я даже о Теобале и Леоре мечтать порой начинал, чтоб пришли и вырвали из когтей садиста. А еще время у него во владениях такое мудреное, и не скажешь, вечность или миг средь радужных туманов провел, ощущение полностью теряется.
— У драконов, особенно старых, свои отношения с Силами Времени, — с уважительной осторожностью промолвил Стефаль. Он разглядывал юного представителя крайтарских радужных драконов так, словно хотел его если не препарировать, то подробно исследовать и подвергнуть нескольким десяткам тестов для определения новых способностей.
— Так вот почему ты так вымахал и в силе прибавил, — покачал головой Хаг.
— Не всем же радоваться жизни в обществе шестерых братьев-сестричек, — скривился Машьелис, тряхнув локонами. — Нет, я не жалуюсь, так надо было, но вспоминать, как меня корежило от волн силы, когда расширялись каналы в большом теле, приноравливаясь к потоку, как до обмороков гонял меня дядюшка Кинтэор из облика в облик, не хочу.
— Значит, не надо! — поспешила успокоить друга Яна, ласково поглаживая по плечу.
— Восьми братьев-сестер, — отвлекшись от уборки посуды, вставил тролль. Он мгновенно понял, насколько неприятно дракончику вспоминать о каникулярной дрессировке, и ловко перевел тему.
— Это как же? — удивилась Иоле, попытавшись подсчитать сестер-братьев тролля и сбившись со счета.
— Близнецы! Парни! — хохотнул, объясняя необъяснимое самым простым образом, серокожий здоровяк. И принялся веселить друзей коротким рассказом о житье-бытье большой семьи вождя, обрадованной громкоголосым и вечно голодным пополнением. В суровом роду троллей звание жены вождя и его детей не освобождало от массы обязанностей, напротив, в дополнение к бытовым навешивало еще и кучу общественных. Так что каникулы у Хагорсона выдались те еще.
Дальше уборка пошла без неловких вопросов и битья посуды. Смысл колотить, коль Лис в два счета все чинит? И друзья разбрелись по комнатам общежития на ночевку.
Глава 4
О ПОСЛЕДСТВИЯХ БЛАГИХ ПОРЫВОВ
Погруженные в учебную круговерть третьекурсники сами не заметили, как минула первая циклада, со свистом пронеслись выходные и началась вторая учебная восьмидневка со знакомого по второму курсу предмета — «Существа, создания и сущности». Длинное название студенты давно уже сократили до «ССС». Пусть дроу обыкновенно считались родней паукам, мастер Клиог ап Рас больше походила на мудрую змею, потому название-шипение к предмету с легкой руки Лиса прилипло намертво.
Судя по всему, мастер Анита — суровая дроу, и так не отличавшаяся человеколюбием в целом и студентолюбием в частности, тоже вступила в общий преподавательский заговор по усиленной дрессировке блюстителей. Ее предмет нагонял на ребят не только тоску из-за объема поставляемого педантичной преподавательницей материала, а частенько даже ужас из-за подробностей жизни или не-жизни изучаемых разновидностей объектов и щедрой демонстрации наглядного материала. Создания и существа попадались разные. Почти всегда странные на человеческий взгляд, порой забавные. Зато сущности чаще всего оказывались по-настоящему жуткими. Хотя за прошедший год Янка успела как-то притерпеться к этой жуткости до такого состояния, когда перестала пугаться и начала зубрить, опасаясь позабыть особенности страховидл. Может, у мастера на то и был расчет?
Сегодня Анита начала урок с коварного вопроса, почему-то не рассматривавшегося детально на лекциях в прошлом году или не рассматривавшегося в подробностях намеренно. Уж слишком ловко когда-то обошла эту тему дроу, никогда и ничего не делающая просто так.
— Скажите-ка мне, господа студенты, к какой категории в рамках предмета вы относите себя?
— Когда ни демона в лекциях не понимаю, то существо, когда после занятий вчера в Лапу шел, точно созданием себя чувствовал, а с утра вроде как сущностью, — тихохонько пошутил Машьелис.
— Интересная, хоть и бездоказательная точка зрения, — скривила губы в призраке ироничной улыбки мастер. — Есть иные версии?
— Мы вне предложенных курсом категорий, — высказалась умница Ольса, взмахнув пушистыми ресницами.
Юнина, не успевшая опередить подругу с ответом, энергично кивнула в знак согласия.
