Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Проснулся ни свет, ни заря. Слез с печи и принялся кулинарить. На этот раз вернулся к истокам и пожарил картошку на сале. Древомир ещё спал, я оставил его порцию на тумбочке вместе с отваром. Сам позавтракал и пошел мародёрить!

Выйдя на улицу, обыскал двор Древомира словно следователь на месте преступления. Мне нужно было оружие. Что-нибудь колющее, длинное, желательно такое, чтобы между мной и плотоядной слизью оставалось хотя бы полтора метра дистанции. Ведь подходить к этой дряни вплотную было чистым самоубийством.

В дровяном сарае, за грудой поленьев и каким-то ржавым хламом, нашлись вилы. Старые, с деревянным черенком и четырьмя железными зубьями, покрытыми рыжим налётом. Я покрутил их в руках осматривая со всех сторон. Длина черенка чуть больше метра, зубья острые, несмотря на ржавчину. Против волков бесполезны, а вот против бескостного мешка с желе, могут сгодиться.

Рядом с вилами обнаружилось ведро. Литров на пятнадцать, дубовое, с железными обручами и массивной дугообразной ручкой. Тяжёлое, даже пустое, но мне нужна была ёмкость для сбора слизи, и ведро подходило идеально. Даже если слизь будет обладать кислотными свойствами, то дуб она сожрёт не скоро.

Вилы, ведро, топор и нож за поясом. Арсенал, конечно, не ахти, примерно как выходить на медведя с воздушкой, но это лучшее что у меня есть. На всякий случай метнулся в своё бунгало и одел на себя вторую рубаху. Она была великовата, но лучше чем ничего. Выйдя из дома я бодрой походкой направился в сторону частокола.

Ворота охранялись двумя мужиками с копьями, которые при моём приближении переглянулись с выражением людей, наблюдающих цирковое представление. Оно и понятно: тощий оборванец в перчатках, с вилами в одной руке, ведром в другой, топором за поясом и физиономией висельника.

— Куда собрался? — спросил тот, что повыше, лениво ковыряя пальцем в зубах.

— По грибы, — ответил я, не замедляя шага.

Оба заржали. Тот, что пониже, хлопнул себя по колену и прокомментировал:

— С вилами по грибы? Ха-ха-ха! Видать ты идёшь не собирать их, а охотиться на грибы то.

— Выходя из дома никогда не знаешь что тебя ждёт. Может грибы, а может смерть от удушья. — Прокомментировал я не оборачиваясь.

— Ох ё. И то верно. Федька покойник согласился бы с тобой. — Кивнул высокий. — Ну давай грибник. Надеюсь не присоединишься к Феденьке то.

— Я тоже на это надеюсь. — Ответил я выйдя за ворота.

Глава 6

Лес встретил меня холодом и запахом прелой листвы. Держа в руках вилы я озирался по сторонам и радовался тому что надел две рубахи. Пусть и слабо, но они грели. Я шёл по раскисшей тропе в поисках места, где я вчера обнаружил застывший пласт мёртвого слизня.

Логика подсказывала, что если один сдох здесь, значит, другие тоже водятся поблизости. Как тараканы: если увидел одного, значит, за стеной их сотня. По пути я решил заскочить к ручью и проверить ловушку. Вот только результат охоты оказался… мягко говоря, разочаровывающим.

Ещё издали я заметил что петля была сорвана, а перекладина сдвинута. На земле были отчётливо видны следы борьбы. Взрытая земля, клочки шерсти на колышке. Зверь попался, это факт, но лыковый шнур не выдержал. Он не порвался, нет, всё было куда прозаичнее.

Шнур размок от дождя и утренней росы, а потом растянулся, как старый свитер после стирки. Петля, которая вечером плотно затягивалась при натяжении, за ночь превратилась в аморфную баранку, из которой любой уважающий себя заяц мог вывернуться, даже не особо напрягаясь. Что он, судя по всему, и сделал.

— Твою же мать, — выругался я тяжело вздохнув и воткнул вилы в землю.

Ошибка была очевидной: лыко очень хорошо впитывает воду, и во влажной среде теряет прочность и упругость. Я это знал теоретически, но не учёл практически. На стройке за такую ошибку меня бы засмеяли, и поделом, потому что расчёт нагрузок без учёта условий эксплуатации это даже не ошибка, это профанация.

Хорошо. Урок усвоен. Нужен другой материал для петли. Что-то, что не боится влаги и держит форму при намокании. Я задумался, почесал подбородок через перчатку.

Мог бы подойти конский волос. Прочный, скользкий, влагостойкий, идеальный материал для силков. Но кто ж меня к лошадям подпустит?

Оставался вариант с корнями. Корни ели, например. Они длинные, тонкие, удивительно прочные даже во влажном состоянии. Их использовали для сшивания бересты и обвязки в строительстве. Я видел образцы в музее деревянного зодчества в Кижах.

Прогулявшись вдоль русла ручья я наткнулся на подмытый глинистый берег, из которого торчали рыжеватые нити корней. Достав нож из-за пояса, я срезал один корешок и принюхался. Пахло смолой.

— То что надо. — Улыбнулся я и начал осторожно вытягивать корни, освобождая их от глины.

Корни шли неохотно, то и дело рвались. Я ругался сквозь зубы и начинал заново. Через час раскопок я сумел добыть ворох тонких корешков общей длиной метра полтора.

Из них я сплёл тонкий, но прочный шнурок и решил попробовать вторую конструкцию. На этот раз более хитроумную. Мой выбор пал на пружинный механизм в виде молодого деревца, пригнутого к земле. Оно удерживалось спусковым устройством в виде пары клиньев.

При срабатывании дерево выпрямлялось и затягивало петлю, одновременно поднимая добычу в воздух. Классика жанра, которую я видел в каком-то документальном фильме на канале «Дискавери», который смотрел, валяясь на диване после операции на коленном суставе.

Неподалёку от звериной тропы нашёл молодой орешник. Ствол толщиной в два пальца, гибкий, упругий, с хорошей возвратной силой. Пригнул его к земле, зафиксировав верхушку за колышек через спусковой механизм.

Спусковой механизм я соорудил из двух палочек, вырезанных в форме буквы «Г». Одна вбита в землю, вторая цепляется за неё горизонтально и удерживает натяжение дерева, а к ней привязана петля. Зверь наступает на петлю, тянет, горизонтальная палочка соскальзывает с вертикальной, дерево выпрямляется и дёргает петлю вверх, затягивая её на лапе или шее.

Я провозился с настройкой спускового механизма часа полтора, и за это время ловушка сработала вхолостую одиннадцать раз. Проблема была в балансировке: палочки либо держались слишком крепко, и тогда их не мог сдвинуть даже я сам, дёргая изо всех сил. Либо соскакивали от малейшего дуновения ветра. Найти золотую середину оказалось адски сложно.

В конце концов я более-менее настроил чувствительность, проверил петлю, убедился, что деревце выпрямляется с достаточной силой. Для верности рядом разложил несколько обломков веток, сужая проход до ширины петли, и присыпал конструкцию сухими листьями для маскировки.

— Ловись зайка большая и просто гигантская. — Прошептал я и отправился на поиски слизня.

Я шёл медленно, осторожно, тыкая вилами в каждый подозрительный бугорок на лесной подстилке. В каждую кучу листвы, в каждый наплыв мха, в каждое тёмное пятно на земле. Каждый раз вонзая вилы, я вспоминал Федьку которого никогда не видел в живую. Он был неосторожен и утонул. Я плавать умею, но в сгустке слизи, врядли это меня спасёт.

Однако следующие полчаса прошли безрезультатно. Я уже начал сомневаться в том что слизни водятся в этом лесе. Может они довольно редки? Или они уходят глубже в лес на зиму и впадают в спячку как медведи? Может, я вообще идиот, который тратит драгоценное время на поиски желе вместо того, чтобы договориться с купцом о продаже досок в рассрочку?

И тут я почуял запах. Гнилостный аромат разложения, который ни с чем не спутаешь. Я пошёл на запах, обогнул еловую гущу, продрался через подлесок и вышел на небольшую прогалину, где увидел оленя. Вернее, то, что от него осталось.

Туша лежала на боку, огромная, с ветвистыми рогами, упиравшимися в землю. Шкура была изодрана и странно вздымалась, будто мёртвое животное продолжало дышать. Я сразу же напрягся вспомнив фильмы про зомби. Кто знает? Вдруг в этом мире есть порождения некротики? Таких вилами явно не уложишь и нужно бежать, а может внутри туши кто-то копошится?