Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Я пронёсся мимо охраны ворот не слыша, что они кричат мне вслед. В ушах стучала кровь, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: успеть, я должен успеть!

Добежав до мастерской я достал из штанов ключ и попытался вставить его в замочную скважину. Замок не поддался с первого раза, руки тряслись, из-за чего я не мог попасть в скважину. Лишь с третьей попытки ключ вошел в скважину и провернулся со щелчком. Я ворвался внутрь, чуть не опрокинув козлы.

Поставил ведро на верстак и понял что корка на поверхности уже была толщиной с ноготь и продолжала расти. Я схватил киянку, тяжёлый деревянный молоток, стоявший у верстака, и ударил по корке. Раз. Два. Плёнка лопнула, раскрошилась, и под ней обнаружился ещё жидкий, текучий студень, прозрачный, с лёгким зеленоватым оттенком.

Ладонями я вычерпал разбившиеся осколки и рывком перенёс ведро к каркасу столешницы разложенному на полу. Обожжённые доски, мох, кора, камешки, всё лежало на своих местах ожидая своего часа. И час настал.

Медленно я наклонил ведро и начал лить студень в форму. Густой как мёд, он лениво потёк блестящим слоем, заполняя каждую щель, каждую впадинку, обтекая камешки, впитываясь в мох, обволакивая кусочки обожжённого дерева и бересты.

Прозрачная масса текла медленно, вальяжно, словно знала себе цену, и там, где она заполняла зазоры между досками, образовывалась та самая «река». Полоса жидкого стекла, в глубине которой просвечивали зелёные островки мха, белые вкрапления коры и округлые гладкие камешки.

Я наклонял ведро, поворачивал, направляя поток в незаполненные участки, подгоняя студень лезвием ножа. Этим же лезвием я принялся разравнивать поверхность, заполняя углы и края каркаса. Слизь послушно принимала форму столешницы, растекаясь тонким, ровным слоем, и с каждой секундой всё сильнее теряла текучесть, становясь гуще.

На удивление двенадцати литров хватило чтобы залить столешницу целиком, от края до края. Я опустил ведро на землю, сделал шаг назад, другой, зацепился ногой за козлы и рухнул на пол, прямо в кучу стружки. Улыбнувшись я посмотрел в потолок мастерской и улыбаясь прохрипел:

— Успел.

От широкой улыбки, во всю физиономию, губы треснули и на языке появился привкус крови. Но мне было плевать, потому что на полу прямо сейчас застывала столешница, которой не видел ни один человек в этом мире.

Дизайнерская мебель эпохи Средневековья. Коллекция «Осенний лес». Автор криворукий подмастерье с бронхитом, экземой и кучей долгов. Уверен купец оценит мою работу. А если не оценит, то в углу мастерской стоят вилы, и теперь я знаю, как ими пользоваться.

Глава 7

Закрыв мастерскую на ключ, я проверил замок дважды. Разыгралась паранойя. Ещё бы! Рисковать жизнью ради ведра эпоксидки, а после по недосмотру профукать такую ценность? Ну уж нет. На это я пойти не могу!

Выйдя на улицу я столкнулся нос к носу с охотником, которого я едва не сбил с ног вбегая в ворота деревни. На вид ему было около сорока. Седые волосы до плеч, борода заплетённая в косичку и… И глаза в которых я увидел странное свечение. Рот сам собой раскрылся и я прошептал:

— Культиватор…?

Охотник не обратил на меня внимания, и пошел дальше, волоча за собой здоровенную телегу, которую он тащил одной рукой. Я же был поражен увиденным, так как в телеге лежало по меньшей мере пять здоровенных хряков. Такая должна весить пару тонн, а он тянет её как пушинку…

Проводив силача взглядом, я проверил заперта ли мастерская и направился к дому Древомира. Идя по дороге заметил что от телеги осталась глубоченная колея в которой моя нога утопала по щиколотку.

— Вот это силища. — восхитился я и ускорил шаг.

Очутившись на пороге дома, я аккуратно потянул дверь на себя и вошел внутрь. Судя по всему Древомир услышал мои шаги и сразу же начал бурчать:

— Чё так рано припёрся? — донёсся его хриплый голос из-за перегородки. — Солнце ещё высоко, бездельник! Заказ сам себя не сделает!

— Всё, мастер, — сказал я, заходя в спальню и стараясь не обращать внимания на его возмущённый взгляд. — На сегодня трудовой день окончен. Приготовлю еды, заварю отвар и спать.

— Лентяй, — буркнул Древомир. — Рабочий день ещё не кончился, а он уже спать собрался! В мои годы мы до темна…

Я его не слушал, потому что слушать лекции о трудовой этике от человека, который лежит с пневмонией и еле дышит, занятие примерно столь же продуктивное, как слушать лекции о вреде алкоголя от Ярика.

Спустился в погреб, снял с крюка кусок сала, поднялся на кухню и разжёг печь. После кусок сала нарезал большими шматами с прожилками мяса и отправил на сковороду топиться. Сегодня будет не просто картошка, а картошка со шкварками!

Пока сало шипело и таяло на глазах теряя жир, я начистил картошки, промыл её в воде, а после добавил на сковороду. Следом заварил чугунок елового отвара, так как старый отвар уже закончился. Кухню заполнил запах жареной картошки с хвойной горечью и я сразу же вспомнил про поставленную ловушку. Интересно, удалось ли поймать зайца или какую другую дичь?

Я разложил по мискам еду и отнёс её Древомиру. Мастер приподнялся на локте, увидел картошку и вздохнул. Видать его тоже достало однообразие. Но за неимением финансов и хоть какого то хозяйства, выбирать не приходится.

Мы ели молча, как два рабочих на обеденном перерыве, которым некогда разговаривать, потому что через пятнадцать минут перерыв закончится и придётся вернуться на стройку. Доев мастер откинулся на подушку и произнёс:

— Мне уже лучше. Ещё день поваляюсь и вернусь к работе.

— Сперва силы восстановите. Пневмония штука коварная, может вернуться с новой силой, если не долечитесь.

Древомир что-то буркнул про «молодёжь, которая учит стариков жить», и отвернулся к стенке. Я оставил кружку с отваром на тумбе, отнёс грязные тарелки на кухню. Подойдя к выходу из дома, заметил куртку Древомира. Пожелтевшая, пахнущая табаком, потом и смолой.

— Мне бы такая не помешала. — Произнёс я в слух, надел на себя куртку мастера и вышел во двор.

Голая яблонька покачивалась на ветру. Она размахивала ветвями словно приветствовала меня. Подойдя ближе я прикоснулся к стволу дерева и ощутил приятное тепло разливающееся по телу. Система услужливо сообщила:

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,001 единицу живы.

Я присел на корточки, закрыл глаза и уткнулся лбом в грубую кору. Это ничего не изменило, я не стал поглощать живу в промышленных масштабах, просто стоять на ноющих ногах было невыносимо.

Солнце медленно катилось за горизонт, а я вся стоял поглощённый мыслями. Как можно использовать живу для усиления тела? Охотник ведь не просто так тащил груженую телегу одной рукой. Вероятно таких культиваторов как он и я полно в этом мире. А значит есть и технология позволяющая стать сильнее.

Не сказать что я жажду таскать телеги туда сюда как ломовая лошадь, скорее мне бы хотелось просто не уставать от малейшей нагрузки. А ещё я каждый вечер чувствую непреодолимую тягу к спиртному. Труд до потери пульса помогает ненадолго забыться. Но всё же организм неимоверно бунтует.

— Вместо водки, выпью живы и пойду посплю счастливым. — Усмехнулся я открыв глаза.

Вокруг было уже темно. Слишком темно. Сколько я тут стою то? Минут пять, может десять? В правом верхнем углу зрения мелькали сообщения системы. Сосредоточившись на них я открыл рот от удивления.

Текущий запас Живы: 41,012 /???

Это что получается? Я погрузился в транс и простоял так больше часа? Да, судя по накопленной живе, так оно и есть. А это что такое? Земля в радиусе метра вокруг яблони высохла и потрескалась, как будто дерево выпило всю влагу и переработала её в живу, отдав мне. Я отдёрнул руку и посмотрел на яблоньку с каким-то трепетом.

— Прости. Если бы я простоял на пару часов дольше, то мог бы тебя и убить. — Сказал я смотря на ветви, которые слегка подсохли. Поливать дерево смысла не было, так как на улице осень и слякоть. Почва и без моей помощи напитается влагой через пару минут.