Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Альва Александра

Она слегка прищурила тёмные глаза, напоминающие изящные ивовые листочки, и вдруг тихо усмехнулась:

– Тогда поможешь мне?

– Я же должен позаботиться о своей шимэй.

В его среднем даньтяне что-то шевельнулось, словно одновременно забили невесомыми крыльями десятки мотыльков, и он поспешил направить в грудь немного лунной ци, но это нисколько не помогло заглушить странные ощущения.

– Чего стоишь? Идём! – поторопил её Ван Юн и широким шагом устремился к дальнему крылу.

Когда они зашли в комнату, Фэн Мэйфэн сразу закатала бамбуковые циновки, которые закрывали два круглых окна, и внутрь полился тёплый утренний свет. Она бросила нечитаемый взгляд на Ван Юна, после чего присела перед открытым сундуком, который стоял у стены, и долгое время в нём копалась, перебирая брошенные в беспорядке вещи. Вскоре ей удалось найти круглую бирюзовую шкатулочку с мазью и чистые бинты, которыми она обычно перевязывала обожжённую руку.

– Снимай сапоги, садись на кровать, – сказал Принц Ночи, когда лекарство оказалось у него в руках. – Я посмотрю, насколько всё серьёзно.

Только сейчас ему в голову пришла одна совершенно неожиданная мысль: если бы он сразу отпустил Фэн Мэйфэн к целителю Аню, то она получила бы там необходимую лекарскую помощь и приступила к занятиям. Но Ван Юн пожелал всё сделать сам. Возможно, он и правда хотел позаботиться о своей названой сестре, хотя внутренний голос подсказывал, что дело здесь было в другом.

Он тряхнул головой, пытаясь собраться, и посмотрел на обнажённую лодыжку, на которой уже темнели синяки от окостеневших пальцев цзянши.

– Нога распухла, – объявил Ван Юн и раскрыл шкатулочку, откуда запахло травами. – Если всё ещё можешь ходить, значит, не сломана.

– Ваши навыки целительства заслуживают уважения, – усмехнулась она, явно пытаясь его задеть. – Я же сразу сказала, что всё в порядке!

Принц Ночи надавил на кожу, заставляя Фэн Мэйфэн зашипеть от боли, и принялся усердно втирать мазь, отчего девушка недовольно застонала. Но так у неё хотя бы не было возможности нести всякую чушь.

– Твоя забота хуже, чем ненависть! – всё же выдала она и слегка откинулась назад, поставив ладони на мягкое одеяло. – Нельзя поаккуратнее?

– За нежной заботой обращайся к Гэн Лэю.

Эти слова вылетели сами собой, и в комнате тут же воцарилась тяжёлая тишина. Прошло уже несколько сюней с тех пор, как гонец принёс вести о кровавой бойне в городе Люцзэ и жестокой смерти главы школы, но об остальных членах семьи Гэн никто ничего не знал.

Фэн Мэйфэн вытащила из высокого пучка нефритовую шпильку и погладила подушечками пальцев вырезанный на ней месяц в пионах.

– Думаешь, Гэн-гэгэ был там в тот день? – Она задала вопрос, который мучил и Ван Юна. – Куда он пропал, почему не возвращается?

– Не знаю, но я ищу его. Постоянно посылаю своих людей на поиски.

– Гэн-гэгэ же не мог умереть…

– Я бы почувствовал! – Он посмотрел на свой цзюань и сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. – Его ци всё ещё в браслете, а значит, Лэй точно жив, но я почему-то не могу с ним связаться. Возможно, он слишком далеко.

При упоминании Гэн Лэя на душе у Принца Ночи стало совсем скверно, и он принялся тщательно бинтовать лодыжку Фэн Мэйфэн. Что он вообще делал здесь, в тепле и относительном покое, пока его самый близкий друг скитался где-то в одиночестве и не выходил на связь?

– Я противен сам себе, – вдруг сказал Ван Юн и прикрыл веки. – Я должен был уехать сразу же, как только получил этот доклад о трагедии в школе Шэньгуан. Вдруг ему нужна моя помощь или поддержка, а я, словно последний трус, отсиживаюсь в своей резиденции.

Тёплая ладонь Фэн Мэйфэн легла ему на голову. Рука не двигалась, лишь большой палец слегка поглаживал его волосы, и Ван Юн поднял лицо, встречаясь взглядом со своей названой сестрой. Она всё понимала, он это знал, чувствовал через цзюань.

– Я хочу отправиться в путь вечером.

Фэн Мэйфэн выдохнула, медленно провела рукой по волосам Принца Ночи и вскоре коснулась его щеки. Всё вокруг замедлилось, и Ван Юн, словно заворожённый, оказался прикован к её глазам, в зрачках которых отражались тусклые блики света.

– Ты теперь глава клана и школы, разве ты можешь всех бросить?

– Но он мой друг.

– Он и мой друг тоже… – Мэйфэн чуть сильнее сжала пальцы на его скуле. – Но думаю, что Гэн-гэгэ не хотел бы видеть, как ты оставляешь школу Юэин в самые сложные времена.

И когда только эта маленькая и боязливая девчушка успела стать взрослой заклинательницей, способной дать действительно мудрый совет?

Сколько бы Ван Юн ни пытался сопротивляться, он всё же понимал, что Фэн Мэйфэн права. Уезжать ни в коем случае нельзя, иначе некому будет защитить деревню, которая и так осталась без старшего главы.

– Тогда продолжу поиски, завтра пошлю ещё людей, – решил Принц Ночи и наконец закончил перевязку, но рук от обмотанной бинтами лодыжки так и не убрал. – Кажется, готово.

– Ты его найдёшь, я знаю.

Всего лишь простые слова поддержки, но они отозвались в груди Ван Юна томительной тяжестью, словно сердце теперь весило не меньше одного ши [51] и давило изнутри. После обмена камнями всё стало восприниматься совершенно иначе: теперь её бледное лицо притягивало взгляд нежной белизной, её глаза ярко блестели, как будто Фэн Мэйфэн недавно выпила пиалу тёплого вина, её голос звучал ласково, достигая самых глубин души, её слегка приоткрытые губы казались творением художника, написанным тонкой кистью…

Если бы только эти поверхностные чувства мучили Ван Юна, то он попытался бы справиться, но три камня в цзюане раскрывали ему настоящую Фэн Мэйфэн. Принц Ночи уже готов был признаться себе, что ему и правда нравилось узнавать эту девушку, которую он спас когда-то и привёл в свой дом.

– Почему так смотришь? – поинтересовалась она и хотела убрать ладонь, которую до сих пор держала на его щеке, но Ван Юн перехватил её руку:

– Мне нельзя смотреть на тебя?

– Можно.

Считалось, что Обмен делал искренние чувства заклинателей действительно крепкими, а зарождающуюся привязанность более заметной, поэтому такой совместный способ совершенствования и выбирали супруги. Но если два человека не были близки до ритуала, то могли ли они полюбить друг друга по-настоящему?

Ван Юн много думал об этом, но так и не нашёл ответа.

– Пойдёшь со мной на Праздник середины осени? [52] – вдруг спросила Фэн Мэйфэн. – Многие подавлены из-за последних событий, но всё равно хотят развеяться.

– Пока не знаю, у меня много дел.

– Ладно, тогда схожу с Ань Иин и Хэ Сюли, – хмыкнула она, и её брови при этом недовольно изогнулись. – Мы как раз договорились налепить вместе юэбинов [53].

Он сидел перед Фэн Мэйфэн на полу, удерживая её ладонь на своей щеке, и вдруг немного приподнялся, коснувшись губами уголка её мягких губ. Она вздрогнула, но не отстранилась. Дыхание Ван Юна стало прерывистым, а её взгляд выражал немой вопрос: «Ты уверен в том, что делаешь?»

Ни один из них не пытался углубить поцелуй или пошевелиться, словно любое неосторожное движение разрушило бы бумажную стену, которую они возвели, чтобы не поддаться влиянию камней. И всё же касаться друг друга было приятно, и по телу растекалось мучительное удовольствие, нарастающее подобно вину, что переливалось через края чаши.

Принц Ночи перевёл взгляд на нижнюю губу Фэн Мэйфэн и слегка прикусил розоватую кожу, но стоило ему почувствовать ладони, которые начали упираться в его грудь, как он сразу отступил и отстранился.

– Я обещала, что буду вкладывать все силы в совершенствование, ведь только так смогу отплатить тебе за доброту, – заговорила Фэн Мэйфэн и прикрыла пальцами свой рот. – Но я… не хочу любить только потому, что наши судьбы связаны камнями, понимаешь?

– Как будто у нас с тобой есть выбор.