Неженка в академии вечных стражей - Сью Санна

Широкие плечи, высокий рост, плащ цвета ночного неба, глубокий капюшон, перчатки и маска на лице – все это пугало, но не так, как черное зеркало в его руках. Мы с детства знали из страшилок, что это за артефакт. Он вытягивает наружу самое сокровенное, выворачивает душу наизнанку, будто выдирая страницы из книги твоей жизни.

Я непроизвольно опустила взгляд.

– Клементина, внимательно посмотрите в зеркало и расскажите, что видите, – раздался холодный голос мага.

Я медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, подняла глаза и уставилась в бездонную черноту. Через два удара сердца поверхность пошла серой рябью, и передо мной всплыло то, что я вспоминать не хотела.

Свадьба императора Версавия Первого и императрицы Армины. Мне четырнадцать. Мой отец еще жив, и мы среди почетных гостей во дворце. Я в ярости – моя подруга Радмила ловко выхватила из-под носа последний цветок невесты. По традиции, императрица бросала их в толпу: поймаешь – обретешь счастье в любви и богатство. Радмила умудрилась схватить два, а я – ни одного. Глупо, по-детски, обиженная, я убежала в сад, чтобы порыдать в одиночестве. Но пока искала укромный уголок, ругалась сквозь зубы всеми крепкими выражениями, подслушанными у конюхов, и слезы как-то сами собой исчезли.

Я резко остановилась в дальнем углу сада и топнула от досады, как вдруг из-за пышных кустов донесся слабый прерывистый стон.

Не раздумывая, я рванула туда.

На земле лежал бледный, даже посиневший юноша в расшитом золотом камзоле. Сердце упало. Это был Киран Мистиан – незаконнорожденный, но любимый сын императора.

Я рухнула перед ним на колени.

– Ты чего?! Напился?! А ну, дыши глубоко! – закричала я, тряся его за плечи и пытаясь привести в чувства.

Безрезультатно. Расстегнула его рубашку, прижала ладонь к груди – тишина. Прильнула ухом – сердце не билось. Отчаяние сжало мое горло. Инстинктивно сжала кулак и со всей силы ударила Кирана по грудине.

Наклонилась и вдохнула в его рот воздух.

Понятия не имела, откуда во мне взялось знание, что нужно делать. Меня будто кто-то свыше направлял.

Киран резко вздрогнул, судорожно вдохнул и закашлялся. Из его рта вырвалось едва заметное зеленоватое облачко. Он раскрыл глаза. Наши взгляды встретились, и по моей спине побежали ледяные мурашки.

– Никому ни слова. Забудь, – прохрипел сын императора и резко сел.

Я вскочила и побежала не оглядываясь. Послушалась – забыла. Никогда никому не рассказывала.

А через три дня объявили День долга, и Кирана забрали в Межмирье.

Сейчас, глядя в зеркало, я увидела все это со стороны и отчётливо поняла: Кирана отравили. А я его спасла. Потому что в тот миг, отчаянный и безумный, во мне проснулась магия.

– Я спасла человека от магического проклятья, – произнесла я почти бесстрастно, сглотнув колкий комок, вставший в горле.

Из зеркала выплыло искрящееся серебром облачко и окутало меня с ног до головы. Полную картину увиденного рассказывать не требовалось – достаточно было честно признать момент пробуждения магии. Но если солжешь…

Зеркало измажет тебя черной жижей, которая не смоется никогда. Именно этим пугала меня старая нянька, когда в детстве рассказывала о магическом осмотре.

За спиной раздался резкий, почти судорожный вздох Пьера. Я не обернулась. Боялась, что если увижу его лицо – расплачусь. Ведь рушилось не только мое будущее. Наше будущее. Свадьба, дом у озера, двое детей, которые должны были унаследовать его фамилию и мои глаза…

Страж шагнул в тень – и растворился, будто его и не было.

– Поздравляем, госпожа Нежинская! – торжественно возвестил маг. – Ваше имя будет вписано в анналы великих граждан империи, а ваша семья получит щедрую компенсацию. Корона также возместит все издержки, связанные с отменой свадьбы.

В голосе звучала фальшивая радость. Не удивлюсь, если в этот момент в глазах отчима вспыхнул холодный триумф. Проверять не стала.

– Вам надлежит явиться в дворцовый портальный зал завтра к девяти утра. Как вам известно, в Межмирье можно взять только то, что на вас надето, и ручную кладь. Багаж через портал не пройдет, – принялась зачитывать инструкции напарница мага. – И помните: Межмирье – особое место. Там не действуют наши законы, не ценятся титулы и прошлые заслуги. Имеют значение лишь ваша сила и воля.

Мне показалось, или в ее голосе действительно мелькнула жалость?

– И еще. Бежать бесполезно, – пробурчал маг.

Я резко развернулась, готовая повторить слова о чести Нежинских…

Но в кабинете уже остались только отчим и Пьер.

– Димитрий, вы позволите нам с Клементиной остаться наедине? – тихо убитым голосом попросил мой жених.

Его глаза смотрели на меня с таким отчаянием, что стало физически больно.

Отчим шумно отодвинул стул, кивнул и вышел, нарочито хлопнув дверью, а Пьер бросился ко мне.

Глава 2

– Зря ты все же шубу не надела! – в очередной раз преувеличенно заботливо воскликнула Анфиса, поправляя кружевные манжеты, пока карета подпрыгивала на мостовой, ведущей к дворцу.

Я очень просила, чтобы провожать меня поехала только матушка, но отчим со своей дочкой были настойчивы как никогда. Конечно! За меня дадут огромную компенсацию. Нужно всему высшему обществу показать свою «искреннюю» ко мне любовь.

– Фиса, дорогая, на улице жарко, – ласково возразила ей матушка, поправляя складки моего дорожного платья. – Тину хватит тепловой удар.

Уже и не припомню, в какой раз она отвечала вместо меня. Впрочем, я и не считала. До сих пор переваривала наш с маркизом Вильневым разговор в кабинете отчима за закрытыми дверями.

– Тина, любовь моя, я сделал все, что мог! – воскликнул тогда Пьер, с грохотом упав передо мной на колени.

Он обхватил мои ноги, сминая шёлк, и прижался к ним горячей щекой.

Признаться, такой страсти я от него не ожидала. Наши с Пьером отношения всегда были наполнены взаимным уважением и за рамки приличий никогда не выходили – он лишь целовал мою руку при встрече и на прощанье. Всего один раз – в день, когда на его предложение пожениться я ответила «да» – он мимолетно коснулся губами уголка моих губ. Но трогать за ноги?! Это меня слегка шокировало. Его пальцы словно оставляли на моей коже жгучие следы сквозь тонкую ткань.

– Встаньте, Пьер, я вас не виню – пролепетала я, пытаясь выбраться из мужской хватки.

– Кто-то умышленно донес Вечным Стражам, что вы одаренная, Тина! – словно обезумевший, горячо шептал Пьер, пытаясь поцеловать мои колени через платье. – Я предлагал много денег, но все бесполезно – они сказали, что это вопрос государственной важности.

– Прекратите сейчас же! И поднимитесь! – испуганно воскликнула я.

Пьер поднялся, но лучше бы остался стоять на коленях, потому что теперь его руки обхватили мою талию с такой силой, что затрещали корсетные косточки, а губы, влажные и дрожащие, потянулись к моей шее!

– Пьер, не нужно так убиваться! – уперлась я ладонями в его грудь, чувствуя под тонкой рубашкой бешеный стук его сердца. – Я сделаю все, чтобы к вам вернуться. Няня рассказывала, что иногда это возможно.

Мне удалось вывернуться, отступив к краю письменного стола, где перочинный нож для вскрытия писем лежал так соблазнительно близко…

– Тина, давай проведем эту последнюю ночь вместе! – Пьер наступал, и его голос звучал хрипло, а глаза блестели непривычным блеском. – Я хочу, чтобы ты стала моей!

У меня брови натурально полезли на лоб. Я зажмурилась и потрясла головой, надеясь, что у меня из-за стресса случились слуховые галлюцинации. Но когда снова посмотрела на бывшего жениха, то прочитала в его взгляде что-то такое непристойное, что от кончиков ушей до декольте залилась краской возмущения, смешанного с неловкостью.

– Что вы такое говорите, Пьер?! Вы не в себе?!

– Тина, для кого тебе хранить невинность? – Он сделал шаг вперед, и я почувствовала запах его одеколона. – В Межмирье она не ценится – ты же слышала, что там все иначе! Мы любим друг друга, так зачем же отказываться от последнего удовольствия? Подари мне эту ночь на долгую память, ведь мы больше никогда не увидимся!