Не могла эта тетеха головой подумать! За себя боролась, не за чужого дядю! Яна б давно и разнос всем устроила, и сына забрала…
Ладно!
Не до того!
– Все не просто плохо, Нини. У нас… у нас – задница.
– Аннет!!!
– Что?
– Как ты… если бы мама!..
– Нини, успокойся и привыкай. С этого дня мы самые обыкновенные девушки. Без титулов и дворянства. Чем раньше ты с этим смиришься, тем будет проще. А пока… спорить со мной ты можешь? Значит, и в обморок в ближайшее время не шлепнешься. Пошла я в село.
– Мне страшно! – едва не заплакала сестра.
Яна указала пальцем на сумки.
– Там еда. Советую что-нибудь съесть, и отвлечешься, и полегче будет.
– Не хочу.
– А ты через не хочу. Тебе нужны силы. Все, я пошла.
Яна развернулась и направилась к деревне. То есть к селу. Разницу она отлично знала. Но… хоть убивайте – упорно путала эти два понятия. Для нее-то не было разницы, есть в деревне церковь или ее нет. Везде люди живут.
* * *
Великий князь Гавриил был в ярости.
Он метался по кабинету, швырялся предметами и крыл своего кузена такими словами, что, ей-ей, осколки ваз краснели.
Таким его и застал сын.
– Папа́?
– Да?! – рявкнул Гавриил, не особо скрывая свое бешенство.
– Что случилось? Меня вызвала мама́, сказала, что вы чем-то сильно недовольны…
– Недоволен?! Это еще мягко сказано!
Гавриил шваркнул об стену тяжелый малахитовый прибор для письма, заполировал креслом и почувствовал, что выдыхается.
Устал…
– Сукин кот!
– Кто, папа́?
– Петер! Сволочь, сука, б…, п… …ный!!!
Матерщина из уст великого князя неслась такая, что даже грузчики не стали бы перебивать. Стояли бы и восхищенно внимали. Отведя душу, Гавриил почти упал в уцелевшее кресло и кивнул сыну на столик с ликерами.
– Налей.
– Что именно, папа́?
– Давай горькую настойку.
Мишель хмыкнул, но повиновался. Да, похоже, и впрямь что-то серьезное.
Отец вообще предпочитал ликеры или сладкие вина, хотя и тщательно скрывал свою слабость. Домашние знали, конечно. С посторонними Гавриил с удовольствием пил и водку, и коньяк, но дома… Ликерчик, да под хорошую сигару, а ликер должен быть тягучий и приторно-сладкий…
А сейчас – горькую настойку?
М-да…
Получив рюмку, Гавриил осушил ее одним глотком и протянул сыну.
– Еще…
Нормально говорить он смог после третьей рюмки.
– Петер, сука, сдох.
– Один удар Колокола, – кивнул Мишель.
Об этом уже вся страна знает.
– И даже сдохнуть нормально он не мог! Он назначил себе преемника! Б…
– Чем это чревато, отец?
Мишель не собирался слушать тут отцовскую матерщину весь вечер, у него и поинтереснее дела найдутся.
Гавриил хмыкнул.
Да, сына он во многое не посвящал. Вроде как и ни к чему было. Вот и не понимает мальчишка…
Разъясним.
– Тем, что никого другого короновать не смогут. Вообще.
– И что? Разве это препятствие?
– В нашей стране – да.
– Не понимаю. Папа́, почему? – молодой человек действительно не понимал.
Гавриил вздохнул.
– Потому что дураков, которые готовы навлечь на себя проклятие Хеллы, мало.
– Проклятие Хеллы?
– Оно падет на убийц действующего императора.
– На убийц Петера?
– В том числе.
– На тех, кто отдал приказ, – или на тех, кто убил?
– На тех, кто убил, – сразу. На тех, кто отдал приказ… не знаю. Тут сложная ситуация, Петер от престола отрекся. Сам. По доброй воле. А вот его наследник не отрекался. И тут…
– Что такое проклятие Хеллы? Папа́?
– Смерть. О которой мечтают и умоляют. Но – не получают. И муки после смерти.
Гавриил отвечал с таким серьезным видом, что…
Шутить Мишелю не захотелось. И вместо этого он задал другой вопрос:
– Наследником может быть только человек с каплей нашей крови в жилах?
– Да.
– Или наследницей?
Гавриил задумался.
– Да, возможно и такое.
– Тогда…
Великий князь с умилением поглядел на сына. Ну не умница ли у него вырос? Как соображает!
А ведь действительно…
– Я постараюсь узнать. А ты… готовься очаровывать и влюблять.
Мишель кивнул.
Честно говоря, он уже пробовал один раз. С великой княжной Анной. Не повезло – та смотрела сквозь него, как сквозь стекло. Словно и не мужчина перед ней, а статуя.
Остальные княжны были слишком молоды, да и Петер… и чего он так дочерей стерег?
И Аделина… гарпия!
Ладно! С тех пор уже достаточно времени прошло, и он повзрослел, и девушки…
Разберется.
А вообще, это лучший метод наследования престола – жениться на наследнице. И кстати, она может и не нести порченую кровь своей мамаши. Может родить и сына.
А если нет…
Ну так что ж?
У Мишеля-то проблем с этим не будет. Кого бы ни родила дражайшая супруга, все равно это будет сын. Есть способы позаботиться…
И молодой человек хищно улыбнулся.
Власть – вот что манит людей. Преступления? Да помилуйте, о чем вы? Какие преступления? Всего лишь здравый смысл.
Он рожден великим князем, он молод, умен, хорош собой, он был бы куда как лучшим правителем, чем Петер, – и его не подпускают к трону?
Это обидно!
А сейчас появляется возможность исправить ситуацию. Надо, определенно надо ею воспользоваться!
* * *
Не зная о матримониальных планах родственников, Яна топала по лесу – дело насквозь знакомое. Даже расплакаться хотелось. Почти как дома!
И комары такие же!
С-собаки летучие!
Впрочем, Яна сильно не переживала. Комары ее кусали, но недолго. Минуты три-четыре. Потом просто садились, летали, жужжали, но не нападали. Почему так? Яна не задумывалась. Отец вообще шутил, что на ведьму и комар не сядет.
Ноги привычно ступали по прелой листве и хвое – так, чтобы не производить лишнего шума, тело держало равновесие, руки уверенно отводили ветки от лица…
Лес…
Что бы ни случалось в жизни Яны – у нее был Лес.
Громадный, восхитительный, разнообразный, ласково касающийся ветвями лица, шепчущий ей сказки, приглашающий погулять и поиграть.
Дарующий подарки в виде ягодных и грибных полян. И просто полянок с пушистой и мягкой травой, на которых так чудесно дремать теплым летним днем. Уютных елочек, под которыми так хорошо пережидать ненастье. Поваленных деревьев, на которых можно посидеть и отдохнуть…
В воображении девушки Лес был населен самыми разными созданиями. Иногда сказочными, вроде лесовиков и русалок, иногда вполне реальными – кабанами, волками, лосями… с кем-то она сталкивалась, с кем-то нет…
Лес…
Каждый раз новый, каждый раз удивительный, каждый раз – родной, вошедший в плоть и кровь Яны.
Ее чудо.
Ее судьба и счастье.
Жить в городе?!
Да она удавиться была готова! Если б не Гошка, ноги бы ее в городе не было! Заочно доучилась бы! Но мелкому требовалось лечение.
Москва?
А вот не всегда!
Иногда самые лучшие хирурги живут в провинции. Вот не нравится человеку Москва – и не едет он туда. И живет, и жизни спасает, и из Москвы к нему едут. И клиники оборудуют – под человека, потому как реально – золотые руки.
Такого Яна и нашла.
За Гошку она была спокойна, были б деньги… человек-то работает, но те же лекарства, те же аппараты, да просто – один день пребывания в клинике дорого стоит. Есть бесплатные места, но на них еще надо постараться попасть. Всегда находятся друзья, знакомые, соседи…
И ругаться-то язык не поворачивается – тоже ведь дети больные! Это Яна понимала. Не салон красоты – такие же сердечники.
Как-то там ее малыш?
Ладно!
Здесь и сейчас ее малыш в Звенигороде. И Яне надо туда попасть. Но…
Ну не может она просто так оставить эту безмозглину! Нини ведь совершенно неприспособленная. Вообще никакая.
Ребенок бестолковый, Гошка и то лучше к жизни приспособлен, чем она. Ни машину водить, ни строем ходить – вообще ничего сестрица не может. Умения? Никаких. На пистолет смотрит, словно тот кусается, – вот как с такими навыками выживать в революцию? Да никак!
