Турнир (СИ) - Скиба Николай

— Когда выезжаем? — всё-таки спросил Дамир.

Я посмотрел на её железное лицо и покачал головой.

— Нет, Ирма. Поедешь домой.

— Никто никуда не едет, — отрезала она. — Все остаёмся.

— У меня нет сил и времени приглядывать сразу за всеми, — сказал я холодно. — Ты помогла, но сейчас пора уехать. Ирма, ты беспомощна против звероловов и магов. А потому и должна уехать. Ребята будут тебя охранять.

Старуха вскинула подбородок, готовясь к спору, но я не дал ей времени.

— Наделаешь зелий и уезжаешь. Точка. Уже слишком много времени утекло… Сейчас я принимаю решения. Не ты.

Тон был немного резковат, но на кону стояло слишком многое — я не хотел, чтобы с ней что-то случилось. Ирма смотрела на меня долгую секунду, в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, которую она никогда бы не показала. Потом плечи опустились.

— Поняла, — кивнула она коротко.

— А вы? — тихо спросила Лина.

— У нас есть дело в трущобах, — я взглянул на Мику. — Пора закрыть вопрос с теми «Ржавыми Крюками», о которых ты рассказал.

Мика побледнел:

— Но Зверь же…

— Боишься? — перебил я. — Это просто банда мелких вымогателей. Мне не нужно, чтобы ты вдруг пропал посреди турнира, потому что эти придурки что-то сделают. Так что решим этот вопрос.

Он помолчал, затем кивнул.

— Раз и навсегда, — добавил я.

Лана встала с кресла, разминая затёкшие плечи.

— Идём охотиться, — сказала она с хищной улыбкой.

Трущобы встречали нас своим привычным букетом нищеты и отчаяния. Узкие переулки между домами напоминали гнилые зубы в челюсти умирающего великана.

Покосившиеся стены грозили рухнуть от одного неосторожного толчка. Лужи мутной воды отражали тусклый свет редких фонарей, превращая их в расплывчатые пятна жёлтого света на чёрной поверхности.

Воздух здесь можно было резать ножом — такой густой коктейль из гниющих овощей, дешёвого эля, человеческого пота и чего-то ещё более мерзкого. Я старался дышать неглубоко, но запах всё равно забивался в нос, оседал на языке противной плёнкой.

— Романтичное местечко, — пробормотала Лана, изящно обходя особенно мерзкую лужу, в которой плавали какие-то подозрительные куски. — Теперь понятно, почему у тебя нет женщины. Ты только в таких местах и бываешь…

Я невольно хмыкнул. Даже в такой ситуации она умудрялась подкалывать. В последнее время Лана даже как-то зачастила.

— Это ещё к чему?

— К чему? — девушка выразительно изогнула бровь, одновременно перешагивая через дохлую крысу. — Макс, я всю жизнь жила в лесу. Медвежьи берлоги после зимней спячки пахнут приличнее этого… как ты вообще это называешь… цивилизацией. Мика, как ты тут жил и не сошёл с ума?

Парнишка нервно оглядывался по сторонам, явно не в настроении для шуток. Он просто не понимал, как можно шутить, находясь на улицах трущоб. И идти так — будто это их территория.

Его лицо было бледным. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от страха. Парень знал эти улицы, знал, что здесь творится после наступления темноты. Он ненавидел себя за страх и слабость, но ничего не мог поделать.

— Где их логово? — спросил я, хлопнув его по плечу.

Он вздрогнул от прикосновения, затем указал дрожащей рукой в сторону особенно запущенной части квартала, где дома стояли так близко друг к другу, что между ними едва протиснется человек.

— Там, за углом, — голос сорвался на высокой ноте. — Подвал под старой таверной «Последняя надежда». Но они же там не одни будут… Зверь всегда держит при себе с дюжину головорезов. Они вооружены, и…

— Плевать, — отрезал я.

В любой стае есть альфа. Правило простое, как дыхание: убираешь альфу — остальные разбегаются или подчиняются. С бандитами то же самое. Этот Зверь, судя по рассказам Мики, типичный мелкий главарь — грубая сила, запугивание слабых, никакой настоящей организации. Просто хищник покрупнее в стае шакалов.

— Режиссёр, Актриса, не показывайтесь, — мысленно приказал рысям, ощущая их присутствие в духовной форме внутри потокового ядра. — Не хочу рисковать, мало ли как можно отследить Альфу. Особенно юную.

Ответом стало тёплое ощущение согласия от обоих питомцев. В духовной форме им всегда было комфортнее — меньше внешней суеты, больше покоя и единения с хозяином.

Мы дошли до покосившегося здания, которое когда-то могло претендовать на звание таверны. Выцветшая вывеска «Последняя надежда» болталась на одной петле, скрипя на ветру. Окна первого этажа были заколочены досками, а те немногие, что остались, покрылись такой толстой коркой грязи, что сквозь них не проникал даже тусклый свет.

— Оставайся здесь, — приказал я Мике, останавливаясь у входа. — Не двигайся с места. Красавчик, присмотри за ним.

Горностай мгновенно выполнил приказ и запрыгнул на плечо парнишки.

— Но они могут… — начал Мика, хватая меня за рукав и не обращая внимания на зверька. — Зачем вы взяли меня с собой!

— А ты бы поверил, без доказательств? Просто останься тут и не двигайся! — повторил жёстче, и он отдёрнул руку, словно обжёгшись.

Я толкнул полуприкрытую дверь.

Петли взвыли, как раненые звери. Внутри пахло ещё хуже — к обычному букету трущоб добавились ароматы пролитого пива, рвоты и мочи. Деревянные ступени, ведущие в подвал, прогибались под ногами и скрипели так громко, что казалось, вот-вот рухнут.

Лана шла рядом бесшумной тенью. В полумраке её золотистые глаза горели как жёлтые фонари хищника, выслеживающего добычу.

— Сколько их? — прошептала она.

— Мика говорил про дюжину, — ответил я так же тихо. — Обычные бандиты. Ножи, дубинки, кинжалы…

— Прелесть, — фыркнула девушка, но я слышал в её голосе предвкушение.

Подвал оказался намного больше, чем я ожидал, но выглядел он так, будто здесь недавно прогремел взрыв.

Длинное помещение со сводчатым потолком, поддерживаемым массивными дубовыми балками — многие из которых треснули и провисли под собственным весом. Осколки стекла хрустели под ногами, а в стенах зияли свежие трещины.

Какое-то покорёженное логово банды.

И какое жалкое зрелище! Дюжина человек нервно жалась к центру помещения вокруг массивного кресла из потёртой кожи, которое чудом уцелело. Среди мусора валялся перевёрнутый винный ящик. Дешёвый эль из треснутых глиняных кружек пили торопливо, нервными глотками, постоянно оглядываясь на повреждения.

В углу торчали обломки балки, а у противоположной стены двое бритоголовых парней тревожно переговаривались вполголоса, показывая на трещины в кладке.

Воздух был настолько густым от табачного дыма, что его можно было жевать.

Обычные отбросы общества — воры, головорезы — сейчас все они выглядели напуганными и растерянными. Среди них даже было несколько Мастеров и пара Звероловов.

Грязные лица стали ещё бледнее, небритые щёки дёргались от нервных тиков, а в глазах читался затравленный блеск людей. На поясах у всех по-прежнему болтались ножи и кинжалы.

Сложилось ощущение, что совсем недавно здесь что-то взорвалось.

В центре этой компании восседал сам Зверь.

И он действительно оправдывал своё прозвище. Мужчина лет сорока, с широкими плечами и мясистой физиономией, больше походившей на морду бульдога. Руки толстые, покрытые шрамами от ножевых ранений.

— А вот и гости, — хрипло произнёс Зверь, заметив нас. Голос у него был как наждачная бумага по ржавому железу. — Не ждал посетителей сегодня.

Он похлопал толстой ладонью по подлокотнику кресла, и этого жеста хватило, чтобы бандиты начали подниматься. Руки потянулись к ножам и дубинкам с автоматизмом людей, привыкших решать проблемы силой. Настороженные взгляды, готовность к драке — обычная реакция хищников на появление незваных гостей на их территории.

— Заблудились, что ли? — спросил один из подельников, щуплый парень с выбитым передним зубом. — Это частная территория.

— Мы пришли поговорить, — ответил я спокойно. — О Мике.

Зверь нахмурился и перестал улыбаться. В его маленьких глазках мелькнуло непонимание, смешанное с подозрением.