— Пос-с-смотрим, кто это тут у нас-с-с явилс-с-ся?
Второй, более грубый голос тут же добавил:
— Ш-ш-шляются и ш-ш-шляются…
— Здравствуйте! — Тайка озиралась по сторонам, но никаких змей не видела: наверное, те пока прятались в тине. — Есть кто дома?
— Ес-с-сть, ес-сть, — слева в зарослях рогоза что-то булькнуло.
— А ш-ш-то? — второй голос послышался с другой стороны, совсем близко.
— По-моему, они нас окружают, — прошептала Марфа; даже в неярком лунном свете было видно, как побледнело ее лицо.
— Страш-ш-шно? — Из воды вынырнула плоская змеиная голова размером с Тайкину ладонь (это если считать вместе с пальцами).
Немигающие желтые глазищи с вертикальными зрачками зыркнули прямо на болотницу, и та шарахнулась.
— А вот и ни капельки! — соврала Тайка, облизав пересохшие губы.
Змея молнией метнулась к ней, приблизившись почти нос к носу. Над водой показалось золотистое чешуйчатое тело примерно с руку толщиной.
— А щ-щ-щас?
— Кто это тут такой с-с-смелый выис-с-скался? — Вторая змея, как две капли воды похожая на первую, вынырнула с другой стороны.
Их раздвоенные языки беспрестанно высовывались из раскрытых пастей. Зубы тоже были впечатляющими. Наверняка еще и ядовитыми. Тайка сглотнула и неожиданно для самой себя перешла в наступление, стукнув палкой о кочку:
— Что вы тут устроили, а? Все на вас жалуются. Явились невесть откуда, всех жаб распугали, воду взбаламутили, болотников и болотниц жрете — куда это годится? А вроде на вид приличные змеи…
Несмотря на ночную прохладу, на лбу выступила испарина. Конечно, Тайке было страшно, но дрожащая Марфа пряталась за ее спину, и это придавало смелости.
Змеюки вытаращились на нее и снова захихикали:
— Ес-с-сли ты про с-с-совесть, то у нас ее нет-с-с.
— Подумаеш-ш-шь! Было ваш-ш-ш-ше болото, станет наш-ш-ше.
— Нет, так не пойдет. Давайте разберемся, кто вы такие, зачем пришли и что вам тут нужно? Ишь, мафия! — Последняя фраза вырвалась сама: так обычно говорил дивнозёрский участковый дядя Семен, когда отчитывал малолетних хулиганов, опять разоривших чей-нибудь сад.
— Мы ищ-щ-щем, ищ-щ-щем…
— С-с-самого с-с-сильного.
— И смыш-ш-шленого.
— Чтобы с-с-сожрать его.
— Эй, погодите, а как же испытание? — Тайка захлопала глазами. — Выходит, проходи — не проходи, все равно тебя в итоге съедят? Вам не кажется, что это как-то не по правилам?
— Мы ис-с-спытываем, чтобы узнать, тот ли он с-с-самый, кто нужен. А потом вс-с-се равно с-с-съедаем, на вс-с-сякий с-с-случай, — змея, что раскачивалась слева от нее, подперла голову хвостом.
Ей, пожалуй, только очков не хватало, чтобы выглядеть как злая училка. А что, была бы самая настоящая очковая змея…
— Мудрейш-ш-шее реш-ш-шение, — закивала та, что справа.
Тайка уже поняла, что за главную тут, кажется, не та, что шепелявит, а другая… с присвистом. Поэтому и обратилась к ней:
— Давайте начистоту. Вас сюда Радмила послала?
— Откуда знаеш-ш-шь? — нервно плеснула хвостом по воде шепелявая змея, а ее сестрица, вздохнув, пробормотала:
— Вот тупиц-с-са. Проболталас-с-сь.
Позади хмыкнула осмелевшая болотница:
— У вас тут, я смотрю, тоже одна сильная, а вторая умная?
— Ну разумеетс-с-ся, в этом и ес-с-сть с-с-смысл, — недовольство так и сквозило в нетерпеливом шипении. — Но дос-с-статочно с-с-слов. Пора вас ис-с-спытать и с-с-съесть.
— Не буду я проходить ваше испытание! — Тайка так крепко сжала палку, что аж пальцы свело от напряжения. — Зачем, если от этого ничего не зависит?
— Напрас-с-сно. Это вес-с-село.
— Что ж, помирать, так с музыкой! — Марфа толкнула Тайку локтем в бок.
Они переглянулись и кивнули друг другу. Болотница достала трещотку, а Тайка, с трудом расцепив руки, бросила палку себе под ноги и выхватила из-за пояса Мокшину дудочку.
Первая визгливая нота заставила змей отпрянуть. Марфа продела пальцы в петли своего инструмента, дощечки звонко стукнулись друг о друга. Музыка (если, конечно, ее можно было так назвать) разнеслась по всей округе, заглушая даже вопли потревоженной выпи.
Змеи заметались, вспенив мутную воду, столкнулись лбами (Тайка почти услышала звон) и прыснули в разные стороны. Но не тут-то было! Их хвосты переплелись друг с другом, стянувшись в крепкий узел, а поскольку одна из змей пыталась удрать вправо, а вторая — влево, то в конечном счете ни одна не сдвинулась с места.
Волшебная свирель разыгралась и теперь выводила такие трели, что ноги сами просились в пляс. У змей ног, конечно, не было, но танцевать это им не помешало. Они извивались, как две громадные пиявки, волнующиеся перед грозой на мелководье, выпрыгивали, подставляя золотистые бока лунному свету, и тут же ныряли обратно, поднимая тучу брызг. Это было даже красиво. Тайка аж залюбовалась, не переставая при этом играть на дудочке и слегка морщиться, когда трещотка Марфы, шумящая прямо над ухом, совсем уж не попадала в ритм.
— С-с-стойте! Перес-с-станьте! — булькнула умная змея, отплевываясь от болотной тины.
Ее сестра выделывала головокружительные коленца. Ох, да им бы обеим в цирке выступать, от зрителей отбою не было бы!
— Ага! Не нравится! — Марфа со своей трещоткой разошлась не на шутку. — Получайте, гадины. Энто вам за все! За болото наше родное! И за всех, кого вы слопали!
— С-с-смилуйтесь!
— Вот еще! Око за око, как говорится, зуб за зуб, чешуйка за чешуйку. Чтоб вы облезли, червяки подколодные!
Тайка хотела еще о многом расспросить змей, но отрываться от свирели было нельзя. Тут уж либо говоришь, либо играешь. Но болотница и сама догадалась поинтересоваться:
— Так кого вы здесь искали?
— Лютогора, с-с-сына Кощеева.
— Зачем?
— Чтобы с-съес-с-сть.
— А почему на болотах?
Змея аж замерла на мгновение:
— А здес-с-сь ес-с-сть что-то еще?
— Конечно, — опешив, Марфа перестала наяривать на трещотке. — Там аж целое Дивнозёрье за рекой.
— Мы не с-с-сумели перебратьс-с-ся на тот берег, — змея плюхнулась в воду и снова заклубилась в неистовом танце.
— Тьфу ты, пропасть! — болотница хлопнула себя по лбу. — Это все Мокшина преграда, будь она неладна! Чтобы подданные не разбежались.
Она громко щелкнула дощечками, и чешуйчатые твари хором возопили:
— Мы с-с-сдаемся!
— Ш-ш-шдаемся!
Тайка отняла дудочку ото рта, и музыка стихла. Марфа наклонилась к ее уху, сама зашипев, как змея:
— Мы что, вот так просто их отпустим? Они вона сколько дел наворотили. Подохнут — невелика потеря. Мокша только обрадуется. Наградит нас. Может быть, даже меня отпустит. Играй давай!
— Но они же сдаются, — Тайка покачала головой и спрятала свирель за пояс.
Болотница закатила глаза:
— Вот за энто я и не люблю людей. Жалостливые вы слишком.
Змеи всплыли, тяжело дыша, их раздвоенные языки свесились из зубастых пастей. Чешуйчатые тела так и не расцепились, и теперь они напоминали Амфисбену — змею без хвоста, но с двумя головами из греческой мифологии — Тайка про нее в книжке читала.
Она подобрала свою палку и обернулась к Марфе:
— Выходит, им, как и тебе, не дает уйти Мокшина преграда?
— Ага, — болотница наморщила нос. — И не даст. Он никого не выпустит. Уж лучше бы ты сама с ними расправилась, ведьма. Свирель-то только в человеческих руках силу имеет, иначе бы Мокша тебе ее не отдал. Вот уйдешь, а энти тварюки отдышатся-отопьются, и все сызнова начнется.
— Это еще почему? Может, они теперь хорошо себя вести будут?
— Вряд ли, — Марфа усмехнулась. — Ты не видишь, что ль? Заклятые оне.
— В каком смысле?
— В самом обычном. Нет у них своей воли. Очухаются — опять начнут своего Лютогора искать.
— Это правда? — Тайка осторожно потыкала палкой в умную змею, и та, с трудом ворочая языком, прошелестела:
— Ис-с-стинно так.
— Хм. Тогда придется забрать вас с собой.
— Ты очумела что ль, ведьма? Они ж тебе всю деревню пережрут-перекусают. Да и так ты их с собой потащишь? Энто ж тебе не веревка, на руку не намотаешь.
