— Пфе! — Марьяна покрутила пальцем у виска.
— Почему это «пфе»? — нахмурилась Тайка.
— Потому что «пфе»! Ладно, у нее мозги птичьи, но ты-то, ведьмушка, чем думаешь? Глянь, какого размера у этой курицы башка и какие здоровенные косищи ты притащила. Сначала она должна человеком стать, и только потом ей можно будет эти канаты в руку толщиной прирастить, а не наоборот.
— Это кто еще тут курица! — ахнула Радмила. — У самой-то на макушке три волосинки! Завидуешь, да?
— Вы опять начинаете? — Тайка замахала руками. — Мы тут вроде как на одной стороне, ау?
— Надеюсь, когда ей мозги вернут, и яду на языке поменьше станет, — вытьянка улыбалась, но ее пальцы сжимали угол подушки так, будто собирались свернуть тонкую птичью шейку. — Не с теми ты воюешь, воительница. А ведь пока молчала, такая милая горлица была… И за что только Яромир в тебе души не чает?
— Моя семья — не твоего ума дело, — прошипела Радмила. — Сама только и знаешь, что моему братцу глазки строить. У нас в Дивьем царстве знаешь, как говорят: не по Сеньке шапка. Поэтому шла бы ты… к своему Сеньке.
Марьяна вскочила так резко, что старый матрас жалобно скрипнул пружинами, и процедила сквозь зубы:
— С меня хватит. Я больше в этом балагане не участвую. Платье дам, а дальше разбирайся сама.
Она вылетела из спальни, хлопнув дверью. С потолка посыпалась штукатурка.
Спустя пару минут раздался осторожный стук. Домовой Арсений мышью проскользнул в комнату, положил на краешек кровати белый сверток и так же незаметно испарился.
Дождавшись, пока стихнут звуки его шагов, Радмила прошептала:
— Прости за это представление. Я уже не знала, как ее спровадить.
— Но зачем? Она же помочь хотела, — Тайка разнервничалась и крутила в пальцах пятак с дырочкой, который носила на шее.
Горлица перелетела на ее плечо.
— Она не потому помогает, что хочет помочь, а чтобы Яромиру понравиться. Прилипла как банный лист. И все болтает, болтает… Такую чушь несет! Спасу от нее нет. Братик мне уже не раз жаловался. Сегодня сказал, мол, в сарай пойду ночевать.
— Ну да, Марьяна та еще болтушка. У меня от нее тоже иногда голова болит. Но она же от чистого сердца. Может, стоило как-то… поаккуратнее? — Тайке стало обидно за вытьянку, хоть та и впрямь бывала на редкость навязчивой.
— Да я уже и так, и этак намекала — не понимает, — Радмила вздохнула. — Будь у меня побольше мозгов сейчас, я бы придумала, как все провернуть, чтобы никого не обидеть. Наверное, потом извинюсь перед ней. Все-таки мы тут гости. Но сейчас она очень мешала, а я сидела, злилась, вот и вспылила. Прости.
— Ладно, — отмахнулась Тайка. — Давай решать проблемы по очереди. Ты правда забыла колдовские слова?
— Обижаешь, — хихикнула Радмила. — Конечно, я все помню. Я же не какая-нибудь глупая курица! Давай, собирайся, ведьма. В полночь нам с тобой надобно уже в поле быть.
* * *
Сколько же звезд в небе видно августовской ночью! Тайка не уставала поражаться. От красоты захватывало дух. Говорят, в городах люди живут и годами не видят звезд, потому что вокруг слишком много других огней. Признаться, у нее в голове не укладывалось, как такое может быть.
Радмила устроилась на левом плече (хорошо, что Пушок не видел, а то его возмущению не было бы предела) и вещала голосом наставницы:
— Нам очень повезло — сейчас самые лучшие дни для ритуала: летний звездопад.
— А еще какой бывает?
— Зимний, но до него ждать слишком долго. Ты не забыла котелок?
— Нет. Ты уже третий раз спрашиваешь.
Радмила запустила коготки в ее куртку:
— Прости, я волнуюсь.
— Я вообще-то тоже, — вздохнула Тайка. — Если помнишь, я никогда этого не делала, и ты обещала все рассказать.
Помимо котелка, она несла с собой в сумке платье вытьянки, отрезанные косы и фиал с мертвой водой, но пока не очень понимала, что со всем этим делать.
Далеко идти не пришлось — горлица сказала, что подойдет любое поле, лишь бы не у самой деревни, а то неровен час увидит кто. А вот чуть подальше, за излучиной Жуть-реки, у поваленной сосны, в самый раз будет.
Радмила перелетела с Тайкиного плеча на потемневший от дождей ствол дерева и принялась важно по нему расхаживать.
— Значит, так. Ты должна собрать росу, чтобы дно котелка покрыло, а лучше больше. Срезать пять разных трав, которые я укажу. А потом поймать в котелке отражение падающей звезды и успеть сказать верное слово. Тогда роса станет звездной водой, которая может разрушить любые злые чары, кроме сонных и смертных. Я ее выпью и снова стану человеком. Видишь, как все просто.
Ага, «просто», как же. А вы пробовали когда-нибудь собирать полуночную росу в котелок? Зря Тайка думала, что ей будет холодно в поле ночью. Спустя час она расстегнула куртку, еще через два у нее заболела поясница — шутка ли, нагибаться за каждой капелькой, когда те так и норовят соскользнуть с листка.
Когда дело было сделано, она водрузила котелок на старый пень и вытерла рукавом лоб.
— Уф! Вот.
— Прекрасно, — горлица перепорхнула на край котелка и, балансируя, заглянула внутрь. — Теперь травы. Их надо непременно срезать.
— Ладно, — Тайка достала перочинный ножик.
Хорошо еще, что догадалась захватить, — ведь Радмила ни о чем таком не упоминала.
— Этот не подойдет, — горлица глянула на нож с сомнением.
— Хм… А для грибов был в самый раз.
— Это не нож, а смешная тыкалка. Ты должна понимать, ты же воительница.
— Э-э-э… вообще-то нет. С чего ты взяла? — Тайка захлопала глазами.
Признаться, она испугалась: аж ладони похолодели. Неужели все было зря? Если для ритуала нужна настоящая воительница, в Дивнозёрье такую днем с огнем не сыщешь. Сама Тайка только в детстве с палкой на бой против соседского индюка ходила — не победа, а так, смех один.
Почему-то ей не пришло в голову, что она ведь уже встречала противников пострашнее: и упыря, и подколодных змеищ, и даже лихо одноглазое… Но запомнился почему-то индюк.
— Я чую в тебе воинский дух, — Радмила приподняла брови. — Неужели ты не проходила посвящение?
— Не-а.
— Ну и ладно. Когда я шла на свою первую битву, то была еще моложе, чем ты. Ну, по дивьим меркам. И у меня тоже не было посвящения. На этот случай есть особая воинская клятва, просто повторяй за мной: под солнцем и под звездами…
— Погоди-погоди, — Тайка замахала руками. — Я уже и так ведьма, зачем мне быть еще и воительницей?
— Одно другому не мешает, — Радмила нетерпеливо хлопнула крыльями. — Ты сможешь стать намного сильнее. Я вот, например, и воительница, и чародейка. И, знаешь ли, не жалуюсь.
— И что же, любой может вот так повторить слова и — оп-па — готово? Не слишком ли просто?
— Любой может повторить, да не у любого сработает. Сердце для этого нужно честное, пламенное и бесстрашное. И чтобы мир захотел тебя услышать.
Тайка повесила нос, почти уверенная, что ничего не выйдет. Бесстрашное сердце, ха! Да она та еще трусиха! В детстве вон темноты боялась. А когда они с Пушком в заброшенный дом впервые шли, у нее поджилки тряслись. И того парня по прозвищу Лис она испугалась, когда подумала, что тот может маньяком оказаться. Нет, не бывать ей воительницей…
Она покачала головой:
— Нет, ничего не получится. Я же… ну, обычная.
— Это ты-то?! — фыркнула Радмила. — Самая обычная ведьма-хранительница Дивнозёрья? Да ты Яромира наслушалась! Плюнь и разотри. Он никогда не бывает доволен. Считает, что всегда есть куда расти. К себе требовательный и другим жить не дает. Оттого и страдает постоянно. Ты хорошая ведьма, Таисья. Не очень опытная, да. Но этот недостаток с возрастом проходит. Не мне тебя за это упрекать и не Яромиру. Уверена, ты будешь доброй воительницей. Вот, например, ты же собираешься с Лютогором сразиться?
— Ну, да, — Тайка кивнула. — Нечего ему в нашем Дивнозёрье хозяйничать!
— И тебе страшно. Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Но ты переступаешь через этот страх, чтобы защитить родные края и всех, кто тебе дорог. Потому что это важнее жизни. Понимаешь, к чему я клоню?
