Турнир (СИ) - Скиба Николай

Эта тварь просто нажралась её силы, — продолжил он презрительно. — Через парня. Кто-то касался его. Возможно, этот Харон. Я найду его.

Я перевёл взгляд на Мику. Парень нервно кусал губы, ожидая вердикта.

Тогда что с парнем?

Посмотри на него! — огрызнулся Альфа. — Он видит устройство плоти! Он изменяет жизнь прикосновением!

Мика действительно обладал уникальным даром.

Альфа Жизни коснулась ЕГО, — продолжил Тигр уже спокойнее . — Может и эту тварь, которую оставила ему как инструмент.

Я снова посмотрел на жабу. Не прошло и секунды, как у Тины молниеносно выстрелил язык, и она втянула в себя обрывок плоти мясного голема. Затем самым непринужденным образом попыталась лизнуть мой палец своим влажным, липким языком.

Мерзость какая.

Так она, якобы, инструмент?

Конечно. Каждый раз, когда мальчишка лечит, остаются… отходы. Испорченная плоть. Вот она и жрёт всю мерзость, чтобы не мешала. Так себе зрелище.

Логично.

А сила в ней откуда?

Зверомор! Ты правда не понимаешь?

Я понимал. Просто сомневался, такой уж характер. Ну ладно…

Жаба — просто биологический сосуд. Кто-то когда-то передал им силу. Неосознанно.

Чёрт!

Вернул Тину Мике. Парень облегчённо прижал её к груди.

Теперь всё встало на свои места. Мика — носитель дара Альфы Жизни. А жаба — просто его питомец, поглотитель отходов. Среди них нет нашей цели.

Но что на самом деле произошло с амулетом? Кто-то хочет посеять хаос в Оплоте Ветров накануне турнира? Превратить людей в монстров? Или дело и правда в Альфе? Мы не сможем узнать, пока не найдём Харона.

— Пора выбираться отсюда, — сказала Лана, кивнув в сторону лестницы.

В пещере, высеченной в живой скале недалеко от Оплота Ветров, воздух дрожал от магических разрядов.

Тадиус замер посреди зала, закрыв глаза и запрокинув голову. Острые черты его лица исказила довольная усмешка. Руки сжались в кулаки. По телу пробежала дрожь. Волна чистой энергии, прокатившаяся импульсом где-то в трущобах Оплота Ветров, достигла его чувств острым импульсом.

— Наконец-то, — произнёс Тадиус, и голос прозвучал с глубоким удовлетворением человека, чей терпеливо выстроенный план начал приносить плоды.

За его спиной в тени стоял Моран.

— Что там? — хрипло спросил он.

— Мой маленький эксперимент дал результат, — ответил Тадиус. — Амулет сработал именно так, как планировалось. Альфа!

Друид Тени подошёл ближе.

— Когда? — в голосе звучало нетерпение.

— Минут десять, пятнадцать назад! — ликовал Тадиус. — Альфа Жизни пробудилась!

Трущобы встретили их знакомой вонью и разрухой. Моран и Мирана материализовались в переулке рядом с полуразрушенной таверной через несколько минут после смерти Зверя.

— Здесь, — указала Мирана на вход в подвал. — Источник был отсюда.

Они спустились по скрипучим ступеням. Подвал встретил их запахом гари и едким дымом. Каменные стены покрывали чёрные подпалины, от потолка медленно оседала сажа.

В центре зала лежала горстка серого пепла — всё, что осталось от чего-то огромного. Моран присел на корточки, изучая останки. По стенам тянулись глубокие борозды от когтей, каменная кладка треснула от невероятного жара.

— Чёрт, — выдохнула Мирана, оглядывая разгром. — Мы опоздали?

Моран усмехнулся.

— Эта кучка дерьма точно не Альфа Жизни.

Его спутница кивнула:

— Что ж, Тадиус не обрадуется. Похоже, амулет сработал не на том. Импульс извратил носителя артефакта. Придётся прибегать к самым крайним мерам.

Мирана обернулась к Морану:

— Вы ведь всё подготовили?

— Почти, — коротко ответил он. — Теперь потребуется время. Но я уже зарегистрировался на турнире, проблем не возникло.

Глава 9

Утром в наёмном доме пахло топлёным маслом и свежим хлебом. Ника стояла у печи, переворачивая румяные оладьи в чугунной сковороде. Движения неуверенные, но старательные — девушка явно хотела накормить всех как следует.

Чёрная паутина вен на её шее почти скрывалась под слоем пудры, которую дала ей Лина. Болезнь отступила благодаря дорогим зельям и травам, но все понимали — это временное затишье.

Мика носился вокруг сестры как взбесившаяся наседка. Подставлял табурет, чтобы она могла присесть. Перехватывал тяжёлую сковороду дрожащими руками. Каждые две минуты спрашивал, не устала ли она, не кружится ли голова, не нужно ли прилечь.

— Мика, отойди, — сказала Ника терпеливо, но в голосе появились нотки раздражения. — Я не стеклянная.

— Но ты вчера еле стояла на ногах, — забеспокоился парень, хватая её за локоть, когда она потянулась к соли. — А позавчера вообще не могла встать! Может, тебе лечь? Я сам всё сделаю… У меня неплохо получается жарить… Да-да, тебе лучше отдохнуть.

— Мика!

— Ну правда же! Помнишь, как я готовил суп из репы? Ты сама сказала, что вкусно…

Стёпа сидел за массивным дубовым столом, методично точил нож и косился на эту возню с плохо скрытым раздражением. Металл скрежетал о точильный камень размеренно и монотонно — звук действовал на нервы. В нашем новом мире, где каждый день был борьбой за выживание, не было места для сентиментальности.

Да уж, за эти месяцы нас изрядно потрепало.

— Мика, — рявкнул он наконец, не отрываясь от заточки. — Прекрати кудахтать. Дай девчонке подышать.

Лезвие заскользило по камню с особенно противным скрежетом.

— Она же больна… — попытался возразить парень.

— И что? — Стёпа поднял голову, в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое. — Ты думаешь, болезнь отступит, если ты будешь суетиться вокруг неё, как курица с цыплятами? Дай ей сделать то, что она хочет. Пока может.

Последние слова прозвучали тише, но парень их услышал.

Мика обиженно отступил к стене, но продолжал стоять рядом — на случай, если сестра упадёт в обморок.

Я сидел у окна, наблюдая за уличной суетой, и слушал этот семейный спектакль. Понимал парня — когда теряешь последнего близкого человека, хочется зацепиться за каждую секунду. Но гиперопека не спасёт Нику. Только Саламандра может это сделать. Или Альфа Жизни.

Как же город за окном гудел! По мощёным дорогам двигались отряды стражников, проверяя каждую подворотню. Копья блестели на солнце, звенели кольца кольчуг. Торговцы раскладывали товар на деревянных прилавках, готовясь обслуживать зрителей со всего континента. Кто-то тащил мешки с зерном, кто-то развешивал связки копчёных колбас.

В воздухе висело электрическое ожидание — сегодня начинался турнир.

В дверь постучали. Три коротких удара, потом два длинных. Условный знак, который зачем-то сообщили всем участникам турнира.

Барут поставил кружку с чаем и направился к двери. Фукис тут же соскочил с его плеча и спрятался у Стёпки в складках плаща — зверёк не любил незнакомцев.

Барут открыл дверь и впустил гонца в зелёном плаще организаторов. Худощавый парень лет двадцати с нервным тиком — дёргался левый глаз. В руках он держал свиток, запечатанный красным воском.

— Максим, тигрица четвёртой ступени? — спросил он официальным тоном.

— Да.

Гонец сломал печать и развернул пергамент. Пробежал глазами по строчкам, водя пальцем по тексту.

— Поступили корректировки. Ваша группа в количестве сто двадцати человек сражается завтра, после полудня. Сегодня свободный день. — Он поднял взгляд. — Явка обязательна за час до начала. Опоздание карается дисквалификацией. Напоминаем, что вами оплачены места для зрителей.

Я кивнул. Хорошо. День на подготовку никогда не помешает. Можно будет изучить площадку, понаблюдать за соперниками, подготовить Мику.

Гонец передал Баруту свиток и поспешил к выходу. Дверь захлопнулась, и комната снова наполнилась звуками завтрака.

— Ника, это очень вкусные оладьи, — похвалил Стёпа.

— Спасибо, — кивнула девушка. — Я старалась.