Турнир (СИ) - Скиба Николай

Хозяин лавки, тучный мужчина с красным лицом, заметил неладное, когда с полки закапала вода.

— Что за… — начал он, но тут увидел источник жара.

Огненный лис сидел неподвижно, как статуя, но жар от него шёл такой, что в метре уже было трудно дышать. Ещё полминуты — и дорогой товар превратится в пережаренные угли. Торговец был опытным: он мгновенно оценил угрозу выручке.

Не говоря ни слова, он схватил длинный нож, подцепил увесистый кусок той самой вепрятины, на которую смотрел Карц, и выскочил наружу.

— Забирай! — рявкнул он, швыряя мясо на камни перед лисом. — Только убери это пекло от моей витрины!

Жар мгновенно исчез. Карц деликатно подцепил зубами кусок и принялся за трапезу с видом победителя.

— Восемь серебряных, — мрачно произнёс мясник, вытирая пот со лба. — И это я ещё скидку сделал за испуг.

Я молча отсчитал монеты. Спорить было бесполезно — лис фактически взял его товар в заложники.

— Дорого мне обходится твой вкус, — буркнул я Карцу, но тот лишь довольно прижмурился, дожевывая последний кусок.

Мы двинулись дальше, но спокойствие длилось недолго.

Что за день-то такой? Все вдруг резко решили меня разорить? Нет, конечно, можно было сделать выговор Карцу, но за что? Он не перегнул палку, я всегда давал своим питомцам свободу.

Вон, только Красавчик ведёт себя достойно. Сидит на плече парнишки и охраняет его.

Мика стоял в стороне от нашей группы, рассматривая пузырьки с цветными жидкостями на прилавке алхимика, когда мимо прошёл молодой Мастер. На его плече сидела летучая мышь размером с воробья — крошечное создание G ранга со светящимися фиолетовыми крылышками.

Питомец неопытного Мастера вскрикнул, зашипел и ринулся на жабу.

Тина мгновенно отреагировала.

Пасть раскрылась на невозможные сто восемьдесят градусов — чёрная бездна, в которой что-то алчно блестело.

Язык выстрелил как пружина.

Чавк.

Мышь исчезла. Просто исчезла — словно её и не было. Тина удовлетворённо сглотнула и закрыла пасть, довольно квакнув.

Мастер остановился как вкопанный. Повернул голову к плечу, где секунду назад сидел его питомец. Моргнул. Ещё раз посмотрел. Потом медленно перевёл взгляд на Мику с жабой.

— Где Летун? — спросил он тихим, опасным голосом. — Где мой питомец?

Мика побелел как полотно.

— Я… она… это не… — залепетал он, тыкая пальцем в Тину.

— ЧТО⁈ — взревел Мастер. — Эта тварь сожрала Летуна⁈

Толпа вокруг нас начала сгущаться. Люди тянули шеи, пытаясь понять, в чём дело.

— Заставь её выплюнуть! — требовал парень, направляя на Мику дрожащий палец. — Немедленно!

— Тина! — запаниковал парень, тряся жабу за бока. — Выплюнь! Ну пожалуйста! Это же чужой питомец!

Жаба смотрела на него невинными глазами. В её взгляде не было ни капли раскаяния — только сытое удовлетворение питомца, защитившего себя.

— Она не может, — пробормотал Мика, красный от стыда. — Когда она что-то съела, то… это навсегда…

Я шагнул между ними.

— Проблема? — спросил спокойно.

— Эта мерзость сожрала моего питомца! — прошипел парень. — Летун был уникален!

— Понятно, — кивнул я. — Сколько?

— Что? А, ну… — он сделал вид, что задумался. — Ладно, она у меня первый день. Два золотых!

Я достал кошелёк и вытащил золотой.

— За беспокойство, — сказал коротко.

— Один? Я сказал, два золотых!

— Нужно было контролировать своего агрессивного зверя. Учить его. Радуйся и золотому. Думаешь не знаю истинную цену? Бери и уходи, пока не передумал.

Руки Мастера сомкнулись на монетах с алчностью торговца.

— Хорошо, — проворчал он и вдруг улыбнулся. — Всё равно бесполезная была тварь. Вы в два раза переплатили.

— Иди, — рыкнул Стёпка и, посмотрев на Мику, вдруг засмеялся. — Ты как выживал с ней раньше, ха-ха? С такой обжорливой.

— Я её из сумки не доставал, — пробормотал парнишка. — Извините.

Толпа разочарованно загудела и начала расходиться. Драки не будет — зеваки потеряли интерес.

Мика смотрел на меня с благодарностью и ужасом одновременно.

— Почему ему так плевать на своего питомца?

— Потому что далеко не все относятся к ним как мы, — ответил я. — Скорее всего он либо недавно получил его, либо ещё что…

Мика посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых медленно загоралось понимание.

— Что-то наши звери сегодня на редкость прожорливы, — проворчал я. — И всё за мой счёт.

— Мика! — голос Ники прозвучал резко, как удар хлыста по воздуху.

Парень вздрогнул всем телом, словно получил пощёчину. Девушка шла к нам через толпу, и каждый её шаг звенел решимостью. Несмотря на бледность и явную слабость, в её движениях чувствовалась та же стальная воля, что и в голосе. Глаза горели знакомым огоньком упрямства — таким же, какой я видел у её брата, когда он лечил Афину.

— Ты что творишь? — она остановилась, скрестив руки на груди. От неё исходила невероятная аура возмущения. — Жаба сожрала чужого питомца, а ты стоишь столбом и позволяешь постороннему человеку расплачиваться?

Я видел, как Мика съёжился под этим взглядом.

— Но Ника, я же не специально… — залепетал он, прижимая сумку, куда убрал питомца. — Она сама… я не знал, что она…

— Не специально? — девушка наклонила голову набок, и в этом движении было столько сарказма, что воздух вокруг неё, казалось, стал кислым. — А держать жабу в сумке тебе в голову не приходило? Будто не знаешь, что твоя «милая» жабка жрёт всё подряд?

Мика открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.

Ника повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но не менее твёрдым.

— Макс, простите его, пожалуйста. Он иногда ведёт себя как ребёнок.

— Ничего страшного, — устало сказал я. — Держи-ка её в сумке. У нас не хватит денег, если она решит пообедать каким-нибудь королём.

Девушка пошла к Лане, а Мика проводил её взглядом, и лицо его стало красным от стыда. Он опустил голову, уставившись на свои потёртые ботинки. Плечи поникли.

— Она права, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Всегда права. А я… я всегда всё порчу.

Когда сестра отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать наш разговор, я взглянул на парня внимательнее. Мика стоял сгорбившись, будто весь мир давил ему на плечи.

— Да не вини ты себя. Всё нормально. Кстати, у тебя очень сильная сестра, — заметил я.

Просто констатация факта.

Мика поднял голову, в глазах мелькнула улыбка:

— Всегда такой была. Гораздо сильнее меня. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Она и в детстве за нас двоих решения принимала. Очень много работала, пока могла.

Голос его дрогнул, но он продолжал:

— А я…

Он провёл рукавом по глазам.

— Только Ника заболела потом, и ничего с этим поделать нельзя. — Голос его стал совсем тихим. — Тем больнее смотреть, как она угасает день за днём, а я снова ничего не могу сделать. Снова бесполезен.

В последних словах звучала такая боль, что даже у меня что-то дрогнуло в груди. Парень винил себя не только за жабу и съеденную мышь. Он винил себя за то, что не может спасти единственного дорогого ему человека.

— Мика, не обесценивай свои заслуги. Ты тоже очень много работал ради сестры. И не сдавался. Это достойно.

Парень помолчал, потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза:

— Спасибо, — сказал он, и в голосе появились стальные нотки, которых раньше не было. — За неё, за всё. За то, что не бросили нас. За то, что дали ей лекарства. За то, что терпите мои ошибки. Это, пожалуй, первый счастливый день за многие годы.

Я поджал губы и коротко кивнул. В таких словах всегда была опасность — они обязывали. А обязательства я не любил. Но парень был мне нужен, и его благодарность входила в расчёты.

Потом я понял — Мика так долго заботился о сестре, что когда появилась помощь…

Что ж, он просто позволил себе расслабиться. Дать слабину. Мог ли я осуждать его за это? Почему-то не хотелось.