— Так вот, почему…, - прошептал он.
— Что «почему»? — уточнила я.
— Вот почему курган проснулся, — ответил он и повернулся обратно к Ирсе. — Вам нужно увидится с Зигфрид; она здесь главная.
— Прекрасно, — ответила Ирса и, склонив голову, жестом пригласила нас всех следовать за ней.
Я обвела взглядом остальных. Старшие воины из моей команды шли степенно, с гордо поднятыми головами, держа оружие наготове. Всех их отличала хромота, седые волосы, отсутствие нескольких пальцев и переломанные носы. Мальчишки, напротив, чуть не подпрыгивали от возбуждения. Я гордилась, что эти люди отправились вслед за мной.
Мы направились к маленькому длинному дому, стоящему на холме. Мальчик бросился вперед и открыл дверь, жестом приглашая нас войти.
Оранжевый свет пролился на снежную тьму. Ирса вошла первой, остальные последовали за ней. Я задержалась на мгновение, чтобы еще раз взглянуть на ночное небо. На горизонте по-прежнему переливались зеленые, желтые и синие ленты, подрагивая так, словно звали меня.
— Хервёр, — Эйдис подошла и взяла меня за руку. — Идём.
Мы вошли в дом и обнаружили внутри с дюжину деревенских жителей, собравшихся вокруг очага. Ближе всего к огню в другом конце дома сидела древняя старуха с длинными белыми волосами и такими же бесцветными глазами. Она держала на коленях спящего цыпленка.
— Вот и ты, — кивнула она, стоило мне переступить порог. — Ты наконец-то пришла, дочь Ангантюра. Садись, согрейся. Выпей. Мой сын отведёт тебя.
— Отведёт куда?
— К курганам, где ты разбудишь спящего Ангантюра и заберешь этот проклятый меч.
Глава 3
В маленьком длинном доме, переполненном людьми и животными, было тесно, но тепло и гостеприимно. Жители налили нам эля и дали миски с рыбной и овощной похлёбкой. Угощение было скудным, но оно было по достоинству оценено после долгих часов, проведенных в море на холодном зимнем ветру. Мы устроились вокруг очага.
— Как давно ты на Самсё? — спросила Эйдис у Зигфрид, их старейшины.
— С тех пор, как я начала видеть, — ответила она со смехом. — Боги призвали меня сюда. Я прожила здесь свою жизнь, и скоро здесь же и умру.
— Не говори так, бабушка, — сказала женщине миловидная девушка с белокурыми косами и поцеловала ее в макушку.
— А чего бояться? Кто хочет жить вечно? Я провела здесь всю свою жизнь, видела, как сменяют друг друга ярлы и конунги. А я живу. Конечно, дело в Самсё. Это особое место. Знаешь, откуда во мне эта уверенность?
— Нет. Откуда? — подалась вперёд Эйдис.
— Потому что, хоть я и слепа, я все равно вижу вас всех, — рассмеялась она. — Я вижу дух внутри каждого из вас, — сказала она, ткнув кривым пальцем в каждого из нас, и остановилась, дойдя до Ирсы. — Медведица внутри тебя устала спать, — прошептала она Ирсе совершенно серьезно.
Ирса нахмурилась.
— Вот видишь. Даже сейчас она ворчит, что хочет выбраться. А ты, — сказала Зигфрид, повернувшись к Эйдис. — О, какие краски и сияние. Тебе лучше остаться здесь, на Самсё. Один приходил сюда в облике Йалька, чтобы научиться сейду. Даже сейчас у тебя шесть глаз. Оставайся здесь, и пусть боги говорят с тобой, как они говорили со мной. Ты научишься видеть больше, как научилась я.
Я бросила взгляд на Эйдис. Практика сейда — формы магии, известной лишь немногим, — была тайным и очень желанным знанием. Хотя у Эйдис бывали видения, она никогда не заговаривала о том, чтобы попытаться достичь большего, стать гидьей или изучить более глубокую магию.
— То, что хорошо для Одина, не обязательно будет хорошо для Эйдис, — ответила вёльва.
Старуха захохотала
— Слышу из твоих уст слова Локи.
— Правда? Не удивительно. Его язык недавно побывал у меня во рту.
При этих словах Харальд Четырехпалый расхохотался так, что изо рта у него потек эль. Даже старуха звонко рассмеялась, разбудив цыпленка, который соскочил с ее колен и возмущенно запищал.
— Я в этом не сомневаюсь, — со смехом покачала головой и окинула Эйдис внимательным взглядом. — Шесть глаз. Два, которые видят мир за его пределами, два, которые принадлежат Асгарду, и два, которые видят мир таким, каким он должен быть, — добавила она загадочно.
— И какие из них самые лучшие? — поинтересовалась вёльва.
— Все хороши, — хихикнула старейшина.
Эйдис усмехнулась, но решила больше не задавать вопросов.
Мы сидели вместе, греясь у костра. Несмотря на боль в мышцах, мне не терпелось продолжить путь.
— Снорри, — позвала старуха тихого мужчину, который с самого нашего приезда с подозрением наблюдал за каждым из нас. — Приготовь лошадей. Ты отведешь их к кургану.
— Ночью? Мама, это неблагоразумно…
— Неужели мой сын — трус? — жёстко отрезала старуха.
— Нет, но… Пламя…
— Да, да. Пламя. Это не твоя забота, а её. Готовь лошадей. Кто из ваших поедет? — спросила Зигфрид.
— Двое, — ответила Ирса.
— Трое, — поправила её Эйдис. — Поедут трое.
— Может, нам тоже стоит поехать, Хервёр? — предложил Харальд Четырёхпалый.
— Останьтесь и отдохните с этими достойными людьми. Мы вернемся к утру.
Снорри, сын старухи, направился к дверям.
Мы с Эйдис и Ирсой последовали за ним.
— Я желаю тебе удачи, Хервёр, дочь Ангантюра, — промолвила Зигфрид. — Да покорится отец твоей воле!
Я кивнула Харальду, и мы отправились в ночь, чтобы выяснить, что так напугало земледельца. Что касается меня, то я была готова отправиться в Хель, сразиться с Ёрмунгандом или позволить Фенриру вцепиться мне в руку, только чтобы получить то, что принадлежит мне. Ведь так я впервые заявляла о себе. И никто — ни ярл Бьяртмар, ни боги, — никогда больше не смогут отнять это у меня снова.
Глава 4
Ирса, Эйдис и я ехали позади нервного землепашца. Над головой небо переливалось разноцветными огнями. Они отражались на лице Эйдис, когда она поднимала глаза к небу. Я и раньше видела северное сияние, но никогда оно не выглядело таким ослепительным. Синие и зеленые оттенки, усеянные золотом и пурпуром, дрожали и переливались. Я пришпорила свою лошадь и поравнялась с Ирсой.
— Ты когда-нибудь видела подобное? — поинтересовалась я.
Она покачала головой.
— Асы проснулись.
— Что Зигфрид имела в виду, говоря о медведице внутри тебя?
Ирса пожала плечами.
— Я воительница, как и ты. Медведица хочет сражаться. Но я уже давно не была на войне.
— Почему ты перестала участвовать в набегах с ярлом и перебралась в пещеру?
— Однажды мы с ярлом сильно поссорились. Мне больше не разрешалось ходить с ним в набеги, но я не хотела покидать Далр — и тебя со Свафой. Поэтому я начала новую жизнь.
— А из-за чего вы поссорились?
Ирса тяжело вздохнула.
— После того случая с медведем, — сказала она, указывая на шрам на своем лице, — я наконец-то высказала свое мнение. Я рассказала Бьяртмару о том, что я чувствую по поводу того, как он обошелся со своей дочерью и внучкой. Наш разговор прошёл не очень хорошо. Ярл убил бы меня, если б Аста не вступилась. Её просьбы было достаточно, чтобы сохранить мне жизнь. Но я знала, что наши с ярлом пути теперь разошлись. Я продала дом другой семье и пошла своим путем.
— Я в бóльшем долгу перед тобой, чем думала.
Ирса покачала головой.
— Нет. Я всегда говорила Свафе, что буду защищать ее — и кровь от её крови. У меня не всегда получалось, но я старалась. И я все еще стараюсь. — Она посмотрела на небо. — Ты задумывалась, правильно ли поступаешь?
— Без меча есть лишь слова неизвестного странника, которые никому не докажут, кто я есть. Я заберу меч и одержу свою собственную победу.
Ирса кивнула, но промолчала.
Ей и не нужно было ничего говорить. И она, и Эйдис были правы, задавая мне вопросы. Но пока у меня не было этого меча, я даже представить себе не могла, что будет дальше.
