Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер

— Вас не пропустят.

— Я найду способ.

— Способ-то наверняка у вас найдется. Но право?

Маг пожал плечами:

— Рассчитываете меня остановить, инспектор?

— Я многим вам обязан после вчерашнего. Садитесь, я проведу вас с собой.

— Спасибо.

Гриффон уселся спереди, на единственном сидении кабриолета.

— Могу я хотя бы спросить, что вас там интересует? — сказал Фарру, начиная резкий разворот.

— Я бы предпочел, чтобы вы не спрашивали. Личное дело.

Они проехали по улице Риволи, затем по бульвару Мальзерб и в молчании доехали до улицы Лиссабон.

Возле дома, где случилось кровавое побоище, собралась толпа любопытных зевак и журналистов. Фарру, сигналя, протолкался к полицейскому оцеплению. Там он представился, въехал на своей машине в ворота и припарковался у подножия лестницы. Полицейские — кто в форме, кто в штатском, — сновали кругом, обыскивая сад, делая пометки, осматривая стены, окна, клумбы. Кто-то отсалютовал инспектору, когда тот вошел в дом со следующим за ним по пятам Гриффоном.

Атмосфера внутри стояла поспокойнее. Дом практически пустовал, так как у следователей, чтобы прочесать его, в распоряжении было все утро. Если и оставалось что-то необнаруженное, то теперь уже только вне здания.

В холл по парадной лестнице пружинисто спускался внушительный усатый крепыш. Фарру улыбнулся, узнав его.

— К делу подключились Мобильные бригады, — прошептал он Гриффону.

— Это проблема?

— Не думаю.

Мобильные бригады были созданы в 1907 году Жоржем Клемансо, тогдашним главой правительства, для борьбы с разгулом преступности. Они состояли из элитных сотрудников полиции и имели право расследований и возбуждения уголовных дел — в отличие от других правоохранительных органов — на всей территории Франции. Мобильные бригады вошли в историю как «Бригады Тигра» — по прозвищу, которое получил их знаменитый создатель.

— Привет, Террассон!

— Фарру! — весело отвечал тот с юго-западным акцентом. — Что ты здесь делаешь?

Они обменялись дружеским рукопожатием.

— Я по делу, которое может быть связано с тем, что здесь было ночью, — соврал Фарру.

— Да ну?

— Заметь, я ни в чем не уверен… — Он повернулся к Гриффону. — Позволь представить тебе месье Гриффона, который настолько любезен, что мне неофициально помогает в моем расследовании. Гриффон, инспектор Террассон.

— Добрый день, инспектор.

— Месье…

— Так что? — продолжал Фарру. — Вы нашли что-нибудь новое с утра?

— Не особенно.

— Все же расскажи.

— Лучше иди и взгляни…

Они проследовали в гостиную и на мгновение, онемев, замерли на пороге, созерцая зрелище разгромленной комнаты. Большая часть мебели была перевернута или сломана. Крыша веранды зимнего сада в глубине комнаты была разрушена; пол усеивали осколки стекла и щепки. В воздухе витал запах крови, той самой крови, что измарала грязными пятнами и лужицами стены, ковры, паркет. Трупы уже отправили в морг для осмотра и опознания. Без труда, однако, угадывалось, куда они рухнули. Брызги на стенах говорили о том, что тела бросали в них с невиданным неистовством. В других местах широкие бурые полосы заставляли представить агонизирующих людей, старающихся отползти. Все еще ожидали, пока их подберут, разные человеческие останки: куски плоти, клочья вырванных волос, обрывки внутренностей.

Посреди гостиной наклонился над камерой на штативе мужчина в кепке козырьком назад.

— Пюжоль! — позвал Террассон.

Фотограф выпрямился и подошел поприветствовать вновь прибывших, снова разворачивая головной убор как следует. Маленький, худенький, с тоненькими усами и озорным взглядом, даже во вполне светском костюме он все равно выглядел парижским сорванцом. Его насмешливая манера речи только подтверждала это впечатление.

— Аквамариновый Круг? — спросил он, когда его представляли Гриффону.

Маг быстро понял, что его выдали перстень с печаткой и навершие трости. Судя по всему, Пюжоль все примечал: в его глазах светился действительно неподдельный ум.

— Вы волшебник? — удивился Террассон.

— Да. И довольно давно… Надеюсь, вы не против моего присутствия?

— Вовсе нет, вовсе нет! — запротестовал Пюжоль, подхватывая Гриффона под руку. — Раз Фарру за вас ручается, вы даже сможете нам помочь. Фарру, ты ведь не рассердишься, если мы одолжим месье Гриффона, правда?

Основное заинтересованное лицо в этом вопросе права голоса не имело.

Они миновали дверь, от которой осталось несколько мелких деревяшек, пересекли комнату, где кто-то явно старался забаррикадироваться, и за последней — также развороченной — дверью оказались в библиотеке без окон.

За столом среди изуродованных полок сидел комиссар Валантэн ^[22]. Высокий, стройный, элегантный и красивый, он склонился над кипой бумаг и фотоклише. За его спиной зиял выход на потайную лестницу. Те, кто вскрывал проход, не церемонились: поворотную панель, которая должна была его скрывать, просто разнесли вдребезги.

Покончив с представлениями, Гриффон быстро приступил к работе. Со всей очевидностью, он имел дело с полицейскими прагматичными, которые не утруждали себя соблюдением процедур, когда к этому понуждали обстоятельства. Ему показали многочисленные фотографии, сделанные в гостиной до того, как унесли тела. Одна из них троицу особенно заинтересовала — кровавый отпечаток трехпалой ноги с когтистой шпорой.

— Мы практически везде обнаружили такие же следы, — уточнил Валантэн. — От гостиной и вплоть досюда.

— Горгулья, — не колеблясь пояснил Гриффон. — Это горгулья оставила этот отпечаток.

— Вы хотите сказать, как те, что на соборах? — удивился Террассон.

— Да.

— О боже!

— Ученые утверждают, что у некоторых горгулий есть душа. И что существует заклинание, которое может оживить их и поработить.

— Очевидцы говорят, что видели две удаляющиеся крылатые фигуры, — вспомнил Пюжоль.

— Это объяснило бы состояние веранды… — сказал Террассон.

— …так как горгульи, должно быть, проникли именно через нее, — заключил комиссар.

Пока Гриффон рассматривал фотографии трупов, трое полицейских обменялись понимающими взглядами. На мгновение маг остановился на Улисенко, но главное, — испытал облегчение, не обнаружив жертв женского пола. Фарру, которого интересовал только волшебник, заметил, что тот внезапно несколько расслабился.

— И пара горгулий могла устроить такую бойню? — спросил Валантэн.

— Да, — ответил Гриффон. — Сколько погибших?

— Девять, — сообщил Пюжоль. — И они были вооружены.

— Пули бессильны против этим тварей. Они живые, но сделаны из камня, не забывайте об этом.

— Ну дерьмо! — вырвалось у Террассона.

— Вот-вот, — отозвался Пюжоль.

В свою очередь портреты жертв просмотрел Фарру.

— Удалось вам опознать тела?

— Пока нет, — признался Валантэн. — Но этикетки на их одежде написаны кириллицей.

— Русские?

— Надо полагать…

Валантэн встал и сделал жест в сторону входа на потайную лестницу.

— Хорошая новость та, что мы думаем, что кто-то мог сбежать, — сказал он. — Кто-то забаррикадировался сначала в соседней комнате, потом тут. А поскольку ни тела, ни крови не обнаружилось, тот человек, вероятно, скрылся сюда. Что указывает на то, что он был знаком с этим домом, в отличие от горгулий, которые обшаривали комнату, прежде чем нашли выход…

— Куда он ведет, этот ход? — спросил Фарру.

— В небольшой флигель с гаражом, через две улицы отсюда.

— Тайный ход… — вздохнул Пюжоль. — Такое ощущение, будто мы попали в роман про Арсена Люпена!

Гриффон едва заметно улыбнулся.

— Выживший, — подхватил Террассон, — это нам очень наруку, а? Это делает его одновременно свидетелем и подозреваемым. Осталось только его найти.

Приятно было видеть его оптимизм.

Гриффон же, поскольку на него больше не обращали внимания, беспрепятственно рылся в бумагах, сваленных на стол. Вероятно, полиция собрала их по всей квартире. Здесь лежали официальные документы: удостоверения личности, паспорта, декларации гражданского состояния. И все, без сомнения, фальшивые. Во всяком случае, все они были выписаны на разные имена.