П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита

Я решил было что это директор. Но директор ведь не станет пренебрегать мытьем рук после туалета, правда? Минус одно ОА ему!

Стянув футболку, я повесил ее на крючок, а сам подошел к раковине и открыл воду. Настроил потеплее. А затем, не мудрствуя лукаво, принялся обтираться, ладонями смывая трудовой баскетбольный пот. По подмышкам так и вовсе прошелся с мылом. Оно пахло яблоком.

Не успел я закончить, как прозвенел звонок, пространство снаружи наполнилось шумом, а в гальюн заглянула миниатюрная женщина в серой шали. Однако, едва меня завидев, она выдала что-то вроде «Оп-па! Потом зайду» и стремительно исчезла, оставив меня наедине с импровизированными банными процедурами.

Реакция, похожая на ту, что я видел у Влада. Но сейчас-то я в штанах! Попробуй разбери этих нормисов…

Выключив воду, я промокнулся как смог крохотным квадратным полотенцем для рук и надел футболку обратно. Она мигом прилипла сразу в нескольких местах. Но что поделать — мужчина, разгуливающий по школе с голым торсом, определенно весьма посредственно сочетается со стандартами образования. Придется потерпеть.

Столовая, несмотря на совсем недавно начавшуюся перемену, гудела, словно пчелиный улей, в который за сладким лакомством заглянул медведь. Ни меда, ни медведя я там на самом деле не увидел, но вот детей всех возрастов вполне хватало. Кто-то стоял в очереди на раздачу, кто-то штурмовал буфет, иные просто сидели за составленными из двух треугольных половин столами или обсуждали что-то, сбившись в кучи.

Просторное светлое помещение, судя по всему, иногда служило заодно и актовым залом. Такой вывод сделал бы любой человек, обладающий глазами и больше чем одной извилиной. Ведь зачем иначе в столовой сцена с полноценным занавесом и софитами? Точно не для удобства принятия пищи.

Слева от сцены располагался пункт выдачи еды, справа — зона для грязной посуды, а прямо между ними стоял длинный учительский стол, где подобно надзирателям сидели взрослые. Впрочем, в отличие от надзирателей, они даже не пытались призвать детей к порядку. Просто обедали, обсуждая какие-то свои дела.

— Ты уже здесь? — спросила вынырнувшая из-под моего локтя Алена Евгеньевна. — А я от своих еле отделалась.

— Жаждали знаний?

— Если бы. Облепили карту мира и искали на ней смешные названия. Титикака, как всегда, победила. А ты чего мокрый?

— Бегал.

— Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет.

— Как это сухая, если ты сама сказала, что она мокрая?

На лице девушки промелькнула эмоция, определенная Психо, как досада.

— Это мем такой. Старый. Но не настолько, чтобы ты его не знал. — объяснила она. — Мы же с тобой ровесники.

— Угу. И что я должен был ответить?

— Ну например ты мог сделать серьезное лицо и сказать что-то вроде «Стрелял по лягушкам в Германии, лазером, из космоса». Серьезное лицо уже есть.

Ожидание — вероятность 52%. — выдал Психо, считав какие-то ему одному ведомые параметры.

— Стрелял по лягушкам в Германии. Лазером. Из космоса. — повторил я.

— М-м-м, нет. Не смешно получилось. Наверное, нужно чтобы мы оба его видели. Напомни потом показать. И пойдем есть скорее — длинная перемена всегда заканчивается быстрее коротких.

Географиня быстрым шагом устремилась между рядов, оставив меня в отстающих и в легком недоумении. Хотя кого я обманываю — в очешуенном недоумении! Я бы даже сказал в замешательстве, если так можно назвать безуспешную попытку уместить произошедшее в привычные мне стандарты! У меня в голове будто пытались нарядить слона в пачку и выдать его за приму Мариинского театра.

Какие, во имя Фрейда, немецкие лягушки и космический лазер? В НРЦЛНКС за такую чушь вкололи бы галоперидол вне очереди и были бы правы. С каждым днем я все больше убеждался, что нормисы отличаются от психов лишь недостатком обследований, а если поменять санитаров с пациентами одеждой, то ничего принципиально не изменится. Кто первый утром надел халат, тот сегодня и выписывает рецепты.

Придержав при себе эти светлые мысли, я шагнул следом, но все равно догнал Алену только около раздачи. Она как раз забирала свой поднос из рук крупной немолодой женщины в белом фартуке и с убранными под шапочку волосами.

— Теть Зин, это Роман Дмитриевич. — представила меня девушка. — Физкультуру будет вести.

— А чего худой-то такой? — всплеснула руками Зинаида.

— Я не худой, я нормальный. — попытался оправдаться я.

— Вот Геннадий Петрович мужчина был что надо. — она пропустила мои слова мимо ушей. — В теле. Сразу видно — спортсмен. Жаль только с беленькой дружил. А у тебя с этим как?

— Не пью.

— Ну и правильно. Солянку будешь?

— Буду. — ответил я, чувствуя, как начал потирать руки желудок.

— Ром, ты иди за стол, а я пока в буфет сбегаю. — бросила Алена и ланью ускакала вдаль. Вроде всего ничего здесь работает, а уже обзавелась отработанной схемой.

Передо мной же тем временем лег красный пластиковый поднос, на котором уже расположилась плоская тарелка с трещинкой. В нее с сочным чавком плюхнулось жидкое картофельное пюре, а следом приземлилась пара небольших котлеток в сухарях. Рядом мне поставили супницу, куда здоровенным черпаком налили дымящуюся солянку, с плавающими в ней кусочками сосисок. Туда же отправилась чайная ложечка сметаны и половинка ломтика лимона. Бонусом шли блюдце с двумя кусочками хлеба и чашка киселя.

— Приятного аппетита. — пожелала мне повариха и повернулась уже к вставшему за мной в очередь подростку.

— А приборы? — спросил я.

— На столе.

— Спасибо.

Пока я получал обед, половина учительского стола уже опустела. А когда я поставил свой поднес возле алениного, девушка уже вернулась из буфета, держа в руках пару пиал с салатами и румяный пирожок.

— Кормят нас здесь бесплатно, но порции как у детей. — пожаловалась она. — Никогда не наедаюсь. Пойди тоже возьми чего-нибудь. Там недорого.

— Я без денег.

— Забыл карточку?

— Типа того.

— Это ты зря. Ладно, угощаю. — Алена наклонила одну пиалу и выложила мне прямо поверх котлет часть своего салата. — Морковка с сыром и капелька чеснока. Очень вкусно и полезно.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Но пирожок не дам! Выпечка — моя слабость.

— По тебе не скажешь.

— Повезло с генетикой. Ешь скорее, нам рассусоливаться некогда.

Я бросил взгляд на пару женщин на другом конце стола, и те вполне себе чинно беседовали, попивая чаек с шоколадкой. Что называется — рассусоливались. Но им, видимо, можно. Не иначе привилегия, прилагающаяся к стажу.

И стаж они нарабатывали отнюдь не только сортируя детей в журнале по алфавиту.

Потому что стоило в другом конце столовой начаться какой-то похожей на драку возне, как одна из дам, обладавшая пышной фиолетовой шевелюрой, чинно промокнула губы салфеткой и гаркнула во все горло:

— Петров!

И все. И возня прекратилась.

А то, что от ее зычного вопля сдуло пару пятиклашек, так это ерунда. Сопутствующие жертвы.

— Когда-нибудь я тоже так научусь. — мечтательно произнесла Алена.

— Слушай, коллега. — обратился я к девушке, прихлебывая солянку. Стоит сказать весьма неплохую. — А что вообще входит в обязанности учителя?

Глава 16

Едва услышав мой вопрос, Алена поперхнулась и воззрилась на меня, как на говорящий подсвечник. Я и без Психо понял, что ляпнул что-то не то, но отступать было уже поздно. Как любил повторять В-084, он же Вова: член не нос — назад не шмыгнешь.

— Вас там в вашем Лесгафта вообще, что ли, ничему не учат? — спросила девушка, прокашлявшись. — Или ты вместо пар по киношкам бегал?

— Хотел услышать мнение выпускницы ведущего педагогического вуза страны. — нашелся я.