Таверна КФС 2 (СИ) - Кретов Владимир Владимирович

Сырники я разложил по эльфовым коробочкам — по три в каждую, и сверху положил по ложке сметаны. Пусть Марта сразу видит, как это будет выглядеть на лотке.

Алдарон свои сырники съел молча и сосредоточенно, запил кофе и вынес вердикт:

— Съедобно!

Кто бы сомневался! Кофе, кстати, я налил ему всего полкружки. Помню, чем для него в прошлый раз закончились три чашки на ночь.

Получается, жар тут регулируется сразу двумя способами. Джазве — глубиной, а сковорода — тем, как близко она стоит к камню. Прямо как на бабушкиной дровяной плите: над самой топкой всё кипит, а с краю — только томится.

Для лотка, правда, сковороду лучше заказать другую — с низким бортиком: на такой блины переворачивать проще.

Мда. Список для Гуннара рос прямо на глазах!

— И на всё это — один камень? — Уточнила Марта, закрывая крышку пустой коробочки.

— Один!

Графиня довольно кивнула. Ещё бы! Каждый лоток без второго камня — это тридцать серебра, которые останутся у неё в кошельке.

Марта допила, повертела кружку в руках и спросила:

— Сколько будем брать?

— Три медяка за кофе с кружкой. А кто придёт со своей кружкой — два.

— Три⁈ — Марта аж кружку опустила. — Кофе в городе нет ни у кого! Лив за ваш завтрак серебро оставила и сдачу не взяла!

— Лив приехала в карете и уехала в карете. А у рынка утром идут кухарки с корзинами. Наш Весемир, к примеру, получает серебряный талер в месяц. Это сто медяков — по три с небольшим в день. Возьмём пять — он купит кофе один раз, попробовать. Возьмём три — он, может, придёт и завтра. А со своей кружкой за два — будет ходить каждый день.

Марта прищурилась:

— А нам-то что останется с трёх медяков?

Я прикинул.

Мешки от Азада отец заносил в кладовую сам, по одному, и оба раза кряхтел так, что было понятно: килограммов пятьдесят в каждом, не меньше. На одну кружку уходит грамм семь — восемь. Получается шесть с лишним тысяч кружек с мешка! А мешок нам обошёлся в восемь серебряных — то есть, в восемьсот медяков.

Восьмушка медяка за кружку!

Обалдеть…

— Сам кофе в одной кружке обходится нам в восьмую часть медяка. Ну, пусть, в четверть — с обжаркой и помолом. Молоко, сахар, продавец, камень — всё вместе, может, на медяк и потянет. Кружки эльф пока выращивает поштучно, а через месяц они будут расти сами.

Марта шевелила губами, что-то пересчитывая про себя. Потом кивнула, но не сдалась:

— А почему со своей кружкой дешевле? Кружку-то мы им и так отдаём.

— Затем, чтобы её не выбрасывали. Кружка — не хлеб. Купил раз, и пользуешься годами. Если продавать каждому новую, через пару месяцев кружки будут в каждом доме, и брать кофе ради кружки перестанут. А так человек с кружкой приходит к нам снова, потому что с ней дешевле!

В моём мире так делали некоторые кофейни: принёс свой стакан — получи скидку. Чтобы одноразовых стаканов меньше выбрасывали. Тут повод другой — но работает так же.

— Хорошо. — Марта поставила кружку на прилавок. — Три и два. На первый месяц. Потом — посмотрим.

Ну, хоть так! Торговаться она, похоже, будет всегда и со всеми. Даже со своим партнёром.

— Людей я привезу завтра. Сколько нужно?

— На один лоток двоих, чтобы сменяли друг друга. Привези пятерых, я выберу.

— И ещё. — Добавил я. — Обжаривать кофе они не будут. Обжаривать и молоть будем здесь, у нас на кухне, а на лоток отдавать уже молотый, отмеренный по порциям.

— Зачем?

— Затем, что продавца Ицхак может и перекупить. Сварить-то кофе тот ему покажет. А вот, как обжаривать, сколько и до какого треска — он знать не будет. Да и зёрен у Ицхака нет!

В моём мире, ещё в Союзе, в двадцатые-тридцатые годы строили фабрики-кухни. Одна большая кухня готовила на десятки столовых сразу, а в самих столовых только разогревали и раздавали. Секретов там, понятное дело, никаких не было — просто так выходило дешевле.

Но и для секретов такая схема подходит — как нельзя лучше! Пусть, по городу стоит хоть двадцать лотков. А обжаривать кофе будут только у нас на кухне!

Единственное что, молотый кофе выдыхается. За сутки ещё терпимо, а через три дня — от аромата мало что останется. Так что, молоть придётся каждый вечер — на следующее утро.

Марта уехала, когда уже начало темнеть. Уходя, она ещё раз оглянулась на лоток посреди нашего двора, потом — на живую изгородь, над которой торчала крыша эльфова дома, и покачала головой.

Интерлюдия 6

Окна магистрата уже не горели. Только на втором этаже, в самом углу, светилось одно-единственное.

Ну, конечно! Где же ещё отцу быть в такое время?

Марта, как обычно, выбралась из кареты, не дожидаясь, пока кучер подаст ей руку, и поднялась по ступеням между двумя мраморными колоннами.

Полноватый усач в тёмном камзоле, что сидел на входе, уже собирал свои бумаги в стопку. Увидев графиню, он только кивнул и даже не стал спрашивать, к кому она. И так было понятно.

Уже на лестнице девушка поймала себя на странной мысли.

В отцовский кабинет она всегда приходила только тогда, когда её звали. А звали её туда, как правило, по таким поводам, что после них хотелось сбежать на край света. Ну, или хотя бы в соседнее королевство — вслед за её подрядчиком…

А сегодня, она шла сама!

Графиня постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь:

— Отец, можно?

Граф Кох сидел за столом при двух свечах и что-то писал. Перо он не отложил, только поднял на неё глаза поверх бумаг:

— Ты? Сама? — Седая бровь чуть приподнялась. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Я по делу!

— По делу… — Отец отложил перо и откинулся на спинку кресла. — Если по поводу дома, который сегодня разгуливал по твоему полю, то мне уже доложили. Дважды.

Марта так и застыла на полпути к стулу.

Уже⁈

Хотя… чему тут удивляться? Это же отец!

Она, всё-таки, дошла до стула и села. Спину держала ровно — так, как её учили с самого детства. А вот руки сами собой потянулись разгладить на коленях юбку, которая и так лежала ровно.

— Это эльф. Он вырастил себе дом. А потом перевёл его туда, где будет жить.

— Эльф? — Седая бровь снова поползла вверх. — Какой ещё эльф?

— Мой. Купила на торгах!

Отец ничего не ответил. Только смотрел на неё, и от этого взгляда Марте стало не по себе.

— Это нужно для дела! — Не выдержала она.

Отец покачал головой:

— И во сколько же он тебе…

— Он окупится. — Быстро перебила его Марта.

Граф хмыкнул, но допытываться не стал. Только кивнул: мол, продолжай.

— Поэтому я и пришла. Дом теперь стоит на полосе между таверной и соседским участком. Полоса узкая, зато длинная — тянется от дороги вдоль всего моего поля. Земля там городская. Я хочу её выкупить.

— Полоса у дороги… — Отец побарабанил пальцами по столу. — Восемьдесят серебра.

— Пятьдесят.

Граф моргнул.

— Что?

— Пятьдесят серебра. — Девушка упрямо вздёрнула подбородок. — Она узкая — там, кроме эльфова дома, ничего и не поставишь. Никто другой её у города и не купит! Так и будет пустовать. А тут — сразу пятьдесят серебра. Да ещё и налог каждый год!

Отец смотрел на неё так, как обычно смотрел на просителей, которые приходили к нему с чем-то поинтереснее, чем жалоба на соседскую курицу.

— Ты что, со мной торгуешься?

— Да.

В кабинете повисла тишина. Только свеча на краю стола чуть потрескивала.

— Два года назад, — медленно произнёс граф, — ты отдала двадцать золотых за стены, у которых до сих пор нет крыши. И даже не поморщилась.

— Два года назад меня ещё не обманывали.

Отец помолчал. Затем, придвинул к себе чистый лист и снова взялся за перо.

— Городская земля продаётся по городской цене. Хоть тебе, хоть кому другому. Восемьдесят. — Он быстро что-то написал и, не поднимая глаз, добавил. — Но налог за первый год можешь не платить. Посмотрим сначала, что из этой полосы выйдет.