А Тайка вдруг поняла, что после всех потрясений этого бесконечного дня ноги совсем ее не держат, и с размаху осела в кресло. Ее потряхивало, и зубы дробно стучали друг о друга, хотя в комнате было хорошо натоплено.
— Мне кажется, ты несправедлив к Лису. Думаю, он любит твою сестру.
— Ерунда, — дивий воин скривил губы. — Этот тип такой же, как и его отец. Ты разве не знала? Обманувшие смерть теряют способность испытывать любовь. Такова цена бессмертия.
Тайка на мгновение задумалась, а потом мотнула головой, не соглашаясь.
— Не-а, что-то не сходится. Маму-то он точно любит. Смотри, сколько всего делает ради Василисы…
— Это совсем другое. К матери даже зверь дикий, неразумный на помощь бежит, — раздраженно фыркнул Яромир.
Ну, приехали… С момента воскрешения дивьего воина и четверти часа не прошло, а они уже опять начали спорить. Это ж надо иметь такой неуступчивый характер!
Всё, кроме смерти (3)
— Ладно, забудь, что я сказала. Просто поговори с Радмилой.
— Да теперь уж хочешь не хочешь, а придется…
Они замолчали, не глядя друг на друга. В комнате мерно тикали часы. Где-то за стенкой скреблась мышь. Снаружи свистел ветер, сдувая с подоконника мокрый снег… И Тайка вдруг подумала, что ей совсем не хочется злиться. Да пускай они продолжат хоть каждый день ругаться по пустякам, лишь бы Яромир был жив-здоров. Потому что нет в жизни худшего зрелища, чем мертвое лицо дорогого тебе человека…
Дивий воин наверняка понимал это, как никто другой. Не зря же так побледнел, когда услышал о своей невесте, которую считал умершей…
Может, не стоило ворошить прошлое прямо сейчас, но слова уже сами сорвались с Тайкиных губ:
— А кто такая Огнеслава? Упырь сказал, она твоя невеста?
— Была ею, — не сразу и крайне неохотно ответил Яромир. — Годы назад. Еще во время войны…
— Вы разорвали помолвку? — Тайка принялась по привычке общипывать кончик своей косы.
— Нет. С чего ты взяла?
— Ну, ты сказал «была»…
Дивий воин посмотрел на нее даже пристальнее, чем обычно, и Тайка порадовалась, что в комнате достаточно темно. Никто не заметит, как она покраснела.
— Я думал, что Огнеслава мертва.
— Но теперь-то знаешь, что нет! Силантий сказал…
Яромир перевел взгляд на свои руки, лежавшие поверх одеяла:
— Словам упыря не стоит безоговорочно доверять. Но теперь я еще больше хочу отправиться в Навье царство, чтобы спасти ее или оплакать. Мне нужно узнать наверняка, понимаешь?
— Конечно, — Тайка кивнула. — Нет ничего хуже неведения.
На самом деле ей было немного горько, но она гнала от себя эти глупые мысли. Момент больше подходил для радости, чем для грусти, — ведь и волшебство вернулось в Дивнозёрье вместе с Марой Моревной. И Яромир, судя по румянцу на щеках, стремительно шел на поправку. И деревню они отстояли! Все было хорошо — Тайке пришлось несколько раз мысленно повторить эту фразу, чтобы заставить себя улыбнуться.
А дивий воин снова заговорил, хотя его ни о чем таком не спрашивали:
— Огнеслава была целительницей. Многих раненых вылечила. Однажды и мне жизнь спасла — прямо как ты сегодня. Тоже, считай, с того света вытащила. Увы, дивьи люди недолюбливали ее и избегали…
— Но почему? — У Тайки округлились глаза. — Она же таким благородным делом занималась, людей лечила!
— За несговорчивый нрав и любовь к спорам. За правду, которую она не боялась сказать в глаза. Никого не напоминает? Да-да, я о тебе говорю, царевна. А еще за смешанную кровь: по слухам, на одну половину дивью, а на другую — навью.
Признаться, сравнение с Огнеславой Тайку совсем не порадовало, но она решила не заострять на этом внимание.
— Надо же, и такое бывает! А ее родители? Они…
— Не знаю, я не спрашивал, — Яромир оборвал ее на полуслове. — Слыхал только, что отец ее не из нашего народа был. Ну, а ты помнишь, как у нас относятся к полукровкам… а во время войны все было еще хуже.
Тайка вздохнула. Ох уж эти предрассудки. Скольким людям они жизнь попортили — наверное, и не счесть.
— А что случилось потом?
— Однажды мы с Огнеславой крепко поссорились. — Казалось, каждое слово давалось Яромиру с трудом. — Тогда многие из наших стали подмечать, что Лютогоровы упыри да злыдни воюют будто бы не в полную силу. Я сам видел, как они не добивали раненых. От Огнеславы это тоже не укрылось. Но, в отличие от меня, она сочла это добрым знаком. Вбила себе в голову, что Лютогор устал воевать и мечтает закончить эту войну. Не успел я ее вовремя остановить: ушла Огнеслава на переговоры — и пропала. Шпионы наши говорили, будто бы вошла девица к врагу нашему в шатер, а обратно не вышла. Другие болтали, что встречали потом предательницу в Кощеевом замке — мол, победила навья сущность дивью, и все прежние клятвы были забыты. Третьи сокрушались, мол, погибла красавица во цвете лет, и даже косточек не осталось — только локоны рыжие обгоревшие на дереве близ вражеского стана и видали…
— А ты ее искал?
— Конечно, — дивий воин вскинулся, будто сам вопрос возмутил его до глубины души. — И из твоего Лиса пытался правду вытрясти, когда он у нас в застенках сидел. Знаешь, что он мне сказал?
Тайка подалась вперед.
— Что?
— Рассмеялся в лицо. Мол, девиц рыжих-бесстыжих в Навьем царстве хоть пруд пруди — разве всех упомнишь. Еще и поддел: от кого невеста сбежала — тот сам виноват. Лучше удерживать надо было. Не знаю, как я ему тогда шею не свернул!
Тайка поежилась.
— М-да, неудобно получилось.
По тому, как сжались кулаки дивьего воина, она поняла, что желание свернуть Лису шею до сих пор регулярно посещает Яромира… В душевном порыве она накрыла его ладони своими.
— Мы найдем ее, вот увидишь! Я обещаю!
— Мы? — Дивий воин недоверчиво усмехнулся. — Хочешь сказать, ты отыскала дорогу на ту сторону вязового дупла?
— Нет еще, — Тайка, опустив голову, шмыгнула носом. — Но найду. Ты же сам слышал пророчество? Доброгнева видела в зеркале свою погибель именно от моей руки.
Яромир, похоже, только сейчас про это вспомнил и охнул:
— Вот же… огорчение. Послушай, мы должны немедленно рассказать обо всем Радосвету!
Добрые вести в худое время
Тайка совершенно не помнила, как заснула в ту ночь, — просто вдруг открыла глаза и обнаружила, что стоит на туманной дороге снов рядом с Яромиром.
— Надеюсь, это ты нас сюда привел? — с опаской уточнила она.
А то мало ли? Вдруг сейчас опять какой-нибудь Змей Горыныч по ее душу выпрыгнет?
— Да, не беспокойся, — дивий воин взял ее за руку. — Просто подумал, что ты царю лучше меня все расскажешь. Я же кое-что, скажем так… пропустил по уважительной причине.
— Ой, а это ничего, что ты едва воскрес и уже бегаешь? — спохватилась Тайка. — Не бережешь себя совсем. Больным да раненым отдых нужен и высыпаться нормально, а не по колдовским снам в гости шастать.
— Перестань, я хорошо себя чувствую, — Яромир беспечно махнул рукой. — А дело у нас важное. Никак нельзя его на потом откладывать.
Ну конечно, разве он признается! Даже помирая, будет твердить, что все отлично, так и было задумано, — уж в чем — в чем, а в этом Тайка успела убедиться.
— Ладно, тогда сгоняем к царю по-быстрому, раз уж мы все равно здесь. Но потом обещай мне, что проведешь в постели хотя бы пару дней и будешь кушать куриный бульончик.
— Только если ты сама будешь его мне готовить, — улыбнулся дивий воин.
Тайка в ответ фыркнула. Ишь, будет он тут ей еще условия ставить! Но в глубине души ей было даже приятно: ведь это означало, что Яромиру больше по душе ее стряпня, чем Марьянина. Ну, или он ей просто льстит.
— Посмотрим, как себя вести будешь.
Тайка вырвала пальцы из его ладони и бодро зашагала вперед. Это раньше ее тут надо было за ручку водить, чтобы не потерялась, а теперь такая необходимость исчезла. В конце концов, Тайка уже не первый раз ходила по дороге снов — вот только попадать сюда по собственному желанию пока не научилась, но это дело поправимое.
