Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

Тысяча стрел вздымается в небо, летя по параболе. Чтобы попасть в задние ряды атакующих, где сконцентрировано больше всего солдат. Неприцельная навесная стрельба на всём диапазоне дальности была тем, что веками защищало регион от дорнийских любителей коз, сегодня их жертвой станут западники. Залп, и ряды наступающих колыхнулись, на землю упали десятки мёртвых и раненых, а в живом море возникла ощутимая прореха.

Ланнистеры вздрогнули, но атаку не прекратили, солдаты оседали наземь, захлёбываясь собственной кровью, падали в волчьи ямы и усыпанную кольями траншею, гибли от колотых ран, ломали кости, несли потери, но упрямо продолжали взбираться на холм.

— Пора! — кричит Баратеон, и над холмами разносится новый сигнал медных труб.

Выжидающие нужный момент штормовики опрокидывают на атакующих заготовленные бревна. Подобно снежному кому они катятся вниз, ломают кости и линии, дробят черепа, сбивают с ног, продавливают целые участки. С подножья начинает доноситься плач, стоны, вой боли и яростные угрозы.

Земля взмокает от крови, тысячи ног превращают её в грязь, затрудняя продвижение дальше, — и всё под непрекращающимися залпами. Неровный строй продолжает подыматься наверх, прямо на штормовиков, ощетинившихся пиками, копьями и алебардами.

К подножью подступают тяжёлые арбалетчики, их смертоносные залпы отправляют защитников холма к Неведомому. Десяток за десятком. На одном из участков сражения в лес пик вклиниваются вооруженные огромными двуручными мечами наёмники, которых прикрывали уже собственные пикинёры.

Лезвия мечей рубят древки, позволяя товарищам проскользнуть вперед, пики совершенно бесполезны в клинче, свалке и давке, в которую неизбежно превратится столкновение, но тут на помощь приходят алебардщики. Рубящие удары сминают шлемы и кирасы, поддевают ноги и валят на землю, превращают жизнь сокративших дистанцию в пресловутое седьмое пекло. Но битва уже превращается в хаос, впереди враги, позади союзники, а вокруг кровь, грязь и смерть.

Вооружённые кинжалами западники подрезают сухожилия, вонзают их лезвия в сочленения доспехов. Им трудно противостоять держа древко оружия в обеих руках, но опустив его или взяв в одну можно подставить под удар товарищей.

Штормовики были воспитаны в сильнейшей военной традиции, закалены в горниле трёх войн: восстания Роберта, мятежей Бейлона Грейджоя и Лизы Аррен. Каким плачевным бы ни было положение, их проще убить, чем заставить бежать.

Как вода на волнорез, обрушивались на них западники, теряя линию за линией, сотню за сотней, однако неизбежно теснили восставших и захватывали участок за участком. На одном из холмов в центре сражения, ценой огромных потерь, алознаменным удалось почти полностью разбить защищавших его лордов вместе с их людьми и даже начать подступать к шеренгам лучников.

Лорд Тайвин предпочитал давить противника хорошо вымуштрованными, отлично экипированными дисциплинированными солдатами, и не гнушался пустить перед ними мясной щит из наемников, крестьянского ополчения или солдат домов, в лояльности которых сомневался. Так он поступил и на этом участке. Траншея с кольями была завалена телами, а брёвна и большая часть тяжёлых стрел была потрачена почти что впустую.

— Бегут, — сухо констатировал лорд Элдон.

— Бегут, сукины дети! — В сердцах воскликнул Эдрик. Юноша оглянулся, осматривая отряд своих латников. — Сир Седрик, понесёте знамя. Все за мной!

Стремительная контратака, возглавляемая лично Эдриком Баратеоном, оказалась для Ланнистеров совершенно неожиданной. Подобно взаправдашнему Штормовому богу, с криком «Нам ярость!» Эдрик проломил череп одному из рыцарей Запада, впервые убив человека. Вслед за ним остервенело рубить противника начали и его телохранители. «За принца Ренли!», кричали лорды, заставляя бросивших оружие солдат развернуться и снова вступить в битву. Лорды и рыцари рубили топорами, били булавами, кололи копьями. Спустя десять минут яростной схватки Венценосный олень всё же смог отбросить золотого льва назад и даже согнать его с холма. В следующий миг синие глаза Баратеона расширились от шока. Ланнистеры трубили победу.

Эдрик оглядел поле боя. Несмотря на удачную контратаку, он должен был вот-вот проиграть. Правый фланг теснили, его солдаты все дальше и дальше отходили назад, львов ещё можно было опрокинуть удачным обходом и ударом с тыла, но все резервы уже были на державшемся из последних сил левом фланге. Львы же неумолимо подымались на холмы. Тайвин и Стаффорд Ланнистеры понесли катастрофические потери, но громили восставших на всей линии соприкосновения.

…

Солдаты шли тяжело, по-другому и быть не могло. Недели, проведенные исключительно на кораблях, не проходят бесследно, да и сна в последние дни в избытке не было. Капитаны были неумолимы и после морской кампании согнали своих людей на сушу. Войско получилось пёстрым, а местами и вовсе походило на сброд. Абордажные команды, наёмники, морская пехота, вымуштрованные десятками абордажей лиссенийские корсары, морские волки, не знающие страха в бою и стоящие троих воинов каждый. Именно они сыграли ключевую роль в последней морской победе.

Идти вперёд было трудно, скалистое побережье, густые леса, природа Штормовых земель недружелюбна и не располагает к удобному продвижению армий, как на материке, так и на островах. Солдаты были ворчливы и измотаны, но продолжали шагать к замку.

— Милорд, разведчики обнаружили передовые дозоры врага.

— Сколько их?

— Четыре, не больше полудюжины в каждом.

— Отправьте вперёд егерей! — приказал мужчина. — Пусть поохотятся. Барабанщикам бить форсированный марш!

Противостояние началось. Отряды егерей натыкались на вражеских фуражиров, дозоры и тыловое охранение, и чем глубже они продвигались, тем чаще и в большем количестве встречался враг. Спустя полчаса стычки в лесу прекратили ограничиваться залпами из длинных луков под удачными атаками егерей.

Противник всё чаще давал отпор или и вовсе отбивал атаку, но лишь для того, чтобы позже быть сметённым вовремя подоспевшими абордажными командами.

Воины выходили из лесной чащи, занимали позиции, перестраивались, подходя всё ближе к замку, и вот, войско они уже напоминают больше, чем заблудившихся в лесу мародёров.

Командир оглядел поле боя хмурым взглядом тёмно-синих глаз. Вокруг замка кипела битва, Эдрик Баратеон занял выгодную позицию и укрепил её, его люди бились на знакомой территории, защищая родную землю, но силы всё равно не были равными. Эту битву юноша определённо проигрывал.

— В атаку! — мужчина поднял меч над головой. — Бьём по правому флангу! Зажмем их в тиски!

Забили боевые барабаны, запели медные трубы, ринулись в атаку солдаты. Не прошло и пяти минут, как морская пехоты и абордажные команды преодолели расстояние, отделяющее их от золотых львов.

Закалённые в постоянных сражениях воины вклинились в не успевших перестроиться западников. Первые ряды атакующих погибли почти мгновенно, но именно они выиграли для товарищей бесценные секунды, не позволившие сынам Запада сомкнуть щиты. Ряды смешались, поломались ровные вымуштрованные линии, а помимо пехоты в бой вступили и лучники, начавшие накрывать Ланнистеров залпами из-за деревьев.

Львы стали нести ощутимые потери, начали отходить назад, и именно в этот момент Эдрик Баратеон повёл правый фланг своей армии в новую контратаку. Зажатые в тиски Ланнистеры начали бросать оружие и бросаться бегством, некоторые упрямо стояли насмерть, предпочтя смерть унижению. Правый фланг западников разбит, а значит битва ещё не окончена.

…

Лорды и рыцари Штормовых земель и Драконьего камня стояли посреди усыпанного трупами и оружием поля боя. По всему лесу стонали от боли раненые и покалеченные, но казалось, что благородные их не слышат. Все как один они смотрели в сторону отступающего войска Ланнистеров. Радость победы пьянила, но последняя обошлась восставшим против короны довольно дорого.

— Ты опоздал, Станнис, — голос лорда Элдона заставил остальных лордов и рыцарей опомниться. Несомненно, говорил именно Эстермонт. Из всех присутствующих только он мог позволить себе говорить с Баратеоном столь фамильярно.