— А кто говорил, что союзникам доверять надо? Вот я и доверяла. Как видно, зря, — нахмурилась она. — Никуда с тобой не пойду и Василису спасать не буду, пока все не отдашь до единого волоска!
— Не горячись, ведьма. — Лис протянул ей мешочек. — Вот, держи. Клянусь, твоих у меня больше нет.
— А чьи есть?
— Радмилы и Яромира. Небось хочешь узнать, о чем они толкуют? — Он придвинул лавку. — Присаживайся, я не жадный. Сам посмотрю, с тобой поделюсь и даже злата за просмотр не возьму. Это будет весело, как в кинотеатр сходить.
— Не стану я ни за кем подсматривать!
— Ну, как знаешь.
Лис пробормотал себе под нос какое-то заклятие. Зеркало затуманилось, пошло рябью и явило брата с сестрой. Радмила сидела на скамеечке и вертела в руках едва начатую вышивку, Яромир, сложив руки на груди, подпирал стенку. Лица у обоих были мрачные.
Тайка хотела выскользнуть из залы, но тут ей в спину донесся укоризненный голос Радмилы:
— Меня упрекаешь, что с Кощеевой кровью связалась, а сам-то! Носишься со своей девочкой из Дивнозёрья, как дурень с писаной торбой.
— Смотри-ка, нас обсуждают, ведьма, — усмехнулся Лис. — Точно не хочешь остаться?
— Эта девочка мне жизнь спасла! — вспылил Яромир в зеркале. — И тебя, помнится, от ворон отбила, когда ты калечной птицей по полям прыгала. А потом и облик человечий вернуть помогла.
— Я прекрасно это помню, хотя предпочла бы забыть. — Радмила вцепилась в пяльца.
— Тогда имей уважение, называй ее по имени!
— Сейчас не о ней вообще-то речь, — поморщилась воительница. — Давай раз и навсегда уговоримся: каждый волен водиться с кем хочет. Я тебе не указываю, ты мне не пеняешь, и все довольны.
— Да не будь твой жених врагом Дивьего царства, я бы тебе и слова не сказал!
— Мы с тобой сегодня популярны, ведьма! — Лис на радостях захлопал в ладоши.
Тайка закатила глаза и накрыла зеркало кисеей. Кощеевич издал недовольный звук: Пушок примерно так же квохтал, когда кто-нибудь переключал телевизор. Жаль только, что одной ткани оказалось недостаточно: голоса все равно продолжали звучать.
— Зря ты так, Мир. Он ведь тебя с поля боя вытащил и помереть не дал.
— Я его об этом не просил. — Голосом Дивьего воина можно было замораживать реки. — Лучше было бы оставить меня там.
— Да что ты такое говоришь?! — ахнула Радмила.
Что-то стукнуло об пол: наверное, вышивка выпала из ее рук.
— Ты вчера сама все видела.
— Ну и что? Очень милая мышка. Да не скалься ты так, не то и впрямь подумаю, что мой брат упырем стал.
— Не в мышке дело. А в том, что была у меня судьба, а теперь нет.
— Это вообще как?! — опешила Тайка.
Она говорила шепотом, словно боялась, что Яромир с Радмилой могут ее услышать.
— Ну, это ты у Мары Моревны из Нитяного леса спроси — вы же с ней подружки.
— Это не шутки, Лис! — выпалила она с таким возмущением, что Кощеевич на всякий случай отодвинулся вместе с лавкой. Он скорчил гримасу:
— Что ж вы все орете-то… Знал бы — сказал бы. Пропала его ниточка, понимаешь? Должна была оборваться, а вместо этого просто исчезла. А плохо это или хорошо — да огнепеска разберет.
— Это-то ты откуда знаешь? — Тайка припомнила, что вроде в Нитяной лес только избранным вход был открыт и Лис к этим счастливчикам никак не относился. — Опять где-то подслушал?
— Ага, — Кощеевич на всякий случай принял покаянный вид. — Твои бабка с дедом обсуждали. Царь-то давно в курсе проблем нашего мышонка. А царица сама сказывала, что еще раньше нитки мотать помогала. Ну вот, она-то во сне и увидела, что нити больше нет.
— Ну, пустили козла в огород! — простонала Тайка. — Тебе тут что, реалити-шоу? Вот я дедушке пожалуюсь!
— И кто тебе тогда правду скажет, ведьма? Все ж молчат, словно воды в рот набрали. Оберегают тебя, маленькой считают. Ну и кто после этого козел?
Лис встал, обошел Тайку по дуге и сорвал с зеркала покрывало. Эх, пнуть бы его хорошенько, да юбка колоколом мешает. В джинсах все-таки удобнее было…
Пока они препирались, Яромир с Радмилой успели перескочить на другую тему. Теперь дивий воин навис над сестрой, как коршун, втолковывая:
— Бессмертные не умеют любить. Он такой же, как его отец, — змей поганый. Выбросит тебя, как старую шкурку, как только станешь не нужна. А даже если и женится, у них там по навьему закону можно хоть десяток жен завести. Как тебе такое? По нраву ли?
— Это не твое дело, Мир, — процедила воительница сквозь зубы.
— Я твой брат!
— Но это моя жизнь!
Они зыркнули друг на друга, совершенно одинаково набычившись: ну точно родная кровь…
— Послушай, — Радмила первая сбавила тон, — у нас много разногласий, и, возможно, я кое в чем была неправа…
— Возможно? Кое в чем?!
— Хорошо, я во многом была неправа. Но сейчас у нас есть общий враг, об этом мы должны думать. Сперва победим — а потом разберемся.
— Предлагаешь перемирие? — Яромир явно сомневался.
— А почему нет? Пусть разногласия и обиды подождут, пока мы сражаемся бок о бок. Как раньше, помнишь?!
Радмила в запале вскочила, упавшие пяльца хрустнули под ее ногой, но воительница не обратила на это внимания.
— Как раньше уже не будет… — вздохнул дивий воин. — Но ты права. Худой мир лучше доброй ссоры. Но у меня есть одно условие…
— Какое?
— Не смей ничего решать за моей спиной. Больше никогда, слышишь? Я не потерплю еще одного обмана.
Радмила от этих слов дернулась, словно от пощечины. Яромир смотрел на нее в упор, было видно, как на его челюсти ходили желваки, а Тайка вдруг вспомнила, что вообще-то не хотела ничего этого видеть.
— А ну, выключай шарманку!
Она заслонила собой зеркало, и Лис заканючил:
— Ну мам, ну последнюю серию!
— Будь по-твоему… — выдохнула Радмила за ее спиной. — Царь Радосвет назначил тебя главой нашего отряда, и я подчиняюсь его решению.
— Эй, а мне он ничего такого не говорил! — Лис попытался отодвинуть Тайку в сторонку, но та стояла крепко.
— Тогда по рукам.
В голосе Дивьего воина совсем не слышалось облегчения. Он хоть и согласился, но сестре по-прежнему не доверял.
— Вот и все. — Лис хлопнул в ладоши, зеркало щелкнуло и погасло. — Фанфары, занавес, титры!
— Ты этого хотел? — поджала губы Тайка.
— Ну, примерно. Никто не ждал, что эти двое бросятся друг другу в объятия. Еще и змеем меня обозвали, бр-р-р… Но твой мышастый друг совершенно верно сказал: худой мир лучше доброй ссоры. А за излишнее любопытство меня не вини. Не одна ты волнуешься, как все пройдет.
Лис хотел что-то добавить, но не успел. Неподалеку вдруг что-то грохнуло — будто петарда взорвалась, — и он изменился в лице.
— Ого! Надеюсь, это не то, что я думаю…
Окончание фразы потонуло в еще одном взрыве. Послышались крики, лай, треск ломающихся бревен и еще какой-то неприятный нарастающий гул. В открытое окно пахнуло гарью.
— Это то, что я думаю! — заорал Лис. — Прячься, ведьма!
И сам полез под стол. Тайка и рада была бы нырнуть следом, но как это сделаешь — в пышном-то сарафане?
— Что это?
Она подалась к окну, но Кощеевич поймал ее за подол и выдохнул:
— Г-горыныч!
Его глаза были полны ужаса.
— Тогда нам скорей наружу надо! — осенило Тайку. — Сгорим же!
Тот гул, который она не распознала сразу, был треском пламени. За окном плясали огненные сполохи: балкон уже занялся.
Она схватила Лиса за рубаху и потащила. Тот, на удивление, поддался — здравый смысл оказался все же сильнее страха — и простонал:
— Зеркало! Его тоже надо вытащить. Нового я не сделаю.
— А сам говорил: проще простого!
Дубовая рама выглядела тяжелой: вдвоем не поднять.
— Мало ли что я говорил. Чтобы такое сделать, особые цветочки нужны, а у меня больше нет.
Занавески в тронной зале вспыхнули. Вот беда!
Нет, они даже попытались поднять зеркало и сдвинули его с места. Лис пыхтел, стараясь вовсю, но ему одному сил не хватало, а от Тайки было больше вреда, чем пользы. Еще и юбка эта дурацкая — девушка наступила на подол и чуть не упала.
