— Выходит, там и твои мама с папой, да?
Тот вместо ответа забрал у нее ношу, буркнув:
— Дай лучше мне, а то устанешь быстро.
И больше до самых гор не проронил ни слова.
Они брели по Горе-полю, Пушок с Маем, который обернулся вороной, показывали в небе фигуры высшего пилотажа — вот же выпендрежники! Лис болтал без умолку, рассказывая то о чудесной навьей зиме и ягодах под снегом, то о лесных угодьях своего отца и старинной забаве под названием «охота на огнепесок», но Тайка слушала его вполуха. Она уже знала, что Кощеевич всегда несет околесицу, когда нервничает. Значит, он все-таки боится идти сквозь Ратиборов лаз, хотя и старается не подавать виду. А коли так, то там и впрямь есть чего бояться.
Глава одиннадцатая. Ледяной шепот
Горы казались вроде бы близкими, а дойти до них быстро не вышло. Тайка думала, что они достигнут подножия где-то после обеда, но поход затянулся аж до самых сумерек, и Яромир предложил остановиться на ночевку. Мол, не стоит соваться в Ратиборов лаз на ночь глядя. Лис согласился, и на его лице Тайка заметила изрядное облегчение.
Лагерь развернули быстро, она и глазом моргнуть не успела: только-только достала из сумок одеяла, глядь — уже и костер горит, и вода для чая в котелке греется. Ей осталось только собрать травки и заварить — благо в предгорьях росли и чабрец, и душица, и мята. А пока она ходила, Май добыл пару кроликов к ужину.
Этим вечером они почти не разговаривали, просто пили пахучий чай, смотрели на частые звезды, и каждый думал о своем. В этой звенящей тишине, нарушаемой только треском костра и журчанием родника, война казалась такой далекой, будто ненастоящей… Эх, как было бы здорово, если бы налеты Горыныча им просто приснились! Но ощущение затишья перед бурей не покидало…
Пушка тоже одолела хандра. Прижавшись к Тайкиному боку, он тихо спросил:
— Тая, ответь мне честно: жалеешь, что я за тобой увязался?
— Нет, что ты! И как тебе такое в голову пришло?
Коловерша вздохнул, прижимая уши:
— Ну… от меня никакой пользы, одни неприятности. Втянул вас в заварушку с родичами, заставил поволноваться, чуть не опоздал, с лагерем тоже не помогал, еще и сухари все сожрал.
— Неужели уже все?! — ахнула Тайка.
— Угу. — Пушок протянул ей огрызочек. — Вот последний. Хочешь?
— Да ладно, доедай.
На языке вертелось привычное «вот проглот!», но Тайка смолчала. Когда друг и так расстроен, незачем добавлять.
— В общем, я бесполезный котик.
Пушок отправил сухарь в пасть и скорбно захрустел.
— Во-первых, не котик, а коловерша. И это звучит гордо! А во-вторых, совсем не бесполезный. Все только началось, а ты уже без подвигов тоскуешь? Подожди, герой, еще проявишь себя.
— Ты правда думаешь, что я герой?
Он немного повеселел.
— Ну конечно! Сколько раз ты уже меня выручал? И не сосчитать. — Тут Тайка ничуть не покривила душой. — Знаешь, я очень рада, что ты здесь, со мной. Когда ты рядом, я чувствую себя намного увереннее.
Коловерша надул грудь и распушил перья:
— Да я, ты ж знаешь!.. За тебя! За тебя!..
Тут Тайка и сама заулыбалась. Конечно, она знала: когда теряешь веру в свои силы, очень важно, чтобы кто-то другой всей душой верил, что ты справишься. А для этого и нужны друзья. Если не они, то кто?
— Спасибо, родной. А теперь давай спать, а то завтра тяжелый день предстоит.
Она натянула плед на уши, но заснуть, как назло, не получалось. Вроде и устала, и глаза слипались, а нервы все равно были на взводе. Еще и Яромир с Вертоплясом у костра шептались, мешали. Тайка не хотела подслушивать, но слова все равно до ушей долетали. А разговор, ишь ты, непростой оказался, не какая-нибудь досужая болтовня…
— Так ты, выходит, не оборотень? — Яромир старался говорить тихо, но с его зычным голосом это было не так-то просто.
— А с виду и не скажешь, — насмешливо продолжил за него Май. — Знаю-знаю. Но я р-родился человеком, как и ты.
— Только навьим.
В устах Яромира это прозвучало как обвинение.
— Дивьим, навьим — без р-разницы. Не так уж мы и отличаемся, если подумать. Да не дер-ргайся ты так. В Нави тоже люди живут, не только кощеи бессмер-ртные.
— Я не об этом спрашивал. Не хочешь отвечать, так и скажи!
Костер затрещал ветками, словно тоже сердился.
Помолчав, Май вздохнул:
— Ладно. Знаю, что ты не из пр-раздного любопытства интер-ресуешься. В общем, я тоже был мер-ртв, как и ты. Живая вода кончилась. Даже Лис — и тот почти сдался. Но у него был вор-роненок-вещун по имени Вер-ртопляс. Он заключил договор-р с самой Смер-ртью. Я до конца не знаю, что пр-роизошло, но теперь мы с ним вр-роде как одно целое. У меня есть воспоминания и Мая, и Вер-ртопляса. А еще я с тех пор-р кар-ркаю. И нити судьбы у меня нет…
— Это же тебя убили на Горе-поле?
Яромир придвинулся к костру, пламя осветило его озабоченное лицо.
— Угу. — Май в задумчивости тронул белую прядь в волосах. — Но, как видишь, я жив. Пр-ревращаюсь, когда пожелаю. А как вер-рнуть себе нить, так и не узнал.
— Так, может, и огнепески с ней? Подумаешь, судьба, — пожал плечами дивий воин. — Смертные говорят, каждый сам ее творит, не все предначертано. Да и ты вроде неплохо себя чувствуешь и без всяких там нитей. Всех хлопот, что не погадаешь теперь.
В его голосе слышалась затаенная надежда. Может, и нет у этого недооборотничества обратной стороны? Вон живет же человек, летает себе по небу, несчастным вроде не выглядит.
Но Май покачал головой:
— Гадалки меня боятся. Ходил я как-то к одной стар-рухе. Та дома никогда не знала, пр-редставляешь? Из кочевых. Так вот, она меня на пор-рог юр-рты даже не пустила. Сказала: ищи свою судьбу, пар-рень. А коли не найдешь, быть беде.
— А что за беда, не сказала?
— Темный двойник.
— О…
Они-то друг друга поняли, а вот Тайке очень захотелось вскочить, тряхнуть обоих за грудки и спросить: что за темный двойник такой?! Но тогда пришлось бы признаться, что она все слышала.
— Но ты не волнуйся, — беспечным голосом продолжил Май. — У тебя еще полно вр-ремени.
— А у тебя?
Тайка не ожидала, что Яромир спросит. Впрочем, вряд ли это было сочувствие — скорее, предосторожность.
— Уже не так много. Но я пока могу владеть собой. Вот тебе совет, пр-риятель: пр-рипомни зар-ранее дни, когда ты был счастлив, и цепляйся за эти воспоминания. Дольше пр-родер-ржишься.
Яромир коротко кивнул. Некоторое время он глядел на догорающие угли, словно прямо сейчас решил последовать совету, потом вдруг спросил:
— Как сам считаешь, не лучше ли было умереть?
— Чтобы не стать чудовищем? Ну так я пока и не стал, так что ср-равнивать не с чем. А когда стану, это будут уже не мои пр-роблемы.
Май тихо рассмеялся: то ли горько, то ли весело — не поймешь.
И вроде бы ночь была теплая, а Тайку вдруг пробрал мороз до костей, она обхватила руками плечи и сжалась в комочек под одеялом. Пушок словно почуял: не просыпаясь, привалился к ней теплым боком, накрыл крылом и замурчал. Так она и заснула.
А поутру Май наотрез отказался идти сквозь гору.
— Что ж, я вас пр-роводил, дальше сами. А я пока слетаю, пр-ровер-рю дуб: вдр-руг там ваши змейки уже донесение пр-ринесли? Встр-ретимся на той стор-роне. Эй, р-рыжий, хочешь со мной?
Пушок посмотрел на него, перевел взгляд на Тайку и мотнул головой.
— Ну, не хочешь — как хочешь.
Май помахал рукой, поклонился Лису, ударился оземь и, обернувшись вороной, улетел.
— Вот лодырь пернатый! Что бы ни делать, лишь бы лагерь не сворачивать, — усмехнулся Кощеевич.
— Было бы чего сворачивать, — неожиданно вступился Яромир, что вызвало у Лиса новый приступ веселья:
— Погоди, ты его защищаешь, что ли? От меня? Ишь ты, спелись мышь с вороной…
— Твою лисью морду спросить забыли, — огрызнулся дивий воин.
